Алексей Игоревич Бессонов 
Наследник судьбы

Замкни Судьбу в кольцо – 1

Аннотация

Проплывают столетия – краткий миг в жизни Галактики, но все так же терзают человеческие сердца любовь и ненависть, подлость и благородство. Звездный корсар – Торвард Королев по велению Судьбы ведет свой неуязвимый фрегат на битву с Лордами, освобождая планеты от многовекового страха и рабства.

Алексей Бессонов
Наследник судьбы

Часть первая
Наследник

Глава 1

– Ваша милость, четвертая рота к построению готова…
– Дивизион! Равняйсь! Смирно! Р-рнение на штандарт!
Рывок головы… нижнюю челюсть до отказа вперед, подбородок вверх. Сочный грохот подкованных каблуков знаменной тройки. Поворот! Древко упирается в носок сапога знаменосца. Тишина…
– Слушай приказ! Верховный Дом Объединенных Миров объявляет высочайшую благодарность за службу!
Триста глоток – хором:
– Вер-рность и честь!
– Вольно! – дивизионный тряхнул крупной седой головой и стрельнул глазами в сторону левого фланга, отыскивая кого-то в порядком поредевшей четвертой роте. – Мастер-сержант Королев!
– Я!
– Ко мне!
Фланг чуть качнулся. Молодой темноволосый мужчина в сером с серебром парадном мундире неторопливо покинул строй и, прошагав на середину плаца, замер перед командиром. Небрежным движением вскинул два пальца к лоснящемуся козырьку высоковерхого кивера. Дивизионный довольно кашлянул.
– Слушай приказ! Именем Объединенных Миров и по личному представлению его милости лорда Волленберга… мастер-сержант Торвард Королев, – старик помедлил, пепельная щетка усов заметно дернулась, – оф Кассандана производится в офицерский чин с присвоением звания лейтенанта. Приказ вступил в силу с сегодняшнего утра. Благодарю за службу, лейтенант!

Капитан Руперт Пента, помощник начальника штаба сто шестой мобильной штурмовой бригады, влил в глотку полкружки желтоватого аврорского рому, смахнул с рыжей бороды капли драгоценной влаги и витиевато выругался.
– И все-таки, Тор, может быть, ты объяснишь нам, почему ты десять лет – десять лет, джентльмены! – ждал эти погоны? Я готов хоть сейчас драться с любой собакой, которая осмелится утверждать, что в бригаде отыщется человек, более достойный чина. Да о чем речь, господа, – вы только посмотрите на его грудь!
Собравшиеся за столом ответили одобрительным мычанием. Действительно, такого количества наград не имел ни один человек в бригаде. А уж всякого рода квалификационным значкам, шнурам и памятным лентам просто не было числа. Сержант Королев был гордостью сто шестой мобильной, его бесстрашие, хладнокровие и казавшаяся иногда сверхъестественной интуиция давно стали легендарными. Он неизменно возвращался из самых гиблых мест – и лишь загадочно улыбался при вручении очередной награды. Его улыбка уже не удивляла. Всех поражало лишь то, что человек, вступивший в Пехоту в возрасте тринадцати лет и прошедший через все испытания и передряги, выпавшие на долю сто шестой бригады, только сейчас, через десять лет, получил наконец офицерские эполеты.
– Не стоит, господин капитан, – мягко улыбнулся Королев, – вы мне просто льстите. К тому же – посудите сами: оклад мой давно уже сопоставим с окладом взводного лейтенанта, живу я в офицерских апартаментах.
– Но ты – ветеран! – возразил ему ротный Винтер. – При чем тут оклад? Мы говорим об этом, будь он проклят, чине! Сколько людей было произведено в офицеры за последнее время? Я имею в виду тех, кто гораздо моложе тебя. А ты? Ты закончил ту же самую школу – и сколько лет проторчал в сержантах? Я уж не говорю о твоих заслугах…
Торвард покачал головой и двинул кружкой в сторону стойки бара, где с досадливым видом озирался высокий худощавый мужчина в сером плаще с пелериной.
– Господа, не пора ли пригласить этого человека к нам? Мне кажется, это наш коллега. Было бы неудобным…
– Разумеется! Конечно! – зашевелилась компания, вытягивая шеи.
Поднявшись, Королев приблизился к незнакомцу. Услышав приглашение, тот благодарно кивнул и подошел к столу. Сбросил плащ на спинку заботливо подставленного стула. Офицеры медленно встали – на плечах молодого мужчины тускло поблескивали погоны полковника Военно-Космических Сил Федерации Аврора.
– Ну что вы, что вы, господа! – Аврорец широко улыбнулся и сел. – Прошу без церемоний. Мы ведь союзники, не так ли?.. Позвольте представиться: Барт Ровольт, офицер-наблюдатель при штабе вашего корпуса. Как я понял, вы чествуете молодого человека по случаю присвоения ему очередного звания?
– Именно так, ваша милость, – ответил Пента. – А вы, позвольте полюбопытствовать?
– А я, понимаете ли, заглянул в заведение, чтобы употребить порцию виски перед сном, – и представьте, какие-то наглые девки заняли, пока я стоял у стойки, единственный свободный столик…
Аврорец был очень молод, ненамного старше самого виновника торжества. Его вытянутая загорелая физиономия носила следы нескольких лучевых ранений, а серые, почти бесцветные глаза смотрели на мир с таким дерзким весельем, что всякому, в них заглянувшему, становилось ясно – полковник Ровольт знает себе цену и превратности жизни не обошли его стороной. Несмотря на свою вопиющую молодость, он выглядел бойцом опасным и опытным, что не удивило Королева – он отлично знал, что чинами на Авроре не разбрасываются и никакое происхождение не поможет получить полковничьих орлов на шармака.
– Как вам наша дыра, господин полковник? – улыбнулся Торвард, всматриваясь в смугловатое лицо астронавта.
– Насчет дыры – это вы, к сожалению, правы, – согласно кивнул тот. – Позвольте-ка, лейтенант, это ведь вас, собственно говоря?.. А? Что ж это я… нехорошо, право. Во-первых, соблаговолите принять и мои поздравления, а во-вторых… Официант! Рому господам офицерам да поживей!
С грохотом столкнулись кружки, и янтарная пахучая жидкость хлынула в бездонные офицерские глотки. Красноносый Пента, шумно отрыгивая, расстегнул ворот белой рубашки и блаженно откинулся на спинку стула. Его младшие коллеги, видя такое невероятное безобразие, немедленно проделали то же самое.
– Какими кораблями изволите командовать, господин полковник? – осторожно поинтересовался капитан Ганин, помощник командира разведдивизиона. – Десантными?
– Я штабист, – отмахнулся Ровольт. – Но успел накомандоваться всласть. Да вы поглядите на мою рожу – там все написано, черт его дери! В особенности Тирская кампания.
– Вы принимали участие в операции на Тире? – поразился Королев.
– Еще как, дружище. У нас ведь Академию заканчивают в пятнадцать. А вы тоже имеете к Тиру какое-то отношение?
– Я выбрасывался в первом эшелоне, господин полковник.
– Дьявольщина! А я был в оперативном обеспечении и за трое суток сменил пять кораблей! Закончил я эту авантюру в госпитале – как, впрочем, и следовало ожидать. А вы счастливчик, лейтенант. Первый эшелон смяли почти сразу, если мне не изменяет память. А вы – надо же, выжили. Выпьем! Где еще встретишь брата-ветерана тех мерзких дней?
– Жарко там было? – утробно спросил Пента, вернув пустую кружку на стол.
– Вы имеете в виду Тир? – Полковник достал сигару, понюхал ее и потянулся в брючный карман за зажигалкой, но достать ее не успел – несколько рук рванулось к нему с огнем. – На Тире было и жарко, и мокро, капитан. Мокро от крови. Я думаю, что, если бы десантные специалисты старой Империи узрели эту операцию, их на месте хватил бы кондрат – от смеха.
– У Империи была другая техника, – вздохнул Пента. – Которую мы разучились делать.
– У Империи была другая тактика, – жестко поправил его Ровольт. – И совсем другое отношение к потерям. Если десантная рота теряла при операции пять процентов личного состава, это считалось чрезвычайным происшествием, ответственность за которое нес весь офицерский состав вплоть до командира легиона.
– Пять процентов? – недоверчиво поднял брови капитан Винтер. – Ну и ну…
– Вы интересовались имперскими материалами? – спросил Торвард.
– Да, – кивнул полковник, окружая себя облаком ароматного дыма. – У меня была такая возможность… Мне хотелось получше познакомиться с их системой подготовки. Конечно, в наших условиях она выглядит какой-то сказкой, но все-таки, все-таки… Если я вам скажу, что десантного офицера Империя готовила восемь лет, вы мне просто не поверите. Скажете – ерунду вы, Ровольт, городите, не может такого быть. А между тем это факт. Забытый, к сожалению.
– Чему можно учить восемь лет? – фыркнул Пента.
– Побеждать – всего-навсего. Сущая мелочь, знаете ли. Причем побеждать в таких условиях… мы с вами в схожей ситуации просто не смогли бы обеспечить сброс.
Королев глотнул рому и с интересом вгляделся в остроскулое лицо аврорского офицера. Ему вдруг показалось, что он уже когда-то видел эти смеющиеся глаза. То ли на Тире… то ли где еще. Такое вполне могло быть – Объединенные Миры нередко проводили десантные операции вместе с Авророй. Малообжитые планеты, заселение которых началось после Распада, всегда пытались сопротивляться, но лишь немногим удавалось отбить сокрушительную атаку двух старых имперских колоний.
– Ну, мне пора, – Ровольт поднялся. – Благодарю за компанию, господа. Удачи вам, лейтенант.
Капитан Пента проводил взглядом узкую спину полковника и подергал себя за бороду.
– Никакой он не штабист, лопни мои глаза. У него эмблема командира корабля на рукаве – видели? Будь я проклят, если в самое ближайшее время не начнется новая мясорубка, это я вам точно говорю…

– Взвод А – на выброс! Командир, ответьте по боевой!
– Лейтенант Королев.
– Тор, у нас, кажется, еще одна беда. Его милость наследник Хэмпфри попал в засаду в горловине ущелья – это в сорока милях к югу от нас. Попробуй его оттуда вытащить. Я понимаю, что это самоубийство, но ты у нас везучий…
– Я понял, вылетаю.
– Давай жми. Там горячо, так что будь осторожен на подходе.
Два десантных коптера, почти неразличимые в синем мареве метели, отстрелились от левого пандуса корабля обеспечения и понеслись в сторону величественной горной цепи, маячившей на обзорных экранах. Буран набирал силу. Сидящий в кабине головной машины Королев с ужасом подумал, что прожекторы коптера не смогут пробить снежную круговерть и его люди потеряют друг друга сразу же после высадки. Оставалось надеяться на профессионализм опытных сержантов, которым придется координировать погрузку в стреляющей снегом синей тьме.
На экране появились прорисованные сканером клыкастые контуры скал. Торвард поднялся из кресла и встал за спиной пилота.
– Вызови связиста его милости, – приказал он. – Пусть они хотя бы на пальцах объяснят, с какой стороны заходить. Спроси, остались ли у них сигнальные ракеты.
– Он говорит, что остатки группы держат оборону на пятачке у входа в ущелье. Координаты примерно 030–140, указать точнее он не может. Они покажут азимут захода…
– Ясно, – кивнул Королев. – Давай туда, заходим по рельефу.
Коптер скользнул вниз, прижимаясь к заснеженным скалам. Вторая машина шла сзади, в точности повторяя все эволюции ведущего.
– Они где-то рядом, – озабоченно проронил пилот, – мы уже вышли в заявленную точку… ага, вот!
На экране полыхнуло тепловое пятно сигнальной ракеты. Пилот накренил машину в пологом вираже, выходя на указанный курс, и Торвард увидел узкий полукруглый выступ, карнизом нависающий над входом в грандиозную каменную кишку. Внизу, в трех сотнях метров от края выступа, медленно шевелились две огромные многоногие машины, время от времени изрыгавшие в сторону обороняющихся голубые молнии.
– О черт! – Лейтенант куснул губу. – Там шагающие танки! Орегонские егерские, только этого не хватало!..
– Мы успеем, ваша милость… они еще не ухватили целеуказание. Зайдем сбоку, они нас не достанут.
Оба коптера приземлились почти одновременно. Пилот не успел заглушить двигатель, когда Королев рывком распахнул люк рубки и вывалился наружу, в призрачно-синюю муть метели.
– Первое отделение – рассыпаться по периметру! – скомандовал он. – Второе и третье – обеспечивают погрузку. Забрать всех!
С коптеров ударили лучи прожекторов – в неистовом танце снежных хлопьев они казались столбами светящегося дыма. Стоя рядом с крылом своей машины, Торвард пытался найти глазами его милость наследника; искать, впрочем, не понадобилось: он сам бежал на свет – высокий молодой мужчина в разодранном офицерском комбинезоне. Хэмпфри что-то кричал, размахивая руками, но в грохоте выстрелов и вое ветра невозможно было разобрать, что.
– Ваша милость… – начал Королев, подбежав к наследнику, но тот не дал ему договорить.
Хэмпфри орал, срываясь на дребезжащий фальцет, его холеное лицо было перекошено от ужаса:
– Немедленно! Немедленно заберите меня отсюда! Они… они все тут! Нам крышка, вы слышите меня!
– Прикажите своим людям грузиться на борт! – прокричал в ответ Королев. – Я прикрою погрузку! У вас много раненых?
– К черту всех! – Наследник вцепился в рукав лейтенанта. – Заберите меня отсюда! Там, внизу, – у них танки!
Вызвав двух сержантов, Королев передал им потерявшего человеческий облик Хэмпфри и приказал своему заместителю сержанту Лумису ускорить погрузку тех, кто еще пытался держать оборону у естественного каменного бруствера на самом краю выступа.
– Мы можем и не уйти отсюда, – озабоченно сообщил Лумис, подойдя к оставленному расчетом орудию у края карниза.
– Почему? – спросил Королев, подбегая к нему.
– Потому что экипажи танков нас уже засекли. Пока мы здесь сидим – они нас не достанут, но стоит подняться на десяток метров – и мы у них в прицелах.
– Займись погрузкой, черт тебя подери! – огрызнулся лейтенант. – Какая скотина там бегает? Иштван? Что это они таскают, что это за ящики? Бросить все к чертям!
Лумис подпрыгнул словно ужаленный и скрылся в снежной каше. Подойдя к пушке, Торвард ухватился за прицельную маску и осторожно посмотрел вниз. Электроника услужливо выдала ему синтетическую картинку ущелья. Танки немного отошли назад, сменив позицию для точного поражения взлетающих коптеров. Громоздкие паукообразные машины изредка постреливали, кроша зияющий свежими проломами бруствер, – экипажи явно экономили боеприпасы, не желая расходовать их попусту. Спасения от них не было: поднявшийся в воздух коптер тотчас же стал бы прекрасной мишенью для хищно приплюснутых орудийных башен.
– Господин лейтенант, – раздался в шлеме тревожный голос Лумиса, – его милость в панике.
– Чего он хочет? – поинтересовался Королев, не отрываясь от прицела.
– Он требует, чтобы мы немедленно взлетали.
– Пусть требует. Вы закончили погрузку?
– Да, все уже здесь. Я снял первое отделение. У нас тут полно раненых, есть тяжелые.
– Я понимаю… что ты предлагаешь?
Лумис промолчал.
«А вот за нами уже точно никто не прилетит, – с досадой подумал Торвард. – Потому что операция провалена ко всем чертям и спасать нас просто некому. Дьявол, но как же унести отсюда ноги?»
Аэромобильные пушчонки, стоящие на краю пятачка, против орегонских танков были бессильны – это Королев знал точно. К тому же с минуты на минуту следовало ждать появления егерей-пехотинцев – и тогда…
Танки вдруг стали пятиться в глубь ущелья, цепляясь за каменистую почву суставчатыми ногами-ходулями и пряча на ходу орудийные башни. Торвард недоуменно оторвался от маски прицела и поднял голову, гадая, что могло напугать экипажи стальных монстров. Сквозь гулкий стон ветра ему неожиданно почудился какой-то вибрирующий рык, приближающееся гудение огромных моторов звездолета. Стремительно развернув прицел вверх, он не поверил своим глазам: из-за неровной вершины гранитного утеса, на склоне которого примостился узкий карниз с двумя коптерами, медленно выползала громадная остроносая тень, напоминающая своими очертаниями аврорский дальний крейсер.
Отбросив упор прицельной системы, Королев метнулся в сторону полыхающих прожекторами коптеров.
– Я отправлю тебя под трибунал, тварь! – хрипло завизжал наследник Хэмпфри, едва лейтенант ввалился в рубку своей машины. – Вместе с твоими скотами! Я! Я должен ждать из-за каких-то солдат! Я!!!
– Уходим, Барни! – приказал Королев своему пилоту, не обращая внимания на истошные вопли его милости. – Скорее, сейчас тут начнется каша! Благодарение Богу! Но откуда здесь взялся этот аврорец?
Пилот рванул ручку, поднимая перегруженный коптер в небо. Стоя за его спиной, Торвард напряженно всматривался в экран. Убедившись, что опасность позади, он обернулся к сидящему под переборкой наследнику.
– Мы не могли взлетать, ваша милость. Вы сами видели.
– Меня не волнуют твои идиотские оправдания. Мне на них плевать – вот так, да!
С этими словами его милость наследник изящнейше высморкался на грязный пол кабины и растер сопли носком новенького офицерского ботинка. Королев пожал плечами и отвернулся.
Коптеры мягко вползли в десантный дек потрепанного носителя и замерли в родных стойлах. Хэмпфри молча откинул крышку люка и спрыгнул на пол, лейтенант последовал за ним. Гордо подняв свою сплюснутую с боков узкую голову, наследник стремительными шагами удалялся в сторону выхода на палубы. Проводив его недоуменным взглядом, Королев еще раз пожал плечами и отправился принимать доклады сержантов – хотя особой необходимости в этом не было.
Через два часа, когда старая десантная «черепаха» уже легла в сверхсветовой разгон, унося ноги с непокорной планеты, его срочно вызвали в походную канцелярию бригады.
В тесном прокуренном помещении Королева ждал сам полковник Батлер, командир сто шестой мобильной. Впрочем, то, что от нее осталось, не тянуло и на дивизион. Батлер был мрачен.
– Что у тебя произошло с Хэмпфри? – спросил он, перебив уставной доклад лейтенанта.
– В сущности, ничего, – дернул плечом Торвард. – Мы не могли взлететь, ваша милость. Внизу были егерские танки.
– Но ведь как-то же вы взлетели?
– Над нами появился аврорский корабль. Он перепугал егерей, они стали отходить в ущелье. Мои люди это видели.
– Хэмпфри требует твоей крови. – Батлер прошелся по комнате и пнул носком ботинка переборку. – Мне, конечно, не нравится эта история, но его милость – наследник одного из Семи Домов… В общем, так: сдай мне личное оружие. По прибытии на базу тобой будет заниматься следственная комиссия. Я думаю, в обиду мы тебя не дадим. Но неприятности у тебя, конечно, будут.
Королев молча расстегнул кобуру и выложил на стол свой офицерский бластер.
– Я могу идти?
– Да, иди. Кстати, в операции принимал участие только один аврорец. Наблюдатель. Мы разыщем его, и если он подтвердит… В общем, иди. Не огорчайся раньше времени – на свете всякое бывает.

… – Итак, вы утверждаете, что находились под прицелом егерских танков противника? А вот ваш пилот, рядовой э-ээ… – седой майор-следователь порылся в бумагах, лежавших перед ним на столе, – рядовой Барни Бромберг – он утверждает обратное. Что скажете, лейтенант?
– Во-первых, я не мог бросить там людей его милости, – Королев на секунду умолк, куснул нижнюю губу и продолжал, – а во-вторых, стоило нам подняться хотя бы на пять метров, как мы неминуемо стали бы мишенью для танков…
– При чем тут какие-то люди его милости? – брезгливо поморщился молодой прокурор, сидевший справа от следователя. – Вы должны были спасать бесценную особу наследника, а не думать о каких-то солдатах!
– Лейтенант поступил так, как должен был поступить, руководствуясь принципами боевого кодекса чести, а не истерикой его милости наследника, – уверенно возразил холодный голос за спиной Торварда.
Королев мгновенно обернулся. В кабинете следователя стоял полковник Ровольт, затянутый в серо-голубой аврорский мундир. Правая рука его лежала на рукояти массивного бластера, торчащей из открытой поясной кобуры.
– Кто вы, любезнейший? – лениво поинтересовался прокурор, смерив полковника презрительным взглядом.
– Бартоломью Ровольт, Военно-Космические Силы Федерации Аврора. Я командовал кораблем-наблюдателем, именно мне выпала честь оттеснить танки противника в глубину ущелья. Я появился над полем боя совершенно случайно. И я подтверждаю показания лейтенанта Королева – целиком и полностью.
Прокурор досадливо повертел шеей, словно стоячий воротник мундира вдруг начал его душить.
– И вы готовы заверить свое подтверждение?
– Безусловно. – Ровольт шагнул к столу и приложил ладонь к панели судебного идентификатора. – Формулировка?
– Базовая, – кривясь лицом, прокурор коснулся сенсора включения.
– Я, Бартоломью Ровольт, лорд Ла-Мотт оф Аврора, рыцарь Лавердан, находясь в здравом уме и полной памяти, подтверждаю показания лейтенанта Торварда Эдгара Королева оф Кассандана по делу о неподчинении приказу принца Хайнца-Симона Хэмпфри оф Хэмпфри при проведении планетарно-десантной операции «Час Е»… что-нибудь еще?
– Достаточно, милорд. – Прокурор выключил прибор и посмотрел на Королева, ухмыляясь безгубым жабьим ртом. – Вы можете идти, лейтенант… вас вызовут.
Ровольт коротко кивнул сидевшим за столом, подхватил под локоть несколько опешившего Торварда и вместе с ним быстро покинул помещение.
– Вы второй раз подряд спасаете мою шею. – Лейтенант заглянул в бесцветные глаза астронавта и виновато улыбнулся. – Вряд ли я смогу отплатить вам тем же, милорд.
– Не порите чушь, старина. – Ровольт легонько похлопал его по плечу. – Вам здорово помогли два старых хрыча – ваш бригадир Батлер и его милость Волленберг. Должно быть, недоносок Хэмпфри крепко встал им поперек глотки. Волленберг сам вызвал меня. Хотя, боюсь, что это еще не конец.
Королев остановился посреди коридора.
– Не конец? Что вы хотите этим сказать?
– Поедемте в офицерский ресторан, дружище. – Полковник достал из нагрудного кармана кителя толстую сигару, понюхал ее и скривился. – Этот сукин сын Хэмпфри… нет, к суду вас уже не привлекут, но вот из армии скорее всего вышибут.
Выйдя из мрачного здания военно-судебной коллегии, они сели в поджидавший Ровольта у входа служебный кар. Водитель запустил двигатель и вопросительно обернулся.
– В «Звезду», – скомандовал Ровольт. – И подождешь нас.
Кар тронулся. Офицеры на заднем диване молчали. Ровольт не хотел начинать разговор в присутствии нижнего чина за рулем, а Королеву просто нечего было сказать… он пытался справиться с подступающим к горлу комом.
Промчавшись по висящей в сером небе ленте ситивэя, кар спустился в мокрую паутину городских кварталов и наконец замер напротив аляповатого двухэтажного здания, расположенного, по странной иронии судьбы, рядом с высокими воротами гарнизонной гауптвахты. Ровольт молча распахнул дверцу и нырнул в туман промозглого вечера. Следом за ним вылез и Королев.
– Я полагаю, вы уже никуда не спешите, дружище? – осведомился аврорец в холле ресторана.
Торвард молча кивнул головой. Спешить ему и в самом деле было больше некуда. Подозвав сухим щелчком пальцев распорядителя, полковник потребовал отдельный кабинет и меню высшего разряда. Метрдотель согнулся в почтительном поклоне и лично провел офицеров в глубину заведения.
– И потрудитесь проследить, чтобы нас никто не беспокоил. – Ровольт швырнул на низкий столик свою синюю с золотым шнуром пилотку и устало опустился в глубокое кожаное кресло.
Метр вновь поклонился и исчез. Достав из кармана сигару, полковник поднял глаза на сидящего напротив Королева:
– Не стоит так убиваться, старина. Волленберг сам просил меня передать вам, что они с Батлером сделали все, что смогли. Но Хэмпфри – вы же сами понимаете…
– Я отдал армии десять лет жизни, – глухо ответил Торвард. – Для чего? Для того, чтобы – вот так?..
Ровольт задумчиво покрутил золотую кисточку на своей пилотке.
– Вы, как я понимаю, родом с Кассанданы?
– Да, – кивнул Королев, – родом… вот именно что родом, не более того. Я покинул планету в тринадцать лет. Родители мои погибли три года назад. Все, что у меня есть, – это порядочный кусок плоскогорья да древний, еще имперских времен замок… и какая-то дурацкая рента. Я даже не знаю толком ее размеров. Впрочем, за три года, пожалуй, набежала изрядная сумма. Хе! Что я буду там делать?
– Ну, – ободряюще улыбнулся аврорец, – заведете семью, будете растить детей и жить в свое удовольствие – чем плохо? Нищета, я думаю, вам не грозит… Найдете себе хорошенькую деваху, которая нарожает вам ораву очаровательных карапузов. А?
– Я солдат. – Королев провел рукой по бритой голове и достал сигарету. – Солдат, а не фермер. И вся эта сельская идиллия – да пошла б она в задницу!
Возникшие словно из воздуха официанты молниеносно накрыли стол и, коротко поклонившись, пропали, будто их и не было. Ровольт решительно протянул руку к объемистому штофу первосортного виски.
– Идиотизм, конечно, – вздохнул он, сворачивая емкости голову. – Долго ли протянут Объединенные Миры, если из-за барской истерики знатного щенка вооруженные силы теряют толкового офицера?
– У вас такое невозможно?
– У нас? Гм, как бы это точнее сформулировать… У нас происходят несколько другие вещи. Федерация – это, знаете ли, большущий бардак, в котором никто ни за что не отвечает. Давайте-ка мы с вами выпьем, старина. Пить нам, в общем-то, не за что – сказать «за все» у меня как-то язык не поворачивается, – но тем не менее.
– Тогда за вас, – усмехнулся Торвард, поднимая рюмку.
– Благодарю. – Ровольт одним махом вбил в свою глотку изрядную порцию виски, перевел дух и с аппетитом погрузился в рыбный салат.
Некоторое время они молча закусывали, наконец Королев отложил в сторону вилку и наполнил рюмки по новой.
– Скажите, господин полковник, – он замялся, покрутив в руках высокий штоф, – скажите, кто вы такой на самом деле?
Ровольт перестал жевать и, прищурясь, хитро осклабился:
– Как вы догадались, лейтенант?
– Интуиция, – пожал плечами тот. – Я, безусловно, не смею настаивать…
– Вздор. – Ровольт барственно взмахнул рукой и широко улыбнулся. – Я командир особого дивизиона дальней стратегической разведки флота.
– Вот как – ДСР?.. Впрочем, я был близок к разгадке. Дивизион спецназа, конечно?
– Да. Но вообще-то я аналитик… если точнее – историк-аналитик. Я был офицером Генерального Штаба – по линии ДСР, сами понимаете…
– Простите, но как же?..
– Вы очень правильно ставите вопрос – как же? – Ровольт криво усмехнулся и поскреб подбородок. – Да вот так. Умничал много. Я слишком интересовался Империей, особенно последним периодом ее существования – у меня был доступ в старые, давно закрытые архивы. Ну и в один прекрасный день кое-какие крупные военачальники решили, что такому замечательному теоретику, как я, самое время показать себя… э-ээ… на практике. Благо знания и навыки вполне позволяли. Вот мне и дали этот чертов дивизион. Впрочем, меня это не особенно огорчило.
– На Авроре не любят вспоминать Империю?
– Позвольте, дружище – а где, собственно, любят? Империя ведь была демократическим образованием. Да и сам Распад был инспирирован именно лордами – что они в Империи значили, эти лорды? Просто землевладельцы, и не более того.
– Я, к сожалению, мало интересовался историей, – пожал плечами Торвард.
– И правильно. Той историей, которую могли преподать вам здесь – то есть я хочу сказать, историей в том изложении, – интересоваться в самом деле не стоит. Официальная пропаганда Объединенных Миров не первое столетие вбивает чушь в пустые черепа доверчивых граждан. Чу-ушь! О прошлом либо молчат, либо плетут какую-то несусветную ахинею. Да и у нас не лучше. Чего стоит один этот штамп – «Империя хаоса и нищеты»! Слыхали?
– Слыхал. Но не подумайте, что верил в это. Во времена Империи мой род стоял очень высоко… хотя, конечно, кто сейчас знает всю правду?..
– Правду? А вы сами пораскиньте мозгами. Вы ведь офицер, вам их теперь положено иметь по чину. Посмотрите – аристократия лупит себя кулаками в грудь и вопит о культуре и порядке, который был установлен на бывших имперских мирах после Распада. И уж коль она, аристократия, сей порядок насадила – кому как не ей насаждать его и дальше!
– Любопытная тирада, – пошевелился лейтенант. – Особенно она любопытна, если учитывать, что произнес ее сиятельный лорд и коронный рыцарь в придачу.
– Бросьте, Торвард, – болезненно поморщился аврорец. – Вы же умный человек. Тем более вам-то чего бояться?
Пристальный взгляд бесцветно-серых глаз едва не просверлил Королева насквозь… он бессильно опустил голову.
– Я и сам все это знаю… особенно сейчас. Но что, черт бы меня взял, я могу сделать? Распад всему виной.
– Безусловно, Распад имел свои причины: тяжелейшая война, плюс абсолютно идиотская политика имперской метрополии в первые послевоенные годы. Но заметьте – Империя в той войне победила! Пусть с ужасными потерями, с огромным для себя уроном, но все-таки стерла в порошок негуманоидные расы в целом секторе Галактики. Это не шутки, старина. Все ведь было просто до тошноты – или они уничтожат нас, или мы уничтожим их, и война шла с предельным напряжением сил. К концу ее все мыслимые и немыслимые резервы были вылизаны дочиста. Это не наши с вами нынешние рейды. Империя имела колоссальный научно-технический потенциал – нам такой и не снился! А после Распада все покатилось…
– Да, я знаю, – кивнул Торвард, – их техника намного превосходила все, что мы имеем теперь.
– Намного – это, старина, не то слово. Скажу вам совершенно точно как специалист – ни один наш крейсер не устоял бы в поединке с имперским легким кораблем. Про средние и тяжелые нечего и говорить. Я уж молчу об уровне подготовки экипажей. В имперских ВКС встречались просто невероятные асы. Я считаю себя неплохим пилотом, но когда мне в руки случайно попал лейтенантский квалификационный тест того времени – на допуск к управлению тяжелым кораблем, – я был шокирован.
– Тест?
– Голографическая карта, – объяснил Ровольт. – Киберпространство – они очень здорово умели работать с такими штуками. В тесте обыгрывались несколько штатных – с их, конечно, точки зрения – ситуаций: эскадренный маневр, бой в строю, бой с превосходящими силами противника, действия первого пилота при получении бортом тех или иных повреждений…
– Ну и как? – поднял брови Королев.
Ровольт сокрушенно махнул рукой и наполнил обе рюмки.
– За нас… фр-р, а виски здесь ничего – пробирает до костей. Так вот: после этой находки я стал усиленно рыться в старых архивах – и нашел еще кое-что. Я… ну, скажем так: я смог изучить несколько типов имперских боевых кораблей и десантных средств предвоенного периода. Честно говоря, эта техника была довольно сложна в управлении, требовала определенных навыков и знаний. Зато с эксплуатацией у них все было гораздо проще. Имперским кораблям не требовалось частое техобслуживание, они могли годами летать без ходовых ремонтов… даже десятилетиями. Понятия внутриресурсной настройки тогда вообще не существовало – техника ремонтировалась лишь по истечении определенного разработчиками, причем очень длительного, срока. Или при получении повреждений в бою. Это мы после каждой операции подкручиваем и настраиваем все и вся, а у них благополучно вышедший из боя корабль даже не гнали на тестирование – надежность агрегатов была невероятная, самопроизвольные отказы воспринимались как нечто из ряда вон выходящее. Да, мы до этого дойдем не скоро.
Королев глотнул сока, вытащил из портсигара очередную сигарету и лениво откинулся в кресле.
– Я завидую вашей увлеченности, милорд… н-да. Знаете, даже странно будет снова увидеть Кассандану. Я три года не был дома. Последний раз – на похоронах. Просто чепуха какая-то. У вас есть семья, Барт?
– Была. – Ровольт раскурил сигарету и уставился невидящим взглядом на руки лейтенанта.
– Простите…
– Да нет, ничего. У нас было ужасное и совершенно неожиданное землетрясение, и вся усадьба Ла-Мотт… В общем, они все погибли одновременно – родители, жена, сын. Сестер и братьев у меня не было. Вы… тоже один?
– Да… мой батюшка, признаться, был большим чудаком. Этакий карикатурный лендлорд, целиком погруженный в себя и не желающий видеть, что творится вокруг. Типичный отпрыск угасающего рода.
– Следовательно, вы тоже последний? Грустно… А может быть, все к лучшему? Вы молодой, здоровый и энергичный мужчина, и если не вы, так потомки ваши вернут роду и многочисленность, и славу?
– Разве что… – улыбнулся Торвард. – Да, вы правы, может, сложится и так…
– Знаете что? – Ровольт хлопнул ладонью по столу. – Не нравится мне вся эта тоска. Давайте-ка свистнем распорядителя и затребуем девок. Не беспокойтесь, я все оплачу.
– Что вы, Барт, я и так у вас в долгу…
– Что – что вы? К дьяволу, Тор! Впереди целая жизнь – и что толку сидеть здесь и заливаться слезами?

Глава 2

– Ну привет, родина, – произнес он, щурясь в бездонное бирюзовое небо.
Пассажирский терминал столичного порта был совершенно безлюден, если не считать двух скучающих у таможенной линии полицейских. Крепкий коротко стриженный мужчина в дорогом костюме, появившийся со стороны внешнего накопителя – судя по всему, единственный пассажир только что севшего грузовика, – сразу привлек их внимание, и одуревшие от жары копы несколько повеселели.
– Господин впервые на Кассандане? – лениво поинтересовался здоровенный краснорожий детина с нашивками сержанта.
– Я прибыл домой. – Темноволосый крепыш презрительно поджал губы и приложил ладонь к панели идентификатора.
– Да? – зевнул сержант, разворачиваясь к дисплею.
Зевок ему пришлось подавить.
– С прибытием, милорд, – коп улыбнулся во всю ширь своей вислогубой пасти и поднес ладонь к козырьку фуражки. – Надолго к нам?
Торвард молча протянул ему шифрокарту. Сержант сунул ее в прорезь на панели, бегло скользнул взглядом по строчкам на дисплее и вытянулся, щелкнув каблуками:
– Чем могу служить милорду лейтенанту?
– Если не трудно, покажите мне дорогу к ближайшему отделению «Рокуэлл Бэнк».
– Мой напарник проводит вас, милорд…
В финансовом секторе космопорта было попрохладнее – здесь кондиционеры пыхтели вовсю, поддерживая требуемую атмосферу респектабельности. Рассыпающийся в любезностях клерк усадил Королева в удобное кресло и метнулся к дисплею. С минуту поколдовав над клавиатурой, он вручил уважаемому лорду тонкий листок с длинными колонками цифр. Глянув на итоговый баланс, Торвард удивленно присвистнул.
«Вот это да! – подумал он. – Надо же, я и не предполагал… ч-черт возьми! Да, с такой рентой здесь можно жить – и жить неплохо».
Оформив кредитное свидетельство, он заверил кое-какие бумаги и покинул портовый комплекс. Можно было отправиться домой прямо отсюда, но Торвард хотел сперва попасть в город – ему требовалось множество вещей. Сев на стоянке в автокэб, он приказал машине доставить его в центр столицы.
Кассандана-сити млел в традиционной послеобеденной дреме. Горячий ветер гнал вдоль пустынных улиц обрывки упаковочного пластика, разовую посуду и прочий мусор, выброшенный в обед и не успевший еще превратиться в пыль. Город казался вымершим – кое-какое движение наблюдалось лишь на висящих в знойном мареве лентах ситивэев, стриты же были совершенно пусты.
Торвард остановил кэб возле двухэтажной «таблетки» недорогого салона, торговавшего летательными аппаратами, – он не имел понятия, в каком состоянии находилась машина его покойных родителей, а возвращаться потом в столицу ему не хотелось – самые необходимые вещи следовало приобрести сейчас, чтобы не морочить себе голову в будущем.
Заспанный продавец-консультант немало подивился щеголеватому посетителю, появившемуся в столь неурочный час.
– Что будет угодно моему господину? – спросил он, даже не пытаясь скрыть зевоту.
– Мощная туристическая модель за приемлемую цену, – процедил сквозь зубы Королев, осматриваясь.
– Могу я удостовериться в наличии… – начал было продавец, но договорить не успел: молодой человек, слегка выпятив челюсть, с размаху воткнул в прорезь терминала личную шифрокарту.
– О-оо, – продавец расплылся в улыбке. – Ну, раз милорд офицер – профессионал, то вопрос, безусловно, отпадает сам собой. Если милорду будет угодно пройти наверх, то я смогу продемонстрировать интересующий его товар.
Торвард коротко кивнул и вернул шифрокарту в карман пиджака. Продавец тем временем выскочил из-за своей стойки и с любезнейшей улыбкой указал на эскалатор, ведущий на крышу строения.
Ожившая лента вынесла их наверх, под оранжевые лучи все еще жаркого предвечернего солнца. Здесь, на отделанной упругим пластиком площадке, рядами стояли готовые к опробованию аппараты.
– Вот, например, – продавец махнул рукой в сторону довольно громоздкой семейной модели, – «Морган-Эксплорер», весьма неплохой выбор для молодого лорда…
– Когда я обзаведусь потомством, я немедленно сообщу вам об этом, – пожал плечами Королев, шагая вдоль строя разноцветных короткокрылых машин. – Меня интересует мощный, надежный двух-трехместный коптер с большой дальностью полета.
– Превосходно, – закивал головой продавец, – превосходно. В таком случае осмелюсь обратить ваше внимание на вот эту машину – «Санни-Бриз». То, что вам нужно, милорд. Дальность – десять тысяч километров, скорость – три тысячи, полуавтоматический контроллер курса и посадки… отключаемый, заметьте. Именно то, что требуется настоящему мастеру.
Торвард мельком оглядел табличку с основными техническими характеристиками предлагаемого аппарата и решительно распахнул дверцу кабины. Продавец устроился рядом с ним, заняв правое кресло.
– Вы можете взлетать, милорд, – сообщил он. – Коптер снят с местной охраны.
Чуть улыбнувшись, Торвард пробежал пальцами по сенсорам на консоли управления. За спиной хрипло фыркнул двигатель. Прибавив тяги, Торвард рванул на себя обшитый тесненой кожей штурвал. Остроносая золотая птица резво прыгнула в небо.
Пройдясь над центром города, Торвард вернулся к салону, с филигранной точностью опустил коптер на площадку и выключил мотор.
– Что ж… я думаю, этот «Санни» меня вполне устроит. Идемте, оформим купчую. И, кстати, – распорядитесь, чтобы мне погрузили полный комплект энергозарядов… путь мне предстоит неблизкий.

Он заходил с запада – специально, чтобы увидеть светлые иглы башен на фоне золотисто-розового рассвета. Старинный дом стоял на холме, по пологому склону которого серой лентой змеилась дорога в долину – ровесница древних стен поместья, построенного когда-то первым лордом Королевым.
Коптер медленно плыл над зелеными холмами, готовившимися встретить ласковые лучи утреннего солнца. Задумчиво улыбаясь, Торвард глядел, как растет клыкастый силуэт спящего дома – дома, в котором он родился и вырос, дома, в который он, в общем-то, и не думал возвращаться. Теперь это его дом. Его замок, дремлющий пока символ некогда гордого и процветающего рода. Белые башни по краям массивного трехэтажного строения видели и взлет, и падение фамилии, теперь он, последний Королев, станет их единственным хозяином и обитателем…
Торвард опустил коптер на заросшей сорняками площадке перед главным входом. Заглушив двигатель, он взял в руки лежавший на правом сиденье мощный десантный «борг», привычно передернул затвор и спрыгнул вниз.
Когда-то лужайка была тщательно подстриженным и ухоженным газоном – травинка к травинке, – теперь травы доходили ему до колена, там и сям пестрели островки полевых цветов.
– Н-да… – пробурчал Королев, оглядываясь по сторонам. – Дела…
Поднявшись по ступеням широченной мраморной лестницы, он нащупал в кармане брюк узкую полоску электронного ключа, смахнул рукавом толстый слой пыли, покрывший за годы бездействия контрольный щиток охранной системы, и сунул ключ в истертую прорезь замка. Массивные деревянные двери с жалобным стоном ушли в стенные пазы.
Чуть помедлив, Торвард погладил пальцами могучую дверную раму и заглянул через порог, не решаясь его переступить. В холле горел свет; в желтоватых лучах потолочных плафонов сонно кружились пылинки, разбуженные движением двери. Он коротко вздохнул и вошел в дом.
В просторном холле все было на своих привычных местах – точно так, как три года назад, когда он покинул усадьбу после похорон родителей. Забросив излучатель на плечо, Торвард поднялся на второй этаж. Пестрый ковер на широкой лестнице обиженно чихал клубами пыли, стоило лишь поставить ногу на ступеньку, – Королев просто поразился количеству этого добра в некогда сверкавшем чистотой особняке.
Кроме пыли здесь не было никого и ничего. Обойдя все помещения и убедившись, что дому удалось избежать нашествия непрошеных гостей, Торвард вернулся на лужайку и принялся выгружать из салона и багажников «Санни» сумки и коробки с пожитками и продуктами, купленными в столице. Разгрузив машину, он переоделся в легкий офицерский комбинезон и отправился будить домашних роботов. Через полчаса в замке кипела генеральная уборка, а новый хозяин электронных слуг не спеша распаковывал свое имущество…
К полудню дом был приведен в порядок. Торвард вынес на луг легкий пластиковый столик с креслом и приказал подавать заранее заказанный обед. Жизнь вдруг показалась ему прекрасной. Слушая пересвист притаившихся в ветвях деревьев птиц, он пил старинное вино из фамильных погребов, лениво терзал отлично прожаренный бифштекс и улыбался теплому солнцу, висящему посреди прозрачно-бирюзового небосвода.
Покончив с обедом, он распечатал взятую в кабинете покойного отца сигару, расстегнул до пояса свой комбинезон и откинулся в кресле, забросив ноги на стол. Ему было хорошо – пожалуй, впервые за последнее время. Все тревоги остались где-то позади, канув в прошлое вместе с постоянным напряжением десяти лет непрерывных сражений. Все это можно было забыть…
Он сидел в кресле и сонно глядел, как легкий ветерок шевелит листву могучих древних дубов, стройными рядами уходящих к воротам поместья, образуя широкую тенистую аллею. Эти дубы сажал когда-то его прадед – последний, кто хоть как-то заботился о поместье. После него все начало приходить в упадок – сперва незаметно, потом быстрей и быстрей. Отец уже совершенно не обращал внимания ни на зарастающий вездесущим кустарником парк, ни на ветшающий дом…
Прикрыв глаза, Торвард посасывал сигару и вспоминал… Там, в парке, он лазил по деревьям и прятался в противных шипастых кустах от воображаемых врагов. А вон там, в тесной комнатке под островерхим куполом правой башни, он вел в бой свой звездолет, до рассвета, задыхаясь от восторга, глядел в усыпанный моргающими огоньками бархатисто-черный провал ночного неба. Детство промелькнуло незаметно, уступив место совсем другой жизни – самым что ни есть настоящим высадкам и ночным атакам… жизни, наполняемой глухим лязгом бронетехники, адским ревом «черепах» обеспечения и нервным матом офицеров.
Хрипловатый свист антигравитационного двигателя вернул его в реальный мир. Торвард поднял голову и недоуменно нахмурился: на краю лужайки целился на посадку желто-зеленый полицейский коптер.
Из приземлившейся машины резво выпрыгнули двое копов: еще двое остались в кабине, пилот не глушил двигатель. Увязая в высокой траве, стражи порядка подошли к столику.
– Старший констебль Болтон, – отрекомендовался один из них. – Что вы здесь делаете, любезный?
– Вы, констебль, должно быть, не осознаете весь идиотизм вашего вопроса? – предположил Королев, не снимая руки с приклада прислоненного к креслу «борга». – Я у себя дома. А вот вы – вы что здесь делаете? Не припомню, чтобы я вызывал полицию.
– Вы – владелец имения, господин лейтенант? – наморщил лоб констебль, настороженно косясь на ствол излучателя.
– Идентификатор, пожалуйста, – потребовал Торвард.
Констебль отстегнул от пояса плоский прибор и положил его на столик. Королев впечатал свою ладонь в панель, подержал ее там с секунду и развернул идентификатор дисплеем к полицейскому.
– Прошу прощения за беспокойство, милорд, – Болтон взял под козырек и виновато улыбнулся. – Вы уж не обижайтесь на нас… дом давно пустует, а тут – коптер на поляне, сами понимаете…
– Ерунда, – махнул рукой Королев. – Кстати, хотите вина? Отец когда-то держал виноградники, у меня есть неплохие образцы из старых запасов.
– Вообще-то на службе это не поощряется, – задумчиво облизнулся старший констебль, – но по такому случаю…
– Это правильно, – кивнул Торвард. – Мажордом! Четыре бокала и четыре кресла, живо!
– Вы здесь один? – поинтересовался Болтон, впечатываясь в принесенное многоруким андроидом кресло.
– Да. Родители давно умерли, а сестер и братьев у меня не было. Я прилетел сегодня. Уволился из вооруженных сил и решил вернуться в родные стены.
– Судя по вашим эмблемам – мобильная пехота, милорд? – уважительно спросил молоденький пилот коптера.
– Совершенно верно, юноша. Десять лет, черт его подери.
– Да, – задумчиво согласился Болтон, поднимая свой бокал, – десять лет в пехоте – это не шутки, ребята. Это вам не патрульная служба в тихой провинции. За ваш дом, милорд лейтенант.
– У вас тут как вообще – спокойно? – спросил Королев, чокаясь.
– Ну, я думаю, что офицеру пехоты в наших краях бояться некого, – хохотнул констебль. – Даже одному в уединенном доме. Тем более что ваша пушка не очень-то располагает к наглости. А если серьезно – ну что здесь может произойти, милорд? Ваши соседи все люди мирные, да и вообще народу здесь немного. Так, разве что парни подерутся в городке. А чужие здесь редкие гости.
– Надо будет наведаться к соседям, – почесался Торвард, – а то они, поди, меня уже и позабыли.
– Будете в городке – заходите к нам, – предложил Болтон, поднимаясь. – Всегда будем рады вас видеть, милорд.
– Спасибо, дружище. Залетайте и вы на стаканчик.
Он проводил дружелюбных полисменов до их машины, помахал на прощание рукой и отправился домой. Поднявшись на второй этаж, Торвард прошел по устланному толстым ковром коридору и толкнул высокую скрипучую дверь некогда запретного отцовского кабинета. Войдя в просторную квадратную комнату, он решительно раздвинул шторы, открыл верхние секции огромных, в полстены, окон и огляделся. Старинный письменный стол с таким же древним информблоком, пара глубоких кожаных кресел, стеллажи с шифродисками и книгами… все, как прежде. Сдвинув в сторону один из стеллажей, Торвард набрал код и распахнул тяжелую дверь огромного стенного сейфа, вмурованного в стену еще строителями дома.
Верхние отделения были ему хорошо знакомы – там хранились документы, касающиеся финансовых дел семьи и прав на земли, а вот в нижнюю часть сейфа, запираемую отдельной внутренней дверцей, ему еще не приходилось заглядывать. Впрочем, коды должны были находиться где-то здесь… Порывшись среди коробок и пакетов на верхних полках, он вытащил на свет небольшой пластиковый пенал.
В пенале лежала карточка с длинным рядом цифр и странного вида изогнутый полупрозрачный диск – ничего подобного встречать Торварду не приходилось. Пожав плечами, он набрал код на панели нижнего отделения. Раздался глухой щелчок, и под панелью откинулась вниз едва заметная крышка, скрывавшая хитроумно закрученную прорезь в металле. Королев просунул в нее странный диск – прорезь предназначалась именно для него. Диск исчез, дверь чавкнула и распахнулась. Королев нервно сглотнул слюну.
Нижнее отделение было пусто, если не считать двух вещей, лежащих на самом его дне, – меча и массивного ручного оружия. И то и другое было, несомненно, имперского производства, но выглядели вещи так, словно их изготовили несколько лет тому назад. Закусив от волнения губу, Торвард осторожно вытащил из сейфа зловещего вида четырехствольный излучатель и с недоумением повертел его в руках, пораженный неожиданно малым весом довольно громоздкого агрегата.
– «Нокк-840», – прочитал он надпись на вороненом казеннике. – Вот это да… Игрушка предков, надо же! Но на кой же черт этой штуке целых четыре ствола?
Положив излучатель на стол, он потянул на себя длинную рукоять меча. Звякнув цепочками подвеса, ритуальный клинок послушно лег на его ладони. Меч был красив – на витиевато исполненной матово-черной гарде мертвяще скалился золотой ухмылкой крылатый человеческий череп, перевитую мягким пластиком рукоять венчал золотой имперский орел, по черной стали ножен радужно змеились загадочные золотые руны. Выдернув меч из ножен, Торвард неожиданно захохотал, чувствуя, как сердце наполняется каким-то диким, захватывающим восторгом, совершенно ему незнакомым и оттого прекрасным. Он восхищенно рубанул мечом воздух, перехватил рукоять обеими руками и с бешеной яростью атаковал воображаемого противника. Древний клинок вдруг показался ему старым, испытанным другом, даже более того – едва ли не частью его собственного тела!
Отложив в сторону меч, Торвард взял в руки старинный излучатель. Несмотря на свой более чем почтенный возраст, оружие выглядело почти новым – лишь слегка потертая ребристая рукоять да чуть оплавленные срезы стволов говорили о том, что излучателю не раз приходилось подавать голос.
– Черт, ну хоть бы одну обойму, – проворчал Королев. – Хоть бы одну. Интересно, что же она может, эта пушка?
Но ничего похожего на магазины в сейфе не было. Закрыв железный ящик, Торвард отнес свои находки в угловую спальню, которую занимал в детстве, и спустился вниз. Старинное оружие не удивило его: Королев знал, что основатели рода были имперскими воинами – причем не простыми офицерами, а людьми довольно известными в свое время. Отец, впрочем, не любил об этом распространяться. Прошлое семьи, а тем более имперский его период, совершенно не интересовало замкнутого и погруженного в себя лорда. Фактически Торвард рос без отца – Королев-старший предпочитал не обременять себя общением с собственным сыном. Даже когда по окончании лицея тот заявил о своем желании вступить в вооруженные силы Объединенных Миров, отец лишь равнодушно пожал плечами. Да и мать не очень-то старалась отговорить сына от столь опрометчивого шага.
И начались годы в мундире. Тысячу раз Торварду казалось, что он умрет, не выдержав муштры и ночных кошмаров учебно-боевых тревог, тысячу раз он был уверен, что не доживет до окончания операции, – но ни разу Торвард Королев не пожалел о том, что покинул стоящий на холме замок с двумя белыми башнями. Он был солдатом и знал это всегда – с самого рождения. По странной прихоти Судьбы именно в нем – через поколения! – проснулся гордый и неукротимый дух воинственных предков, чьи мечи не знали покоя в далекие времена Империи.
Иногда Торвард слышал в себе странные голоса, и тогда во сне к нему приходил суровый воин с развевающимися на ветру длинными седыми прядями… «Ты – Королев! – говорил ему дух. – Ты – кровь от крови, плоть от плоти моей… Не посрами же, воин, моей славы!» А за спиной призрака сумрачно, оценивающе щурились тени в зловещих черных и синих мундирах – тени его сыновей и внуков, павших в той последней великой войне. И тогда задыхающемуся юноше начинало казаться, что он вовсе не один в этом холодном и адски жестоком мире и что в конце пути его ждет та самая, древняя и гордая родовая слава, одна мысль о которой заставляла его сердце выпрыгивать из груди.
Глядя на закат уходящего дня, он с горечью думал о том, что мечты так и останутся мечтами, а ему, лейтенанту Торварду Королеву, суждено прозябать в разваливающемся замке на высоком холме – и, прозябая, помнить о своем предназначении, выполнить которое он не сумел. Почему?
…Ночью ударила гроза. Буйный летний ливень смыл пыль со старых стен, и когда встало солнце, узкие башни казались двумя серебряными клинками, сверкающими в розовом золоте его утренней улыбки. Торвард проснулся довольно поздно – будить его было некому, а организм требовал отдыха после долгого ночного полета. Он проснулся рывком, словно от удара, сел на смятой постели и оглядел свою спальню. На столике рядом с широкой деревянной кроватью лежали узкий меч в золоченых ножнах и старинный излучатель с четырьмя хищно вытянутыми стволами. Торвард улыбнулся, протер глаза и спрыгнул на пол.
Поплескавшись в бассейне, он натянул спортивный костюм и велел подавать завтрак на лужайку. Высокая трава все еще была мокрой – солнце не успело уничтожить следы ночного дождя. Сев за столик, Торвард скользнул взглядом по искрящемуся крупными каплями боку своего коптера и подумал о том, что следовало бы наведаться в ангар – провести ревизию старой техники и заодно загнать туда «Санни».
Он быстро, по-солдатски расправился с завтраком и глянул в небо. С севера наползали тучи, прохладный ветер неприятно холодил загорелые мускулистые руки и открытую шею. Приказав роботу-распорядителю убрать стол и кресла с лужайки, Торвард прошел сквозь дом и вышел на задний двор, заросший травой и вездесущим кустарником еще гуще, чем площадка перед главным входом. Толстые стебли вьюна пробивались даже сквозь трещины в темных от времени плитах дорожки, ведущей к просторному ангару, стены которого тоже были сплошь оплетены паутиной дикого винограда.
Набрав код на панели замка, он подождал, пока массивная пластиковая дверь со скрипучим стоном полностью уйдет в подземный паз, и шагнул в затхлую мглу. В помещении вспыхнули мутные от пыли потолочные плафоны, осветив неуклюжую тушу старого «Кертиса», которым пользовались его родители. Коптер стоял в самой глубине ангара, и места для «Санни» здесь было более чем достаточно, но Торвард решил все же выгнать древнюю развалину на воздух, чтобы дать роботам возможность навести здесь порядок. Стараясь не поднимать пыль, он подошел к машине и забрался в салон. Двигатель престарелого рыдвана заработал только тогда, когда рука матерящегося Королева уже устала давить на клавишу запуска. Продолжая чертыхаться, Торвард оторвал «Кертис» от пола, к которому тот уже успел прирасти, и медленно выплыл из ангара.
Оставив летающий антиквариат в десятке метров от дома, он вернулся в холл и отдал распоряжения насчет уборки в ангаре. В ожидании, пока роботы справятся со своим делом, он вышел на широкую парадную лестницу и втянул носом воздух. Пахло близким дождем, небо уже начало темнеть, готовясь исторгнуть на холмистую равнину потоки холодной воды.
– Н-да, – пробормотал Торвард, – лето идет к концу.
Он зябко повел плечами и достал сигарету. Осень, за нею сырая, дождливая зима… Он живо представил себе, как будет сидеть перед жарко пылающим камином, вглядываясь в безразличное серое небо сквозь узкие стрельчатые окна трапезной залы. От этой мысли его передернуло. Нет уж… лучше в самом деле найти себе хорошую, добрую деваху и наполнить этот дом радостным детским визгом и гомоном – вдохнуть жизнь в старинные стены, ведь именно для этого они и возводились. Да, когда-то Королевых было много, и дом с белыми башнями укрывал в своем просторном чреве целые поколения. Здесь они рождались, отсюда уходили сражаться и сюда же возвращались – живые, чтобы продолжить уходящую в будущее цепочку имен, или мертвые, чтобы пополнить ряды увенчанных имперскими орлами надгробий на тихом семейном кладбище. Потом орлы исчезли, а сами надгробия стали невыразительно-тусклыми, как и звезда гордого рода, вдруг стремительно покатившаяся к далекому западу…
Мягкий баритон мажордома сообщил ему, что ангар вычищен до блеска.
– Хорошо. – Торвард щелчком закинул окурок на лужайку и повернулся к многорукому слуге. – Сейчас я уберу технику, и начинайте здесь косить. Луг нужно привести в порядок до дождей.
– Будет выполнено, милорд, – пробормотал андроид, сгибаясь в поклоне.
Загнав обе машины в ангар, Торвард некоторое время постоял на лестнице, глядя, как елозят по лужайке ловкие роботы-уборщики, потом приказал подать вина и отправился в комнату под куполом правой башни – пить и вспоминать…

Глава 3

Дни тянулись один за другим, лениво складываясь в пыльные пустые недели, заполненные лишь скукой и старым вином из фамильных погребов. Дожди прошли, уступив место сухой и жаркой ранней осени. Время от времени Торвард летал в ближайший городок для пополнения запасов продовольствия, но общаться с аборигенами ему что-то не хотелось. Да и сами они не особенно привечали неудержимо зарастающего черной бородой молодого лорда в безукоризненном деловом костюме – особенно после того, как оный лорд голыми руками жестоко измордовал четырех рыжих парней, хвативших лишку и приставших к нему в салуне. Правда, разбитные фермерские дочки стали улыбаться ему еще любезней, но их пламенные взоры мало интересовали затворника с холмов. Темные глаза отставного десантника были пусты, его взгляд равнодушно скользил по пыльному миру, не задерживаясь ни на чем, – и болтливые тетушки принялись твердить, что молодой милорд, верно, тронулся на службе умом, не иначе, ранен был, бедняга.
В общем-то, они были не так уж и далеки от истины – Королев чувствовал, что еще несколько месяцев сидения у камина с бокалом в руке, и он точно начнет сходить с ума. Все чаще ему стал мерещиться его милость наследник Хэмпфри, жизнерадостно скалящий зубы среди потрескивающих поленьев. Несколько раз Торвард просыпался среди ночи, мучимый странными видениями, причем реальны они были до ужаса: ему снилась огромная, совершенно незнакомая ходовая рубка какого-то корабля и пульсирующая мгла космоса на вогнутых стереоскопических экранах. Он вскакивал, сумрачно матерясь, искал на столе сигареты и долго курил в темноте, терзаемый непонятными, идущими из подсознания желаниями – ему грезились яростные атаки, плечи его распирало колющее в суставах ощущение какой-то титанической, неведомой ему мощи… Он курил одну сигарету за другой, пока к рассвету не засыпал вновь. А через какое-то время видения возвращались.
Ощущение звенящей пустоты нарастало, заполняя собой сознание, и однажды Торвард не выдержал – надев вечерний мундир, он прицепил к серебристому поясу парадную офицерскую шпагу и прилетел в городок, имея сильнейшее желание подцепить себе подругу или от души подраться с кем-нибудь. Но не вышло ни того ни другого. Весело хихикающие девушки на улицах почему-то смущенно опускали глаза, а тусующиеся в баре парни сразу притихли, разглядев серебристое шитье погон на синем шелке вечернего полуфрака и длинную шпагу с лентами орденов на гарде… Строгий лейтенант с печальными глазами весь вечер просидел за стойкой, опорожняя стакан за стаканом, и даже не заметил, как краснела хорошенькая девушка, подливавшая ему виски.
Наутро он проснулся, страдая ужаснейшим похмельем – голова раскалывалась, язык еле ворочался в пересохшем рту. Торвард кое-как оделся, распорядился о завтраке и поплелся в подвал за вином, поминая недобрым словом вчерашний вечер и собственную глупость. Нацедив из любимой бочки небольшой кувшин, он поднялся в трапезную и принялся разжигать камин: хотя утро было сухим и солнечным, Торварда колотил озноб. Разведя наконец огонь, он придвинул стол к самой решетке и с жадностью приложился к кувшину с вином.
Алкоголь сделал свое дело – увидев дно кувшина, Королев ощутил, как светлеет голова и отступает проклятая трясучка.
– Кр-расота, – буркнул он, ковыряясь вилкой в салате. – Вот ты и спился, красавчик Тор. Нет, надо срочно сделать кому-нибудь предложение… Официальное такое предложение: я, лорд Королев оф Кассандана, прошу вас стать моей законной, лопни моя задница, женой. И приступить к немедленному размножению. Н-да… дела.
Он встал, опрокинув ногой стул, схватил со стола пустой кувшин и решительно направился в погреб.
– Это я уже пил, – рассуждал он, шагая вдоль ряда бочек со старинными запасами, – эта пустая… это я тоже пробовал. Гм, интересно, а что вот в этой?
Торвард прошагал в полутемный дальний угол погреба, где стояли две небольшие замшелые бочки – их, похоже, поставили сюда еще во времена Империи. Одна из них оказалась пустой, а во второй явно что-то булькало. Добраться до сливного крана, однако же, оказалось непросто: благородная емкость стояла боком, и ее требовалось немного сдвинуть в сторону.
Поставив кувшин на пол, Королев налег на бочку плечом, но она не сдвинулась и на миллиметр. Сумрачно матерясь, он повторил попытку, но без толку – бочка не желала покидать привычного места.
– Да что ж ты, зараза, приросла, что ли? – пробурчал он, нагибаясь. – О! А это что за фокусы?
Бочке не давал сдвинуться крюк – ржавый древний крюк с прогнившей запорной пластиной, торчавший из щели между корявыми скользкими глыбами фундамента. Разобравшись, в чем дело, Торвард все же сдвинул бочку, нацедил полный кувшин пахучей кроваво-красной жидкости и присел на корточки, разглядывая непонятную железяку.
– Какого черта сюда вделали это дерьмо? – озадаченно почесался он. – Что могла держать эта штука?
Крюк находится в десятке сантиметров от пола, и назначение его было совершенно непонятно. Подергав крюк рукой, Торвард убедился, что в стену он вмурован намертво. Вот только зачем?
Королев закурил сигарету, сделал пару добрых глотков из кувшина и двинулся к выходу из погреба… но не дошел до него. Странная находка властно звала его к себе, обещая хоть и пустячное, но развлечение. Хлебнув для верности еще вина, Торвард вернулся в угол и принялся внимательно осматривать стену возле старинной бочки. Однако ничего интересного он не обнаружил – ни ниш, ни отверстий: стена была точно такой же, как и все остальные, то есть серой, мокрой и древней.
«Н-да… черт знает что! – подумал он. – Пойду-ка я лучше спать».
С этой мыслью он плюнул на пол и врезал по крюку ногой, обутой в легкую плетеную туфлю. Железяка оказалась неприятно твердой, но Торвард не почувствовал боли: ржавая загогулина заметно провернулась по оси! Заинтересованно чертыхаясь, он снова присел на корточки и попробовал крутнуть крюк вправо-влево. Это ему удалось: тот легко повернулся на сто восемьдесят градусов и остановился… по полу пробежала упругая волна вибрации.
Торвард вскочил на ноги и попятился – одна из темных плит пола в метре от его ног медленно уходила вниз. Подойдя к образовавшемуся в полу отверстию, Королев осторожно глянул во тьму, и по спине его пробежали мурашки. Под полом находился какой-то туннель, он явственно ощущал слабое дуновение воздуха из таинственной дыры.
Глотая на ходу вино, Торвард взбежал наверх и прошел в свою спальню. Рядом с его чемоданом в углу шкафа лежал пыльный мешок с боевым снаряжением, именно он ему и требовался. Королев натянул пятнистый комбинезон, впрыгнул в тяжелые ботинки на толстой ребристой подошве и, недобро ухмыляясь, потянул из мешка широкий пояс с кобурой, кинжалом в ножнах и парой подсумков. Пряжки сомкнулись с характерным глухим лязгом, Торвард подпрыгнул, проверяя подгонку снаряжения, допил остатки вина и надел на голову круглый пластиковый шлем.
После недолгой возни он нашел в кладовой катушку с прочным ленточным тросом и отправился обратно в подвал: ему не терпелось исследовать загадочное подземелье. В доме никогда не упоминали о каких-либо тайных ходах или запретных помещениях, да и вообще вся эта история с крюком выглядела интригующе.
Прожектор на шлеме уверенно прорезал мрак, высветив гладкий серый пол метрах в пяти ниже уровня люка. Покрытие пола ничем не напоминало щербатые древние плиты, которыми был выложен погреб, и тянуло из туннеля холодом, но никак не свойственной всем старым подземельям сыростью. Торвард недоуменно передернул плечами и размотал трос, свободный конец которого он привязал к опоре самой большой бочки. Катушка мягко шлепнулась вниз, следом за ней скользнул и Королев.
В розоватом свете прожектора он увидел длинный, полого уходящий вниз коридор, отделанный матово-серым пластиком. Сжав рукоятку бластера, Торвард двинулся вперед. Через два десятка метров коридор заметно сузился и вскоре свернул налево. Фонарь высветил какой-то странный предмет на полу… приблизившись, лейтенант сглотнул слюну.
– Шуточки, однако… кто это забыл тут свои кости?
На сером пластике пола лежал скелет. Существо, которому он когда-то принадлежал, было двуногим и двуруким – и, несомненно, разумным, ибо кости были прикрыты лохмотьями какой-то темной одежды, – но человеком это существо не было. Вытянутый бурый череп с огромными провалами глазниц мало походил на человеческий. Торвард не мог с ходу определить, к какой расе принадлежали скрюченные на полу останки, так как ему почти не приходилось сталкиваться с представителями иных миров, да это его и не интересовало; он не мог понять, как здесь, в фундаменте его родового замка, очутился столь странный покойник.
«Что за дьявольщина тут творилась?» – подумал он, осматривая стены и пол. Коридор, однако, не имел ни сколов, ни подпалин – как не было и оружия в давно истлевших руках мертвеца. Торвард прищурился и крадучись двинулся дальше – хмель стремительно выветривался из головы, уступая место привычной упругой собранности. Возвращаться ему не хотелось: лейтенант уже понял, что туннель закладывался еще при строительстве дома и наверняка не ради забавы.
Чувство опасности не подвело его: вылетевшая из потолка решетка с кинжально-острыми шипами по низу ударила в пол в полуметре от его ног. Поднявшись с колен, Торвард увидел, как тает в воздухе страшная ловушка, и нервно рассмеялся: от безобидной голограммы можно было и не уворачиваться.
Дальнейшее продвижение уже не вызвало у него смеха. Через десяток шагов стены и пол выстрелили паутиной липких пульсирующих нитей, которые мгновенно опутали его тело. Кинжал Торвард успел выхватить раньше, чем проклятые веревки свалили его с ног. Острая сталь резала их на удивление легко, а вот рваться они почему-то не хотели ни в какую. Освободившись из липких объятий, Королев с предельным вниманием оглядел коридор – по крайней мере насколько хватало света прожектора. Серый пластик выглядел безмятежно-гладким. Гладкость его была обманчивой, ибо не успев пройти и трех метров, Торвард рухнул вниз: пол под ним провернулся, и бравый лейтенант с отчаянным проклятием полетел в темноту.
Летел он, впрочем, недолго. Новая каверна была заполнена водой – холодной противно затхлой водой – и казалась совершенно бездонной: при падении Королев погрузился на несколько метров, но под ногами его была все та же вода. Вынырнув, он осветил прожектором бассейн-ловушку и обреченно выругался. Обратного пути не было. Он бултыхался под тремя гладкими стенами, начиная понимать, что вся эта чертовщина придумана не просто так, что там, в конце пути, его что-то ждет. Вот только, что?
Температура воды не особенно располагала к размышлениям, и Торвард поплыл вперед. Он не спешил и старался экономить силы: лабиринт мог оказаться бесконечным. Потолок тем временем становился все ниже, и Королев понял, что вскоре ему предстоит заплыв под водой. Так и случилось – водоем полого повернул направо, и здесь вода плескалась уже под самым потолком. Торвард остановился, припоминая комплекс дыхательных упражнений, и после короткой подготовки решительно нырнул в глубь сужающейся каменной кишки. Плыть ему пришлось долго. Перед глазами уже начали плясать радужные круги, когда неумолимое перекрытие вдруг перестало давить на затылок.
Торвард выпрыгнул из воды, судорожно хватая ртом воздух, и тотчас же ударился головой о камень – потолок хоть и поднялся, но не намного. Отдышавшись, он огляделся по сторонам. Пейзаж не доставил ему особого удовольствия – лейтенант находился в круглом колодце метров пяти в диаметре, с такими же гладкими стенами и низким потолком. На расстоянии протянутой руки в перекрытии имелось круглое отверстие, из которого свисал тонкий шнур.
Рыча от ярости, Торвард ухватился за него и полез вверх, упираясь ногами в скользкую стену. Труба, по которой ему пришлось передвигаться, несколько облегчала подъем: она была до того узка, что можно было отдыхать, упираясь в нее ногами и спиной.
К тому моменту, когда мокрый наследник рода закончил подъем, он уже с трудом соображал, в какой части замка он находится и что вообще с ним происходит. А находился он в просторном, отделанном белым пластиком помещении, которое было залито мягким светом потолочных плафонов. Придя в себя, Торвард вскочил на ноги и машинально схватился за оружие: в глубине зала подле изображенного на стене золотого имперского орла стоял седовласый воин из его детских снов. Да-да, это был именно он! Невысокий сухощавый мужчина с длинными пепельными локонами, облаченный в роскошный черный мундир с золотыми погонами, на голове у него была высоковерхая фуражка с крылатым черепом на тулье, а на левом боку висел тот самый меч…
– Здравствуй, сын мой! – гулко пророкотал воин.
– З-здравствуйте, – ответил Торвард, испытывая сильнейшее желание вытянуться в струнку и щелкнуть каблуками.
– Садись сюда, – призрак протянул руку, указывая на высокое кресло посреди комнаты. – Ничего не бойся.
Торвард подчинился властному приказу. Едва его руки легли на подлокотники, как из спинки кресла выпрыгнули два мощных захвата, которые мягко обхватили грудь. И наступила тьма.
…Он не знал, сколько времени пробыл без сознания – может, минуту, а может, и час, – но когда он вновь открыл глаза, захватов уже не было, а привидение дружелюбно улыбалось в метре от него.
– Здравствуй, Королев, – голос шел из-под потолка. – Не обижайся на меня – я должен был провести генетический тест, дабы убедиться, что передо мной действительно мой потомок, а не случайный авантюрист. Не утруждай себя ответом – я давным-давно мертв, а ты видишь всего лишь голограмму. Не отвечай – но слушай… тебе придется многое выслушать. Тебе, парень, многому придется научиться, но не горюй: я открою перед тобой удивительные возможности. А пока давай перейдем в соседнюю комнату – дверь справа от тебя.
Поднявшись из кресла, Торвард подошел к белой стене и коснулся едва заметного сенсора на уровне глаз. Широкая дверь открылась совершенно бесшумно, и он нерешительно шагнул в большую полукруглую комнату, вдоль стен которой выстроились высокие глухие шкафы. Посреди помещения находились два кресла и столик, в одном из кресел непринужденно развалился почтенный предок.
– Открой шкаф номер один, – приказал воин, – и переоденься. Нечего тут лужи разводить.
В шкафу Торвард обнаружил нижнее белье, высокие мягкие сапоги и эластичный темно-синий комбинезон с какими-то непонятными эмблемами на рукавах – все это находилось в прозрачных запечатанных пакетах. Одежда пришлась ему впору, а вот сапоги слегка жали, но он решил, что со временем они разносятся.
– Садись в кресло, – раздался ровный голос предка, – садись и слушай меня. Если хочешь курить – пожалуйста.
Из столешницы с сухим щелчком выпрыгнула небольшая коробочка. Раскупорив ее, Королев увидел пару коротких сигар и изящную золотую зажигалку. Голографический предок тем временем достал из нагрудного кармана своего кителя точно такую же сигару, клацнул такой же зажигалкой и неторопливо заговорил, пуская к потолку клубы поразительно реального дыма:
– Я – флаг-маршал Александр Королев, старший офицер администрации имперской службы безопасности. Я прожил очень долгую жизнь, полную самых невероятных приключений, и обрел колоссальный боевой опыт, малую часть которого я должен передать тебе. Помни! – властный баритон маршала Империи вдруг заставил Торварда покраснеть. – Я основал наш род, я дал жизнь поколениям твоих никчемных дедов, и теперь ты должен неукоснительно выполнять все распоряжения, которые получишь в самое ближайшее время. Ты – последняя надежда рода Королевых, ты МОЯ последняя надежда… слушай же меня, Королев!
Служа Империи, я добился огромной власти и огромного богатства, которое было пущено по ветру моими потомками. Я многое умел, и к старости во мне необычайно обострились некоторые давние способности. Я научился видеть будущее, причем видел его я лишь в судьбе своей крови. И в конце своего пути я увидел тебя. Я знаю, что ты крепок, умен и честолюбив, я знаю, что в тебе живет дух настоящего воина. Да, я знаю, что тебе нет места в твоем мире… ты родился слишком поздно. Я знаю, что тебя не устраивают правила игры. Что ж, тем лучше – ты будешь играть по своим правилам! Твое будущее скрыто от меня, но я сделал все для того, чтобы ты мог возродить свое имя, дать ему новую силу и новую славу, – и что-то говорит мне, что слава эта будет зловещей. Пусть так – в твоем мире нет места большей части моих идеалов, да это и не важно…
Он умолк. Под потолком негромко щелкнуло, и посреди комнаты замерцало объемное изображение космической бездны, в глубине которой плыл какой-то корабль.
– Я знаю, что в твое время техническое мышление Галактики деградирует до позорно низкого уровня, что вы разучитесь создавать настоящее оружие. Но у тебя оно будет. Ты получишь самую страшную боевую машину из всех, когда-либо созданных человеческими руками. Ты научишься ею пользоваться и сможешь вести свою игру в любой точке Галактики – если ты захочешь, ты перевернешь свой мир вверх тормашками!
Корабль приближался. Точно оценить его размеры было сложно, но Торвард ясно видел, что эта махина во много раз больше самого крупного крейсера Объединенных Миров. Гладкое черное тело делало корабль похожим на хищную рыбу, завораживало своей стремительной и дерзкой элегантностью.
– Перед тобой твой будущий меч, – в голосе маршала гордо лязгнул металл, – меч, равного которому в мире нет. Такие машины были созданы незадолго до моей смерти, но я успел завладеть одним драконом из этого выводка… Перед тобой – линейный корабль типа «Валькирия», предназначенный для проведения особо дальних десантных рейдов одиночным порядком. Бортовое вооружение позволяет ему атаковать даже хорошо защищенные планеты, он способен прорваться через целый флот противника и высадить шесть тысяч человек с полным арсеналом тяжелого оружия. Его ходовая автономность равняется шестидесяти годам – разумеется, шестидесяти годам полного хода, реально же он может прослужить лет двести без дозаправки и перезарядки генераторных цепей. Корабль, который получишь ты, полностью снаряжен для боевого похода, и сверх того – в его трюмах, помимо огромного количества десантной и инженерной техники, находится большой запас боеприпасов и расходных материалов для длительной эксплуатации всего этого добра. Я позаботился о том, чтобы тебе не пришлось экономить заряды. Тебе их хватит надолго. Оружия тебе хватит на целую армию, и когда-нибудь ты ее создашь. Ты сможешь занять в своем мире любое место, которое придется тебе по вкусу. Твой линкор хорошо спрятан от любопытных глаз, он стоит на консервации в глухом уголке космоса, и никто, кроме тебя, не сможет им завладеть. Умный зверь ждет, когда его позовет хозяин, – а чужака он к себе просто не подпустит! Но прежде чем встретиться с ним, тебе нужно кое-чему научиться.

Глава 4

Багряные холмы мокли под тугими струями ледяных зимних дождей, по ночам уже примораживало – Торвард Королев совершенно не обращал внимания ни на погоду, ни на приближение новогодней декады… он работал. Он работал как приговоренный, вгрызаясь зубами в огромный объем свалившейся на него информации. Старый воин знал, чему и как учить своего потомка, и Торвард смог научиться многому. Теперь уже целая пропасть отделяла его, гибкого и стремительного, от того неуклюжего пехотинца, который прилетел на Кассандану в конце душного лета. Он учился быстро – его подготовки как раз хватало для того, чтобы понять, чего хотят от него мудрые и требовательные кибернетические учителя.
Помимо учебных программ в подземелье обнаружился небольшой, но весьма грозный арсенал, и Торвард быстро освоил разные виды имперского ручного оружия – а долгие часы в киберкапсулах научили его управлять планетарными катерами и танками, которые ждали его в необъятном чреве «Валькирии». В тех же капсулах он изучал и устройство самого корабля. Устав от тренажерных боев и заходов на десантирование, Торвард поднимался наверх и до седьмого пота тренировался на холмах, рвал и тянул свое слишком громоздкое тело, стремясь достигнуть невероятной гибкости и прыгучести, которыми, судя по всему, обладал покойный маршал.
Он похудел и научился спать по 3-4 часа в сутки; вздремнув в замке, он снова приходил к подножию одного из холмов неподалеку от ворот усадьбы, касался сенсора на полученном от предка транскодере и уверенно нырял в открывшийся ход, ведущий в подземелье напрямую, без прошлых приключений. Он бродил по нескончаемым голографическим коридорам «Валькирии», штудировал сотни схем и наставлений по эксплуатации сложнейших механизмов – зачастую теряясь в непонятных терминах и поражаясь гению людей, которые создали эту титаническую летающую крепость. Или, погружаясь в киберпространство тренажеров, вел линкор в бой, восторгаясь мощью чуткого и верного стального дракона. Корабль, казалось, мог все – ему не страшны были ни гравитационные бури, ни плотные атмосферы атакуемых планет, его утробно ревущие двигатели выносили Торварда из любых передряг, а пушки исправно громили разнообразных противников.
Он спешил. Воля первого Королева, мудрого и ироничного, стала для него законом, а сам флаг-маршал стал ему отцом. Торвард еще не знал, что и как он будет делать, но в одном он был твердо уверен: теперь жизнь его обрела истинный смысл. Работая почти круглые сутки, он одолел все программы, которые были скрыты в старинном подземелье, – остальные материалы ждали его на борту «Валькирии», до которой еще предстояло добраться.
Вскоре после Нового года, встреченного им в полном одиночестве, Торвард решил немного отдохнуть и пораскинуть мозгами – взятый им бешеный темп сделал свое дело, он стал испытывать усталость. Почти сутки Королев спал. Проснувшись за час до рассвета, он блаженно поплескался в бассейне, плотно позавтракал и поднялся в свою любимую комнатку в башне.
В желудке его лениво переваривался добрый кусок мяса с зеленью, залитый некоторым количеством вина, и мысли что-то не шли. К тому же стал сыпать снег, явление весьма редкое и поэтому завораживающее. Торвард уютно устроился в высоком старинном кресле у окна, глядя, как крупные хлопья снега в полном безветрии мягко ложатся на увядшую лужайку, кружатся среди могучих дубов парка… Снег шел двое суток. А на третьи появился гость.
До Королева не сразу дошло, что между двумя холмами, неподалеку от ворот, садится довольно большая космояхта. Уж больно неожиданным был маневр ее пилота: корабль камнем выпал из облаков и сразу пошел на посадку, оглашая окрестности хриплым ревом тормозных двигателей.
Недоуменно морщась, Королев накинул на плечи подбитый мехом плащ и вышел из дома, не забыв прихватить свой старый «борг». К тому моменту, когда он добрел по высокому снегу до ворот, моторы яхты уже умолкли. Пройдя через калитку, Торвард свернул к холмам и обомлел: под коротким крылом яхты стоял Ровольт.
– Барт, старина! Какими судьбами, черт возьми?
– Расскажу, все расскажу! – захохотал полковник, бросаясь ему навстречу. – Как я рад, что застал тебя дома!
Они обнялись как старые друзья. Отсмеявшись, Торвард церемонно взмахнул рукой:
– Добро пожаловать, милорд.
– Ну идем… идем. Я, честно говоря, летел к тебе наобум, не зная, дома ты или подался куда. Ну, как жизнь, рассказывай! Не женился еще?
– Да нет… у меня тут другие дела. А ты?
– А я ушел.
– Как – ушел? Откуда?
– Из вооруженных сил Федерации Аврора, чтоб их вынесло сквозь дюзы!
Торвард недоуменно хмыкнул:
– Какого черта?
– Да вот такого, – обтянутые кожаным комбинезоном плечи Ровольта бессильно опустились. – Расскажу… довели, короче говоря.
– И что ты теперь?
Полковник махнул рукой и отвернулся.
Они вошли в дом. Вызвав распорядителя, Торвард приказал подать в трапезную обед на двоих и проводил друга наверх.
– Здесь будут твои апартаменты. Ты пока приводи себя в порядок, я тоже переоденусь – и спускайся вниз, я буду ждать в зале.
Ровольту не понадобилось много времени. Через четверть часа он вошел в трапезную, одетый в дорогой клубный костюм, благоухая духами и сверкая многочисленными драгоценностями.
– А ты франт, старина, – улыбнулся Королев, отодвигая ему стул.
– Вздор, – отмахнулся аврорец. – Я просто не знаю, куда девать деньги. У меня их, знаешь ли, прорва. Очень вовремя дал дуба мой дядюшка. Наследников у него не оказалось, и все миллиарды пошли мне.
– Миллиарды?!
– Да-да, миллиарды. Наливай, пожалуй, – или ты на меня насмотреться не можешь?
– Но все-таки – что с тобой произошло?
Они чокнулись. Торвард опустошил свой бокал и вопросительно посмотрел на друга. Поймав его взгляд, Ровольт вздохнул и взялся за вилку.
– Довели они меня, понимаешь? Не могу больше. Кругом – одни идиоты, все думают только о своих задницах, генералитет проворовался, да что там – уже и лейтенанты крадут! Приключилась у меня история с интендантским управлением разведки, мать бы их… Хотели списать на потери в операции целый склад горючего для танков моего дивизиона. А я – ни в какую. И мне, знаешь ли, стали намекать. Ну, это-то еще терпимо – а вот что творится в штабах! Это вообще на голову не натянешь. Да ну их всех к дьяволу, чтоб они сгнили в своих кабинетах!..
– То есть ты ушел сам?
– Самым натуральным образом. И пенсион не затребовал – пускай подавятся, мне не жалко. Да и к тому же…
– Что?
– Понимаешь, – Ровольт задумчиво прожевал ломтик мяса и взялся за графин с вином, – ты, наверное, слышал, что Объединенные Миры приостановили свою агрессию в окраинных мирах?
– Не-ет, – поднял брови Королев. – Я, честно говоря, совсем оторван от мира. А с чего бы это?
– С того, что там уже нечего грабить. Дикие, едва освоенные планеты. Конечно, это ненадолго. Но пока что лорды вполне сыты. Раз так, нечего морочить себе голову. Ну, соответственно и Аврора притихнет. И что, скажите на милость, мне делать в такой ситуации? Торчать в казармах? Это не по мне!.. Конечно, меня всегда тошнило от этих рейдов – но, понимаешь, сидеть с дивизионом на базе и ругаться со всякими писарями – это уж слишком.
Торвард поднялся и подошел к камину.
– Что-то прохладно. Зима в этом году – сам видишь. Обычно здесь снега вообще нет. А нынче что-то насыпало.
– А ты похудел, мужик, – сказал Ровольт ему в спину. – Плохо питаешься?
– Нет, – ответил Королев, колдуя с зажигалкой над аккуратно распиленными чурками в камине. – Занимаюсь спортом!
– Спортом? Гм, тоже недурно. Кстати, расскажи-ка мне, что с тобой было на базе? Ведь после той веселой ночки в кабаке я тебя больше и не видел.
– Да ничего не было. Через два дня старый Волленберг подписал мне увольнение по состоянию здоровья. Я собрал манатки и улетел на первом же грузовике. Хэмпфри я не встречал.
– Хэмпфри стал Владетелем Дома. Ты не слышал?
– Вот как? – обернулся Торвард.
– Его папенька скончался по причине злоупотребления алкоголем. Так говорят – ну, а что там было на самом деле – кто ж его знает!
Дрова в камине занялись ровным бездымным пламенем. Торвард поднялся и, зябко кутаясь в старую меховую накидку, задумчиво прошелся по устланной вытертыми коврами зале.
– Хэмпфри мне снился, сукин сын… Вообще-то я должен быть ему благодарен. Но один черт – я до него доберусь… отблагодарю.
– О чем ты говоришь? – Ровольт глотнул вина и недоуменно изогнул бровь. – Слушай, ты стал каким-то странным. У тебя все в порядке? Может, какие-то проблемы? Сексуальные, например, а?
– Хе! – Королев вернулся к камину, вытянул руки к огню. – У меня все просто отлично. Ты, наверное, думаешь, что я спятил, как мой покойник папаша? Уверяю тебя, нет.
Ровольт допил свое вино и поднялся.
– Тогда – прости. Я понимаю, что я не вовремя…
– Сиди, – спокойно ответил Торвард, поворачиваясь к нему. – Ты, Барт, очень даже вовремя – это я серьезно. Я, собственно, даже собирался тебя искать… так что садись, наливай по новой – и мне тоже, разумеется, – и рассказывай, чем ты занимался все это время.
– Гм, – аврорец поднял графин, – я? Я получал наследство горячо любимого дядюшки. Потом некоторое время пил – и ты знаешь, очень преуспел в этом. Потом… потом у меня была мысль заново отстроить Ла-Мотт. Ну, в конце концов я купил яхту и отправился путешествовать.
Торвард взял со стола свой бокал и вернулся к камину.
– А почему ты передумал отстраивать свое имение?
– Да как тебе сказать… ну, отстроил бы. А дальше что?
– Ты помнишь, что ты мне советовал? – негромко засмеялся Королев. – Жена, детишки…
Ровольт скривился.
– Эх, Тор… Я сам не знал тогда, что говорил. Ч-черт, а… Нам нет места в этом мире – ни в Объединенных Мирах, ни в Федерации. Везде одно и то же дерьмо. Пахнет по-разному, а суть одна. В общем-то, я давно это понимал, просто делал вид… а что мне еще было делать? Да и разве мы с тобой одни такие? У меня куча друзей удрала в Окраинные Миры – собственно, и я туда собираюсь.
– Ты совершенно прав, Барт, – нам нет места в этом мире. Но ничего. Мы это место добудем.
– Добудем? О чем ты, Тор? Единственное, что мы можем, – это рвануть в джунгли Окраин. Да! И потом ждать, когда нам на голову посыплются десантники. Все сгнило, Тор, все давным-давно сгнило. Так что мне, прости, не совсем понятен твой оптимизм.
– А мой оптимизм кое-чем подкреплен. И знаешь, – Королев присел к столу и довольно ухмыльнулся, – это не просто оптимизм, это уверенность. Мы с тобой такое устроим, что чертям тошно станет. Мы в пыль разотрем всех этих Хэмпфри и прочих – да, в пыль!
– Интересно, чем?
– Пушками имперского линкора.
Ровольт подпер рукой щеку и грустно вздохнул.
– Давай-ка еще выпьем, Тор. Ты уж меня извини, что я вот так, без предупреждения…
– Да не спятил я, Барт, не спятил! – захохотал тот. – Черт, я понимаю, что это звучит, как полный бред, но поверь: я совершенно серьезен. Что ты слышал… хотя, к дьяволу! Идем!
– Куда ты меня тащишь?
– Идем, ты не успеешь замерзнуть!..
До ворот усадьбы полковник шел молча, но когда Торвард миновал калитку и уверенно свернул к холмам, его все-таки прорвало:
– Какого черта, Тор! У меня уже ноги мокрые!
– Не развалишься! – хмыкнул Королев. – К тому же сейчас ты просохнешь – это я тебе обещаю.
Снег на склоне приплюснутого холма сдвинулся и посыпался в неожиданно образовавшееся отверстие. Королев нырнул в темную нору, пошарил рукой по потолку, отыскивая что-то, и приглашающе мотнул головой:
– Идем, Барт.
– Это что, фамильные погреба? – поежился Ровольт, прыгая по снегу.
– Не совсем так… иди сюда.
В норе вспыхнул свет, и гость с удивлением понял, что находится в довольно просторном коридоре, отделанном светлым пластиком. Торвард молча поманил его пальцем. Спустившись по крутой лестнице, они миновали еще один коридор, и Королев неожиданно шагнул в распахнувшуюся в стене дверь. Последовав за ним, Ровольт очутился в тесном полукруглом помещении, вдоль стен которого выстроились знакомые ему тренировочные киберкапсулы имперского производства.
– Полезай сюда, – скомандовал Торвард, распахивая дверцу одной из них. – Я пока заряжу программу.
Ровольт пожал плечами и занял удобное мягкое кресло в темном чреве ярко-желтого яйца. Королев захлопнул дверь, и через минуту внутри капсулы вспыхнул красный свет готовности. Вспомнив старинную инструкцию, полковник закрыл глаза и стал ждать срабатывания системы.
Искристо звякнул колокольчик, Ровольт встряхнулся и восторженно охнул. Он сидел в кресле второго пилота имперского линейного корабля. Прямо перед ним помаргивал сенсорами необъятный пульт управления, над которым серебристо светились уходящие в потолок вогнутые стереоэкраны кругового обзора.
– А ты здорово смотришься в этом костюмчике, – усмехнулся сидящий слева от него Торвард, – то есть я хочу сказать – в рубке «Валькирии»…
– Это – «Валькирия»?! – поразился Ровольт, оглядывая незнакомый ему пульт.
– Она самая. Ты что-нибудь слышал об этой серии?
– Читал… – Аврорец осторожно качнул свой штурвал и повернулся к Королеву. – Это была одна из самых мощных предвоенных серий. Страшный корабль.
– Наверное. Ну что, двинули? Взлет пока отрабатывать не будем, просто полетаем туда-сюда. Тебе нужно научиться управлять этой штукой.
– Но откуда у тебя эти тренажеры, Тор?
– Я тебе все расскажу потом. Здесь не только тренажеры – есть и кое-что посерьезней. А пока – поехали!
Его руки уверенно забегали по пульту. На экранах вспыхнул невообразимо яркий звездный узор на фоне слабо пульсирующего провала космоса. Корабль дрогнул, где-то далеко за спиной гулко заревели двигатели, и изображение на экранах медленно поплыло…

* * *

Ровольт ошарашенно молчал, прихлебывая вино. Его мокрые туфли сушились у камина, да и сам он – неожиданно продрогший, – едва войдя в залу, придвинул свой стул поближе к огню.
– Да, предок мой был со странностями, – говорил Торвард, вороша кочергой прогоревшие дрова, – одно его ясновидение чего стоит. Он все предусмотрел. Здесь тренажеры, учебные программы и кое-что по мелочи – так, на всякий случай: оружие и личное снаряжение имперского десантника. Правда, главный сюрприз ждет меня на борту линкора – дедуля прямо так и выразился.
– Погоди, – перебил его Ровольт, – погоди… я вот думаю: на ходу для управления линкором требуется семь человек в одну смену – но это только так, на очень короткий перегон, потому что корректировать курсовое счисление штурманам приходится постоянно. Наши предки, имея великолепную кибертехнику, совершенно ей не доверяли, умники. Да-а… без штурмана на «Валькирии» вообще не полетишь – ты об этом знаешь?
– Я проштудировал штурманские программы, – возразил Королев. – И самое элементарное решение мне вполне по силам.
– Программы! Программы, как я понял, у нас есть по всем основным специальностям – но время, Тор? Смотри, – Ровольт начал загибать пальцы:
– Двое пилотов, трое штурманов, инженер генераторной группы, инженер локационных систем – итого семеро. Ну даже пускай два штурмана – шестеро! – где их взять? Имперские корабли обслуживались огромными экипажами, они строились таким образом, чтобы за счет большого количества боевых постов обеспечить предельную гибкость в бою. Для того, чтобы смело идти на «Валькирии» в атаку, нужно иметь минимум триста человек. Да, она действительно сможет стереть в порошок кого угодно и что угодно, но для этого нужно, чтобы за пультами сидели люди, потому что всем этим хозяйством нужно управлять.
– Н-да… семь человек. А ведь корабль нужно прежде всего куда-нибудь отогнать и разгрузить. По словам дедули, «Валькирия» перегружена так, что с трудом разгоняется.
– Вот видишь – нужно, нужно… одно только «нужно». Хотя, конечно, глаза боятся, а руки делают. Впрочем, штурман у меня есть, и штурман толковый.
– Штурман? – Торвард сел за стол и налил себе вина. – Что он за человек?
– Хороший человек. Налей-ка мне. Его зовут Адриан Кейнкросс, я познакомился с ним еще в те времена, когда он летал, – мы с ним близко сошлись на почве интереса к имперской военной истории. Он великолепно знает имперскую технику – по крайней мере гораздо лучше, чем я.
– И где его искать?
– Я знаю, где его искать… последние годы он преподавал в командной академии Военно-Космических Сил на Авроре, но его оттуда выперли. Умничал много, да еще и оскорбил какого-то сраного лорда – его вообще хотели сунуть под трибунал, совсем как тебя, но Кейн, не будь дураком, благополучно смылся в одно глухое место.
– Ты уверен, что он пойдет с нами?
– Уверен. Абсолютно. На имперском линкоре он пойдет куда угодно. Это я могу гарантировать. Но, Тор, что мы, собственно, будем делать? Мне кажется, в первую очередь мы должны как-то определиться со стратегией – иначе к чему вся эта возня?
– Со стратегией? Я думаю, что пока нам не следует ломать голову по этому поводу, дай Бог решить проблемы тактического характера. Разве что так, в общих чертах. Грубо говоря, мне нужна своя планета. И не одна. Ты станешь лорд-канцлером с неограниченными полномочиями.
– Ого! – восторженно почесался Ровольт. – Планета! Мы не удержим планету одним кораблем – даже «Валькирией».
– Ну это же будет не завтра, Барт! Я полагаю, мы сможем прикупить кое-какой флот… на том же Орегоне, к примеру. Что толку сейчас загадывать? Посмотрим. Я думаю, у тебя нет желания протирать задницу в собственном имении – ведь так?
– Так, Тор, так… Ох, чует мое сердце, и повеселимся же мы! Хорошо! Шутки в сторону – вылетаем, как только погрузимся. Продумай, что мы сможем отсюда забрать. И кстати – что у нас со стрелковым оружием?
– Вот это мне нравится! Мы что, собираемся в негостеприимное место?
– Окраинный мир, Тор. Сам увидишь. Так все-таки?..
– Не беспокойся, оружия у нас навалом – причем какого хочешь. Правда, боеприпасов не жирно, я тут пострелял от души.
– Хотя бы тысяча выстрелов на ствол есть?
– Тысяча? Конечно, есть. Но как ты думаешь пройти таможенный контроль с таким развеселым грузом на борту?
– Я же тебе говорил, Тор, – я неплохой пилот. Это уж ты предоставь мне. Да ладно, пойду-ка я спать – завтра у нас не самый легкий день.

Глава 5

– Проклятие. – Ровольт остановился и смахнул пот со лба. – Опусти пока этот гроб. Кстати, что в нем?
Королев молча разомкнул запорные скобы и откинул в сторону толстую крышку. Внутренности объемистого контейнера были заполнены аккуратными рядами ребристых пластиковых коробок.
– Это магазины к четырехстволке, Барт. Здесь их немного, но на корабле такого добра сотни тонн. И, кстати, нам придется все это куда-то перегружать – как я понял, на линкоре забиты даже коридоры нижних палуб.
– Ох-х… – Полковник осторожно закрыл ящик и взялся за его ручку:
– Идем. Что там еще осталось?
– Остался последний отсек – по описи в нем снаряжение.
– Последний? Слава Богу! Вторые сутки возимся.
Определив контейнер с боеприпасами в забитый до отказа трюм яхты, друзья вернулись в подземелье. Торвард спустился на самый нижний уровень и остановился перед невысокой серой дверью. В его пальцах чуть слышно пискнул транскодер. Дверь чмокнула в ответ и начала уходить в стену.
– Ты здесь уже бывал? – спросил Ровольт.
– Нет. Здесь должны находиться обмундирование и средства связи.
Дверь исчезла в стене, и в помещении вспыхнул неяркий голубой свет. Ровольт просунулся вовнутрь и хмыкнул:
– Да уж… запаслив был твой дедушка. Эти мешки нам придется грузить в каюты.
Крохотная комнатка была почти до потолка завалена одинаковыми серо-зелеными баулами в полтора метра длиной. Рядом с левой от входа стеной из-под баулов торчали углы массивного контейнера с трафаретным имперским орлом на боку. Такими же орлами были украшены и баулы, кое-где мелькала стандартная двуязычная надпись: «Имперские Планетарно-Десантные Силы».
– Эта сосиска надевается на спину, – пояснил Торвард, стаскивая на пол один из верхних мешков. – Вот лямки, видишь?
– Вижу. – Ровольт просунул руки в мягкие пластиковые петли и рывком выпрямился. – Тор, ты пока сваливай все это добро прямо на жилую палубу – я потом растащу по каютам.
Баулы они перенесли на яхту менее чем за час. Вернувшись после короткого перекура в подземелье, офицеры решительно ухватились за рукоятки одного из трех лежащих на полу ящиков. Старый контейнер едва сдвинулся с места.
– О ч-черт! – Торвард присел на корточки и решительно отстегнул замки на крышке. – Что ж тут за дерьмо такое неподъемное?
Пространство под крышкой было наглухо затянуто прямоугольником серебристой консервационной пленки. Потянув за шнурок в центре пленки, Королев одним рывком сорвал шуршащий пластик и недоуменно отпрянул: странный аппарат, лежащий в специальном формованном ложе из губчатого материала, был ему совершенно незнаком.
– Что это такое? Барт, ты видел что-нибудь похожее?
– Убей меня Бог, Тор, эта штуковина не имперского производства. – Ровольт наклонился над ящиком, разглядывая загадочную машину. – По-моему, это какое-то транспортное средство.
– Транспортное средство? Ты свихнулся? Скорее это какая-то пушка.
– Пушка с сиденьем?
– А это что, по-твоему? – Ровольт указал на ступенчатую черную подушку на «спине» аппарата. – Погоди. Давай-ка вытащим ее отсюда и поставим вертикально. Тогда ты поймешь.
Ухватившись за сиденье, друзья вытащили непонятную машину из контейнера и поставили ее на пол.
– Смотри, тут что-то есть. – Торвард нырнул на дно ящика и достал тонкий лист белого пластика с каким-то текстом. – Гм, ну и ну…
– Что там? – спросил Ровольт, заглядывая ему через плечо.
– «Боевой антигравитационный скутер, модель «Ронг», производство – Росс…» Что бы это могло значить?
– Все понятно. Позволь-ка. – Полковник уселся на скутер верхом и принялся читать вслух:
– Так… «Запас хода – сорок суток полной нагрузки…» Ну ни хрена себе! «Максимальная высота стабильного движения – сто двадцать метров… максимальная высота сброса – сто шестьдесят… предельная скорость – двести пятьдесят километров в час, уровень поляризации бортовой сети – Ф340…» А вот и инструкция. Как раз для нас, болванов, писано. Слушай: «Внимание! Несмотря на то, что органы управления полностью адаптированы под человека, управление скутером требует наличия определенных навыков! В процессе обучения следует опасаться курсового сваливания, особенно на больших высотах. Крутые виражи возможны только под сброс тяги…» Хм. Так… «Горизонтальная скорость задается вращением правой рукоятки руля, вертикальная – педалью под левой ногой. Изменение направления движения осуществляется поворотом руля в нужную сторону…» Ну, это понятно. «Запуск производится нажатием красной клавиши на рулевой колонке…» Этой, что ли? Ой…
Едва палец Ровольта коснулся кнопки пуска, как скутер ожил: тихонько чихнул скрытый под сиденьями двигатель, и желтая машина, оторвавшись от пола, едва не сбросила своего незадачливого наездника.
– Все ясно… – Аврорец быстро пришел в себя и глянул на Королева сверху вниз:
– Мы б эти ящики и не вытащили. Так, стоп… надо разобраться, где у него реверс тяги. Так-так-так… ага – «осуществляется поворотом петли на левой рукоятке руля». Тор, отойди-ка в сторонку.
Перещелкнув кольцо на руле, полковник осторожно крутнул акселератор и вывел скутер в коридор.
– Я пошел, Тор! – крикнул он оттуда, разворачивая машину носом к лестнице. – Ты пока вскрой остальные!
Ровольт вернулся через десять минут.
– Слушай, Тор, а машина-то – класс! Я там крутнулся над яхтой. Мустанг с норовом, но если к нему привыкнуть, можно чудеса творить.
– У нас их много, – сообщил Королев.
– Много? Это сколько?
– Не знаю сколько, но вот смотри, на обороте: «Скутера, энергопатроны и расходные материалы – батарейный склад третьей палубы, секция 108».
– Гм, – Ровольт довольно поскреб подбородок. – Это здорово. Штуковина полезная – спасибо твоему предку, – они нам очень пригодятся. Ну, давай вытащим следующий.
Кряхтя, друзья подняли второй скутер – под ним обнаружился еще один листок с уже известным текстом.
– Дед и здесь все предусмотрел, – улыбнулся Торвард, закрывая ящик. – Ну что ж. Сейчас ты отгонишь эти штуки на яхту, я закрою склеп, отключу все в доме, и можем стартовать.
– Годится, – кивнул Ровольт.
Когда вчерашний полковник покинул склад на последней, третьей, машине, Королев запер дверь и поднялся наверх. Тихонько пискнул транскодер, и холм закрылся навсегда. Торвард знал, что там, внизу, включился механизм саморазрушения системы, и в ближайшие месяцы холм осядет, навечно похоронив и темный лабиринт, и пустые уже склады, – он сделал свое дело, пора и на покой.
Снег таял. Ослепительный диск веселого зимнего солнца играл в ветвях столетних дубов, лучи его окрашивали мохнатые сугробы в призрачно-синий цвет. Торвард медленно шел по тропинке, протоптанной в снегу аллеи, и смотрел на свой дом.
Он оставлял его навсегда. Теперь его родовым замком станет смертоносный стальной дракон, рожденный для сражений в звездных безднах пространства. Судьбе было угодно совершить боевой разворот, и тот, прежний, Королев канул в прошлое – стоящий на белых ступенях человек мало напоминал усталого лейтенанта, вернувшегося домой прошлым летом. Торвард изменился даже внешне… тело его стало узким и гибким, бритую некогда голову украшала шапка густых черных волос, изменилась даже походка, приобретя характерную расчетливую плавность.
Лейтенант Королев перестал существовать – дом с белыми башнями покидал тот, кому суждено было принести в сонный мир неожиданный, давно забытый страх. Тот, кому предопределено было стать олицетворением ужаса и жестокости, боли и отчаяния. Ночным кошмаром. Повелителем призраков. Бичом Божьим. И всеобщей Надеждой.
Обитатели Миров еще ничего не знали, они ели, пили, веселились, подсчитывая прибыли, ожидаемые от вновь захваченных планет, – они делили поля и рудники, моря и небеса, чужой пот и чужую кровь. Откуда им было знать, что не пройдет и года, как их привычный мир, такой сытый и спокойный, взрежет, словно ножом, чудовищная черная тень, вынырнувшая из забытого и проклятого прошлого, и на голову им рухнут неуязвимые легионы. Эти молчаливые призраки будут безжалостны и деловиты, и никто – никто! – не сможет их остановить.
Они спали… А на широкой белой лестнице стоял тот, кого они назовут Черным Бароном.

* * *

– Вставай, – голос Ровольта прогрохотал в его голове, словно раскат грома. Торвард открыл глаза и потянулся.
– Мы… уже?
– Нет, – усмехнулся аврорец. – Мы на орбите. Вылезай из капсулы, и пошли – завтрак ждет тебя в рубке.
Королев потер глаза, зевнул и упруго спрыгнул на пол.
– Где моя одежда?
– Одень вот это, – Ровольт протянул ему прозрачный пакет. – Я полагаю, такой наряд будет наиболее уместен.
– Что это? Имперский десантный комбинезон? Н-да, пожалуй, ты прав. Ты связался со своим другом?
– Тор, на этой планете нет систем мобильной связи. Впрочем, ты сам все увидишь. Одевайся, идем.
Торвард ополоснул лицо под струей ледяной воды, утерся толстым подогретым полотенцем и с хрустом разорвал пластик пакета. Натянув темно-зеленый комбинезон, он впрыгнул в высокие мягкие сапоги и приладил на бедрах пояс.
– Ну вот, – улыбнулся Ровольт, – теперь мы с тобой как братья-близнецы…
– Угу, – кивнул Королев, расправляя складки на талии, – точно.
Аврорец захлопнул крышку анабиозной капсулы и вышел в тесный коридор нижней палубы крохотного суденышка.
Яхта была готова к посадке, пульт управления, рассчитанный на одного человека, уже жил своей тревожной жизнью, моргая огоньками сенсоров и индикаторных панелей.
– Как тут с климатом? – спросил Торвард, рассматривая висящий на экранах голубоватый диск планеты.
– Климат не очень. – Ровольт скользнул в пилотское кресло и положил руки на штурвал. – Жарковато. Ты ешь пока. И вот еще что: там, под переборкой, лежит ящик, в нем оружие. Достань и заряди.
Королев сел на откидной стульчик справа от пульта и поставил на колени тарелку с яичницей. Планета на экранах начала увеличиваться: Ровольт стронул яхту с орбиты и пошел на посадку. Корабль входил в атмосферу пологой спиралью, постоянно придерживаемый пока еще ленивыми вспышками тормозных дюз.
– Что в ящике? – жуя, спросил Торвард.
– Я взял восьмисотый «нокк», – ответил Ровольт. – Магазины там же.
– «Нокк»?! – поразился Королев. – Да в кого же из него тут стрелять? Ты представляешь себе мощь этой игрушки?
– Представляю, Тор, представляю. Уж не думаешь ли ты, что я проспал весь полет? Я ковырялся в учебных программах и теперь более или менее в курсе здешних дел.
– И что – решил не мелочиться?
– Именно. Черт возьми, это дикий мир! Ты что думаешь, здесь царят закон и порядок?
Торвард молча поставил на пол пустую тарелку, отхлебнул из принесенной Ровольтом кружки кофе и распахнул лежащий у стены длинный узкий ящик. В ящике находились два черных промасленных чехла и десяток ребристых коробок – магазины. Вскрыв чехлы, Торвард тщательно протер вороненые четырехствольные излучатели, подогнал пряжки на ремнях и вогнал в каждый «нокк» по магазину. Оружие ожило: над рукоятками вспыхнули огоньки индикаторных глазков, информирующих о расходе боеприпасов. Сейчас они показывали цифру 400.
– Садимся, – сказал Ровольт. – Сейчас нас начнет трясти.
Яхта забилась мелкой дрожью форсируемых двигателей; на экранах с бешеной скоростью улетала под днище скалистая коричневая равнина. Ровольт закончил торможение, корабль застыл на месте и затем медленно пошел вниз. Толчком отстрелились опоры шасси, и, качнувшись последний раз, яхта замерла на площадке между песчаным холмом и мрачного вида серо-зеленым лесом.
– Приехали. – Ровольт покинул свое кресло, потянулся и, нагнувшись, выхватил из ящика заряженный «нокк». – Пошли, Тор, скутеры под шлюзом.
– Я надеюсь, ты запасся сигаретами, – буркнул Торвард, выходя вслед за ним из рубки.
– Мелочи навьючены на наших зверей. В общем-то, лететь нам недалеко, но на этой гостеприимной планете никогда не знаешь, что тебя ждет, так что я захватил и еду, и кое-что еще.
Возле внутренней двери единственного на яхте шлюза действительно стояла пара желтых машин с пристегнутыми по бокам сумками – точнее говоря, Ровольт приспособил для этой цели стандартные десантные баулы, накрепко привязав их к специальным петлям под сиденьями. На рулях скутеров висели имперские шлемы.
– Этот твой, – указал аврорец на правую машину.
Торвард надел шлем, включил спрятанную в поясе систему управления комбинезоном и сел в седло своего «Ронга». Мягко фыркнул двигатель, отрывая скутер от пола. Сидящий рядом Ровольт одобрительно хмыкнул и дотянулся рукой до сенсора, управляющего шлюзом.
Массивная дверь уехала в сторону, и следом за ней, чуть отставая, пошел и внешний люк – Ровольт открыл корабль «нараспашку», не видя нужды в стандартном шлюзовании.
В коридор ворвался поток горячего влажного воздуха: ветер почему-то пропах водорослями, хотя Королев мог поклясться, что рядом нет ничего похожего на море.
– Вперед! – Ровольт спустил на лицо черное забрало шлема и прыжком вынырнул наружу.
Усмехнувшись, Торвард проверил, как висит на бедрах его «нокк», и осторожно двинул скутер вперед. Машина выплыла из тесного помещения, чуть качнулась и плавно опустилась, выдерживая прежнюю высоту в полметра от поверхности. Висящий рядом Ровольт закинул руку с пультом управления, запирая корабль. Торвард настороженно огляделся. Лес, стеной начинавшийся прямо от борта яхты, показался ему чужим и зловещим. Из переплетения скользких на вид ветвей не раздавалось ни единого звука: возможно, все его обитатели попрятались, перепуганные грохотом садящегося корабля, но тем не менее… лес не сулил ничего хорошего.
Ровольт закончил возню с дистанционным пультом и развернулся лицом к Королеву:
– Двигайся за мной, Тор… и будь внимателен.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился тот.
– Над лесом нам ничего не угрожает, а вот дальше… Дело в том, что здесь могут быть бродяги. И возможно, в них придется стрелять.
– Что за бродяги, Барт?
– Потом, – бросил Ровольт, взмывая вверх.
Недовольно передернув плечами, Королев придавил педаль под левой ногой, одновременно добавляя «Ронгу» горизонтальной нагрузки. Движок радостно взвыл, стремительно унося машину в небо над лесом. Торвард за две-три секунды оказался немного выше быстро уходящего на юго-запад Ровольта. Передернув реверс, он опустился чуть ниже и понесся вслед за полковником, удивляясь устойчивости своего воздушного коня – скутер упрямо не желал крениться даже в крутом повороте, который Королеву пришлось совершить, ложась на курс.
Лес быстро кончился – идущий в полусотне метров от земли Торвард увидел несущиеся навстречу лоскутные квадратики каких-то полей и песочно-желтые крыши приземистых деревянных строений. Ровольт, махнув левой рукой, ушел в пологий вираж, снижаясь над селением. Через минуту он исчез за острой соломенной крышей круглого бревенчатого домика.
Сбросив газ, Торвард последовал за ним и опустился на землю во дворе чьей-то усадебки.
Ровольт беседовал с высоким бронзовокожим человеком, одетым в серую пропыленную накидку без рукавов. На появление Королева он не отреагировал. Не желая вмешиваться в разговор, Торвард остался в седле своего скутера, едва слышно шуршащего на холостом ходу. Нахальная домашняя птица с несуразно длинной шеей, горделиво вышагивавшая по двору, несколько раз требовательно клюнула его в ногу. Торвард, морщась, огляделся в поисках соответствующего случаю оружия, потом вспомнил, что он не дома, и решил завязать с животным приятельский разговор, но тут Ровольт оторвался от своего долговязого собеседника и приблизился к нему.
– Кейна нет, – сказал он. – Он уехал к своему приятелю в соседний поселок, должен быть к вечеру.
– Вернемся на яхту?
– Зачем? – удивился Ровольт. – Гуль, хозяин дома, предлагает нам гостеприимство. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?
– Да, конечно. Кстати, на каком языке ты с ним разговаривал?
– Здесь говорят на интере. Правда, интер у них довольно смешной, к нему надо привыкнуть. Давай загоним скутера под навес и там же расположимся. Сейчас придет дочка Гуля, принесет нам напитки.
Под соломенным навесом было попрохладнее. Торвард снял с головы шлем и уселся в низкое плетеное кресло напротив Ровольта. Аврорец достал портсигар, протянул его другу и закурил сам, расслабленно откинувшись на тонкую спинку креслица.
– Здесь душновато. А?
– Пожалуй, – кивнул Торвард. – Что это за планета?
– Местные жители называют ее Оксдэм. Когда-то здесь была имперская база, но ее разнесли в войну. Лет через сто после войны тут начали селиться люди, недовольные всем нашим бардаком.
– А… база?
– Ты имеешь в виду последствия удара? Так там никто и не живет. База была далеко отсюда, в приполярной зоне, да и времени прошло немало.
– А как здесь очутился Кейнкросс?
– Здесь не только Кейн, сюда умотало немало народу – я имею в виду, моих друзей. На Авроре знают об этой планете, иногда здесь садятся орегонские грузовики. В ближайшее время этим людям ничто не угрожает, а вот что будет дальше?..
Миловидная девочка, шагнув под навес, смущенно поздоровалась с приезжими и расставила на принесенной циновке ряд круглых кувшинчиков.
– Попробуй, – махнул рукой Ровольт, – это здорово помогает от жары.
Торвард осторожно глотнул из кувшина, напиток оказался ледяным и приятно кисловатым.
– Недурно. И что же, Аврора…
– Вот и он, – перебил его Ровольт, поднимаясь.
Королев стремительно обернулся. Осторожно ступая по пыли, к навесу приближался невысокий худощавый мужчина средних лет в изрядно потасканном комбинезоне аврорских Военно-Космических Сил, ветер лениво тревожил запущенную гриву черных с проседью волос.
– Никак не ожидал тебя здесь увидеть, – лукаво прищурился Кейнкросс, подходя к Ровольту. – Какими судьбами?
– По делу, Кейн, по делу, – радостно засмеялся тот, хлопая штурмана по плечу.
– По делу? Какие же у тебя могут быть ко мне дела? Э?
– Все узнаешь со временем… Познакомься, Кейн, это мой друг – Торвард Королев оф Кассандана… Мы прилетели за тобой.
– Что значит – за мной? – удивился Кейнкросс, пожимая руку Торварда. – И откуда это у вас имперские комбезы? Купили у антиквара?
– У нас есть не только комбезы…
Кейнкросс придвинул ветхое креслице, осторожно сел и вытащил из кармана грубую самодельную сигару.
– Что-то я тебя не понимаю, Барт. С чего это ты стал таким серьезным? Служба достала, что ли? Раньше ты был куда веселее.
– Со службы я уволился.
– А-аа, и тебя тоже? – выдохнул с дымом Кейнкросс. – Я так и знал! Ну, значит, добро пожаловать! Нравы у нас тут простые до ужаса, но и вы оба парни на вид крепкие, выживете.
– Нет. – Ровольт достал сигарету и задумчиво повертел ее в пальцах. – Мы не собираемся здесь оставаться. И тебя мы хотим забрать с собой. На полном серьезе.
– Куда, парни? Вы думаете, что мне где-нибудь будет лучше? В этих параноидальных Объединенных Мирах, что ли? Да ну, к чертям, к чертям! Среди всех дыр эта дыра – самая безопасная, так что не морочьте мне голову. И себе, кстати, – тоже.
– Кейн, все обстоит куда серьезнее, чем ты можешь себе представить. Посмотри на наши скутеры – они ни о чем тебе не говорят?
Штурман с любопытством приблизился к стоящим на краю площадки машинам.
– Н-да, весьма и весьма интересно… Вы нашли какой-то склад? Эта рухлядь выглядит совсем новенькой. Этого не должно быть. Откуда вы их выцарапали, орлы?
– «Не должно быть»! – передразнил его Ровольт. – Ха-ха, Кейн, это еще мелочи!
– Странные у вас мелочи, парни. Такие машины применялись в подразделениях имперского десанта для полевой разведки. И что у вас еще в запасе?
– Вот, например, – Ровольт вытащил из-за спины свой «нокк» и протянул его Кейнкроссу.
– Ого… я такого и не видел. Что это?
– Оружие имперских рейнджеров, Кейн. Тоже новенькое, как видишь. У нас этого добра навалом, причем какого хочешь. Но не это главное.
– Не это? – Кейнкросс вернулся в кресло и озадаченно потер лоб. – Ты никогда не был идиотом, Барт. Какую кашу вы собираетесь заварить?
– Очень и очень серьезную, старина. Именно поэтому ты нам и нужен, до зарезу нужен.
– Я давно не играю в серьезные игры, Барт.
– В эту ты сыграешь, я уверен.
– Говори.
– Не падай в обморок, дружище. У милорда Торварда есть имперский линкор. Новый, Кейн! Корабль почти не летал…
– И во что он превратился за эти годы? – скривился в ответ штурман. – Даже если допустить, что вам повезло найти уцелевшую с войны развалину…
– Нет! – быстро перебил его Ровольт. – Корабль стоял на консервации. Собственно, он там все еще стоит, его никто не трогал – системы охраны ждут прибытия законного хозяина, а таковым является не кто иной, как милорд Торвард.
– Идиотские шутки. – Кейнкросс вдруг поперхнулся дымом и мучительно закашлялся. – Ты представляешь себе, что ты несешь? Что за линкор, какая серия?
– «Валькирия», – ответил Королев. – Это совсем не шутки, Кейн. Корабль полностью снаряжен, на борту горы оружия и десантной техники. Мне нужен экипаж, я предлагаю тебе поступить ко мне на службу в качестве первого штурмана.
– Самое странное, парни, что я вам верю. Так не шутят, нет, хм, хороши шуточки! Как он попал к тебе в руки, Торвард?
– Я получил неожиданное наследство, – пожал плечами Королев.
– И… что ты собираешься с ним делать, с этим наследством?
– Мне нужна планета.
– Это для начала, – добавил Ровольт. – А там – посмотрим…
– Планета, – покачал головой штурман. – Здесь я тебе охотно верю… да, собственно, плевать! – Он куснул губу и решительно топнул босой ногой. – Будь что будет, я принимаю ваше предложение!
Торвард молча протянул Кейнкроссу руку. Кейнкросс встал, зачем-то поправил драный ворот своего комбинезона и на секунду стиснул челюсти – на скулах заиграли желваки:
– Я с тобой, командир!

Глава 6

В мигающем свете полупрозрачных бумажных фонариков тревожно танцевали мотыльки, где-то рядом, за границей очерченного светильниками круга, нудно скрипели ночные жуки, не решающиеся приблизиться к сидящим за низким столиком людям. Их было пятеро, и вторая бутыль крепчайшего аврорского виски подходила к концу.
Кейнкросс покусывал палец и поэтому говорил сквозь зубы.
– Если у тебя, Барт, есть деньги, это во многом меняет дело. Здесь, на Оксдэме, мы найдем человек двадцать – я говорю только о тех, кого я знаю лично и, соответственно, могу за них поручиться. Ну а в Мирах Авроры – там ты отыщешь немало народу.
– Да, – согласно кивнул Ровольт. – Найду. И в Объединенных Мирах тоже. Но прежде чем я займусь этим, мы должны перегнать «Валькирию» сюда и полностью ее расконсервировать – как я понимаю, на это уйдет какое-то время.
– Перегоним… Эл Пройсс – отличный энергетик, он справится с постом генераторной группы, а док Мерсар был неплохим пилотом. Э, парни?
Щуплый остроглазый Мерсар поднял стакан с виски:
– За меня не волнуйтесь, джентльмены.
– Не забывай, ты нам еще пригодишься. Хотя бы как врач, – погрозил ему пальцем высокий, аристократически изящный Пройсс. – Я вообще всегда говорил, что перебор с виски не идет тебе на пользу. Забыл, что было на свадьбе у Тима месяц назад?
– Ладно, ладно! – захохотал Мерсар. – С кем не бывает?
– Завтра, точнее, уже сегодня отправимся на тот берег. – Кейнкросс вытащил сигарету из помятой пачки Ровольта – портсигар уже давно был пуст – и пошарил по своим карманам в поисках зажигалки. – Так вот, утром отправимся в одно селение, потолкуем с мадам Милен…
– Что за Милен? – спросил Королев.
– Она тебе понравится. Девочка была отличным штурманом, но ее угораздило отказать в любезности какому-то лорду из ваших. В результате – погоны долой и каюта на орегонском грузовике. Туда отправимся мы с тобой, командир, или нет, пусть за ней летят док с Бартом, она дока лучше знает. А мы посидим здесь, подождем милорда Борзенца, он как раз завтра должен сюда пожаловать. Борзенц – мужик что надо, носом дракона поймает, он специалист по системам обнаружения, причем толковый. Борзи, в свою очередь, приведет еще пару типов – те хоть и раздолбаи, но положиться на них можно.
– Я смотрю, здесь собрался цвет обоих флотов, – усмехнулся Торвард.
– Напрасно иронизируешь, командир, – серьезно ответил Мерсар. – Может, и не цвет, но все мы в прошлом люди с понятием – за что, собственно, и пострадали.
Ровольт встал с табурета и нагнулся над валявшимся на полу баулом. В его руке радостно булькнула пузатая емкость с яркой серебряной этикеткой.
– Мерсару не наливать, – быстро сказал Пройсс.
– Ну вот еще! – возмутился тот и показал энергетику язык.
– Половинку, – улыбнулся Королев.
– Желание командира – закон, – картинно пригорюнился Мерсар, вдыхая пряный аромат сногсшибательного напитка.
– Эту высосем – и отбой. – Торвард зевнул и махнул рукой, отгоняя назойливую мошку. – Дела делать нужно. Хотелось бы на неделе вылететь. А, Кейн?
– Поживем – увидим, командир. Сколько туда ходу?
– Туда, я думаю, суток сорок, – ответил Ровольт. – А оттуда – сам понимаешь.
– Тоже сорок, – кивнул Кейнкросс. – Только не суток, а часов. На этой зверюге можно уйти от любого современного флота. Подливай, Барт, и я пойду спать. Пройсс, ты тут хозяин – где мне расположиться?
– Сейчас разберусь. А вам, джентльмены, – может быть, пригласить дам?
– Я после Хибернатора, – зевнул Королев. – Еще, как минимум, часов десять вряд ли смогу поддержать честь рода войск на мягком поле боя, а позориться не желаю. Вот Барту – пожалуйста.
– Надеюсь, у тебя приличные служаночки? – шевельнул носом Ровольт.
– Вполне, – улыбнулся Пройсс. – Ну что, за командира?
– За командира… и спать.

* * *

Борзенц сразу вызвал у Торварда симпатию – веселый молодой мужчина с орегонским бластером на истертом кожаном поясе хоть и был отпрыском довольно влиятельной в Объединенных Мирах фамилии, однако традиционной аристократической спесью от него и не пахло. В прошлом командир охотника, он попал под трибунал за то, что отказался выполнить приказ, а приказали ему расстрелять своего друга. Родня помогла офицеру бежать, и после года скитаний он очутился на Оксдэме, где быстро завоевал (в буквальном смысле этого слова) прочное положение – большой дом со множеством рабов, плодородные земли и достаточное для местных представлений о престиже количество кровных врагов.
– И я буду не я, – смеясь, сообщил он Королеву, – если в ближайшее же время на меня не начнут охотиться местные навозные лорды. Так что твое предложение пришлось весьма кстати. А уж если принять в расчет непробиваемую местную скуку, то вообще говорить не о чем. Хотя, конечно, вся эта история… да уж. Кем, говоришь, был твой предок?
– Крупной шишкой в имперской Службе Безопасности, – ответил Торвард. – Он был довольно странным человеком – я имею в виду его паранормальные способности.
– Да уж, в наше время такими вещами не увлекаются. А имперская СБ, насколько я знаю, была та еще контора. Слышал я кое-что про дела давно минувших дней.
– С имперской техникой ты, конечно, не сталкивался, Ник?
– Да где б я с нею столкнулся? Но ведь ты говоришь, что там есть тренажеры. В конце концов, все это делалось людьми и для людей, так что разберусь, я вообще легко во всем разбираюсь. Что это пищит, а?..
– Пищит? Проклятие, это шлем!
Королев схватил лежавший на столике десантный шлем и надел его на голову. Быстро нащупал сенсор системы боевой связи – в уши ему ударил раздраженный голос Ровольта:
– Тор, Тор, ты меня слышишь?
– Я здесь, Барт. Что?..
– У нас беда, Тор. Тут налетели из-за холмов эти чертовы трэмпы, и я не могу подняться – у них есть бластеры.
– Трэмпы? Какие трэмпы, Барт?
– Разбойнички, кол им в глотку, бродяги! Они окружили нас в молельном доме – достать я их не могу, но и они меня не выпускают.
– Как называется селение?
– Селение? Банхилл. Возьми Кейна, он знает дорогу!
– Не стоит… держись, я сейчас. – Торвард сдернул шлем с головы и повернулся к встревоженному Борзенцу:
– Ник, ты знаешь дорогу на Банхилл?
– Что случилось? Трэмпы?
– Да. Они заблокировали моего друга, Мерсара и эту… Милен. Ты полетишь со мной?
– Разумеется – я вроде бы у тебя на службе! Ты летишь на этом своем скутере?
– Постарайся не выпасть на повороте… садись!
«Ронг» прыгнул в небо. Опустив забрало шлема, Торвард набрал максимальную высоту и развернул скутер в сторону реки, чьи ленивые воды серебрились среди деревьев на западе.
– Давай на тот берег! – крикнул Борзенц. – Банхилл там!
– Понял! – проорал в ответ Торвард.
Через минуту утробно ревущий скутер промчался над рекой, чуть сбросил скорость и накренился в правом вираже. Борзенц изо всех сил уцепился за скобы-поручни под своим сиденьем; за густой рощей показались круглые крыши поселка, между домами деловито сновали какие-то люди на серых верховых животных.
– Где здесь молельня?
– Ближе к центру, командир!
– Ага, это, наверное, там, где дым, – это им Барт чертей дает!
«Ронг» с воем пронесся над головами всадников, нетерпеливо гарцевавших в окружающих молельню переулках – смертоносный огонь Ровольта не подпускал их ближе.
Удерживая правой рукой руль, Торвард выдернул из-за спины свой «нокк», ударом о колено сбросил предохранитель и развернулся. Излучатель с гулким грохотом выплюнул четыре ослепительно голубые струи – люди в тесных улочках в панике бросились на площадь перед молельным домом, попадая под прицельный огонь Ровольта.
Скутер несся по кругу, «нокк» в руке Королева продолжал грохотать, вздымая внизу клубы перемешанной с кровью пыли, – он умолк только тогда, когда пустой магазин, сухо щелкнув на прощание, полетел вниз, в желтый туман полыхающих улиц.
Торвард бросил руль и тремя стремительными движениями вогнал в казенник излучателя новый. Замерший было в воздухе скутер снова взвыл двигателем и полез в небо.
– Они удирают! – закричал Борзенц. – А у меня заряды кончились – как назло!..
– Хрен с ними, – ответил Королев. – Вон и Барт!
Из-за соломенного треугольника молельни быстро поднимался второй «Ронг» с тремя силуэтами на спине. Пройдя над ним, Торвард помахал излучателем и резко крутнул рукоять акселератора.
– У-уу, какой класс, – восхитился Борзенц, вытирая пальцами слезящиеся глаза. – Вот это ощущения, да-а…
– Все в порядке? – к опустившемуся во дворе скутеру спешил встревоженный Пройсс. – Где Барт?
– Вон он, – Торвард небрежно махнул рукой в небо за спиной. – Все нормально. Но как они разлетались во все стороны! Видел бы ты, что делает с людьми эта пушка!
– Это точно, – подтвердил Борзенц. – С таким оружием я готов воевать против кого угодно! Слушай, ты дашь мне полетать на этой штуковине?
– У тебя будет собственный, – улыбнулся Королев, хлопнув его по плечу. – Ха-ха, мы надерем им уши! А вот и Ровольт.
Двигатель приземлившегося скутера умолк, ухмыляющийся Ровольт спрыгнул на плотно утоптанную глину внутреннего дворика и, дурачась, ткнул Торварда кулаком в грудь:
– Ты поспел вовремя, старина. Позволь представить тебе миледи Милен, столь славно тобою спасенную.
– Просто Милен? – учтиво улыбнулся Королев, поворачиваясь к стоящей рядом с ним высокой стройной женщине.
– Просто Милен, – кивнула та. – По некоторым причинам… Хочу поблагодарить вас, милорд…
– Пустое, – махнул рукой Торвард. – Пройсс?
– Стол готов, командир.
Две молоденькие девушки в светлых накидках заканчивали сервировку традиционного низкого столика под соломенным навесом. Пройсс взмахнул рукой, приказывая им убраться, и первым шагнул на глиняный подиум.
– Прошу, господа…
Торвард уселся в предупредительно подставленное хозяином кресло и негромко спросил:
– Где Кейнкросс, Эл?
– Он будет через час, – так же тихо ответил энергетик. – Что-нибудь важное?
– Ничего особенного… Итак, Барт?
Ровольт поскреб затылок и достал сигарету.
– Все в порядке. Милен здесь с положительным ответом.
Королев перевел взгляд на породистое загорелое лицо молодой женщины. Она ответила ему спокойной уверенной улыбкой, в глубоких темных глазах блеснули задорные искорки.
– Ваша специальность, Милен?
– Штурман первого класса. Вас интересует суммарный налет? Он довольно велик для моего возраста.
– Я не астронавт, – мягко усмехнулся Торвард. – Кораблем командует лорд Ровольт. Я всего лишь возглавляю наш нарождающийся клан. Вам приходилось летать на тяжелых кораблях?
– Я была штурманом на дальнем крейсере класса «Зеро».
– Следовательно, вы с Авроры? Если так пойдет и дальше, то старшие офицеры борта образуют этакую аврорскую диаспору – вы, Ровольт, Кейнкросс… Что ж, давайте поговорим предметно. Мне хотелось бы быть уверенным в своих людях. Я полагаю, Барт вкратце разъяснил вам суть моих требований?
– Да, конечно, – женщина на секунду замялась, – мне ясны ваши цели… и меня вполне устраивает способ их достижения. Впрочем, какая разница? У меня нет ничего и никого – а вы, в конце концов, предлагаете какую-то перспективу.
– Я предлагаю работу, – жестко произнес Торвард. – Работу грязную и весьма далекую от легальной. Я предлагаю вам кресло второго штурмана пиратского клана. Это забава не для слабонервных. Если вы чувствуете, что в какой-то момент в вашей душе может проснуться нечто, напоминающее страх или, тем паче, гражданскую совесть, вам лучше сразу сказать мне «нет». Повторяю, я должен быть уверен в своих людях.
– Страх? – горько усмехнулась Милен. – Совесть? Забудьте свои сомнения, милорд. Вы видите перед собой людей, которым некуда больше бежать – наш бег окончен. Здесь, на этом Богом проклятом Оксдэме, наша конечная остановка. По крайней мере для меня точно – я здесь просто не выживу.
– Вот как? В таком случае я приказываю вам забыть эти пораженческие настроения и навеки проклясть ваше ощущение обреченности. Я не желаю видеть в рубках людей, ощущающих себя неудачниками. Не же-ла-ю! Прошу это запомнить! Так, – Торвард отхлебнул из деревянного кувшинчика и легонько стукнул ладонью по столу, – Ровольт!
– Слушаю, командир.
– К вечеру всех наших людей переодеть и определиться с личными тренажерами. Тренировки начинаем с завтрашнего утра. Борзенц! Кейн говорил мне, что у вас есть подходящие мне люди?
– Так…
– К вечеру они должны быть здесь. Успеешь? Хорошо. Все свободны, господа. Через час после заката – сбор, получение обмундирования и инструктаж на завтра. Ровольт, останься.
Полковник вернул свою уже приподнятую задницу в плетеное креслице и невозмутимо забросил в рот горсть мелких оранжевых ягод из стоящей на столе вазочки.
– Ты круто начинаешь, Тор.
– Иначе я не умею. Мне нужен слаженный и дисциплинированный экипаж – мы, кажется, не на пикник собираемся. Вот что, Барт… людей следует переодеть – нам ни к чему толпа оборванцев. Слетай на яхту и привези десяток десантных комбинезонов. А для меня захвати имперский офицерский мундир – он лежит в моем кофре, в третьей каюте.
– Ладно… Но, Тор, мы не сможем тренировать всех сразу!
– У нас будет время… в течение перелета. Я хочу отправляться сразу, как только мы наберем десятка полтора человек. Кейн внушает мне доверие – он мужик толковый, это сразу видно. Он справится, я уверен.
– Хорошо. – Ровольт встал и оправил на себе пропыленный комбинезон. – Думаю, не сегодня завтра мы стартуем.

* * *

Ровно шипящие вентиляторы не справлялись с повисшим в рубке дымом – его было слишком много, в тесное помещение набилось восемь человек, и почти все они нервно курили, стряхивая пепел прямо на ковер. Яхта начинала второй виток вокруг громадной желтой планеты никому не известной системы, упрятанной в глубине мощного пылевого облака. Медовый диск, задернутый сумрачной пеленой плотной и ядовитой атмосферы, занимал всю площадь экранов без остатка – края его терялись за пределами обзорного поля корабельных «глаз».
«Валькирия» молчала. Торвард вновь и вновь нажимал на выпуклый сенсор массивного транскодера, который висел у него на поясе, но система опознания корабля не отзывалась. Народ в рубке тихо психовал – брошенная Крейнкроссом фраза по поводу возможного отказа систем защиты от вторжения изрядно испортила настроение всем пассажирам яхты.
– Я меняю орбиту. – Ровольт смахнул со лба мелкие бисеринки пота и решительно положил руку на моторную панель.
– Хорошо, – кивнул Королев, – снижайся. В конце концов, я и в самом деле не знаю, с каких высот следует начинать вызов, – речь шла только об тормозном ограничении в пятьсот километров.
Яхта ощутимо качнулась, в корме глухо ахнул маршевый двигатель. Прикусив губу, Ровольт бросил кораблик в верхние слои атмосферы – по экранам понеслись белесые клочья тумана, довольно странного на такой высоте.
– Ниже, Барт, – процедил сквозь зубы Торвард.
Ровольт шумно выдохнул и сжал штурвал, его тонкие пальцы побелели, став похожими на щупальца леггах, с которыми Королев сталкивался когда-то по службе.
– Черт бы нас побрал, Тор!
– Ниже! Это все шутки моего дедушки… НИЖЕ!
Вновь раздался приглушенный кашель марш-мотора. Картинка на экране понеслась с головокружительной быстротой. Пронзительно взвыли дюзами носовые тормозные двигатели… и через секунду транскодер на бедре Торварда взорвался торжествующим сытым ревом. Ответом ему был восторженный рев людей в рубке.
– Поздравляю, господа! – крикнул Королев. – Мы у цели!
– Поймал целеуказание, – доложил Ровольт. – Начинаю снижение.
Торвард бесцеремонно выдернул из зубов Мерсара горящую сигарету и сунул ее в рот; руки его чуть заметно подрагивали. Собравшиеся в рубке облепили пульт управления, приникнув к экранам, – всем не терпелось поскорее увидеть «Валькирию», ждущую их где-то там, под спудом вечного сероватого тумана. Кто-то отправился в каюты сообщить новость остальным, и вскоре в рубку стали протискиваться новые люди, наполняя ее возбужденным гулом голосов.
– Кейн! – крикнул Торвард. – Ты пойдешь со мной! У нас только два скафандра, ты не забыл? С «Валькирии» нам нужно перетащить шестнадцать комплектов.
– Разберемся, командир, разберемся!.. Скафандры должны быть рядом со шлюзами.
Яхта продолжала снижение. До поверхности оставалось уже немного, но на экранах по-прежнему не было ничего, кроме несущихся навстречу клочьев плотного тумана.
Теснота в рубке стала запредельной – сзади в узком коридорчике толпились не поместившиеся, они отчаянно вытягивали головы, силясь разглядеть экраны. Стоящий за спиной пилотского кресла Торвард напряженно всматривался в дисплей приборов – высота быстро таяла, но облака тем не менее таять и не думали.
– Переключи на сонарку, – посоветовал он Ровольту.
Полковник не успел ответить – мягко качнувшись, яхточка выскользнула из облачного слоя, и вся рубка одновременно ахнула: внизу, на далекой, еще полутемной равнине, отчетливо вырисовывался огромный черный силуэт.
Пилот выровнял траекторию, под днищем заговорили планетарные моторы, принимая на себя вес тормозящего корабля, черная туша линкора придвинулась, заполняя собой экраны. «Валькирия» просыпалась – на ее гладкой спине уже вспыхнули белые линии посадочных огней.
– Заходи с правого борта под самый нос, – скомандовал Торвард. – Кейнкросс, пошли. Экипаж! Рассосаться по каютам, собрать личные вещи и приготовиться к выходу! Идем, Кейн…
Они протиснулись через восторженно гудящую рубку и спустились на нижнюю палубу. Кейнкросс уверенно распахнул дверцу узкого стенного шкафа и протянул Королеву легкий белый комбинезон.
– Ты сталкивался с таким, командир?
– Разберусь… – Торвард стащил с себя высокие офицерские сапоги, снял синий имперский китель без погон и эмблем и расстегнул клапаны скафандра.
Кейнкросс протянул ему круглый пластиковый шлем. Впрыгнув в комбинезон, Торвард затянул шнурок в талии, нахлобучил белый шлем на голову, тщательно проверил стыковку замков и переключился на внутреннее обеспечение. Забрало шлема мягко клацнуло, герметизируя скафандр и отсекая его от внешнего мира.
– Проверка связи, – раздался в ушах голос Кейнкросса.
– Порядок, – ответил Королев. – Работаем.
Штурман коснулся сенсора на стенном пульте. Внутренняя дверь шлюза уползла в стену, они шагнули в тесную каморку шлюзокамеры, и дверь тотчас же вернулась на место. Коротко свистнули насосы. Мощная плита внешнего люка тронулась с места, из борта под ней выползла суставчатая лесенка.
– Ну что, идем? – спросил штурман, осторожно высовываясь наружу. – Правда, погодка здесь не ахти…
Торвард включил фонарь на шлеме и решительно двинулся вниз по трапу. Следом за ним спускался Кейнкросс. Равнина, на которой стоял линкор, выглядела более чем мрачно: уходящая вдаль черная стена борта терялась в сыром полумраке, насыщенном ядовитыми испарениями. Сквозь желтый туман призрачными шарами просвечивали прожекторы, горящие под гостеприимно распахнутым носовым шлюзом в сотне метров от яхты.
– Черт, – недовольно засопел Торвард, зацепившись ногой за скользкий валун. – Барт взял неверный прицел… побегаем мы тут.
Через три минуты они приблизились к цели. Здесь, под нависающей выпуклой стеной борта, ослепительный свет прожекторов успешно пробивал сумрак тумана, освещая широкую уходящую вверх лестницу парадного трапа. Торвард встал на нижнюю ступеньку, и лестница, чуть дрогнув, ожила, понесла его вверх, к сияющим огням шлюзокамеры.
Эскалатор вынес его к огромному проему внешнего люка, покрутившись еще несколько секунд, поднял стоявшего ниже штурмана и снова замер. Торвард вошел в залитую ярким голубоватым светом шлюзокамеру и завертел головой, осматриваясь. Вошедший следом за ним Кейнкросс молча подошел к внутренней стене и поднял руку к светящимся сенсорам пульта управления. По полу побежала дрожь – колоссальный, не меньше десятка метров толщиной, внешний люк медленно пополз на свое место, закрывая отверстие в броне звездолета.
Шлюзование заняло меньше минуты: мягко ушла вниз внутренняя переборка, открывая путь в длинный светлый коридор, и штурман, первым переступив через комингс, деловито устремился к выпуклым дверцам шкафов с личным забортным снаряжением.
– Держи, командир… – на пол коридора полетели объемистые серебристые кофры, украшенные имперскими орлами…
Через полчаса все восемнадцать человек уже находились на борту «Валькирии». Ожидая, пока переоденется Ровольт, последним покинувший яхту, Королев вышагивал взад-вперед по мохнатому полу коридора.
– Ну что, ты готов?.. Так, внимание! Строиться!
Сидящие на кофрах люди поднялись и выстроились вдоль стены – последним, застегивая на ходу воротник, встал на правом фланге Ровольт.
– Внимание, – помимо его воли, голос Торварда зазвучал резко и отрывисто, а руки сами собою сомкнулись за спиной. – Как вы понимаете, нам предстоит работа по расконсервации корабля. Я надеюсь, что вы сумели в общих чертах освоить специфику управления аппаратурой в своих рубках и отсеках. Сейчас от вас требуется одно: контроль над деятельностью главного корабельного «мозга», то есть тесты снизу доверху. Меня не интересуют пока что нижние палубы, меня не интересует система жизнеобеспечения – только двигатели и верхняя аппаратная палуба, поэтому слушай приказ: через шесть часов корабль должен быть готов к взлету. Старшим инженерам докладывать в командирский салон и в главную ходовую рубку. Так… Кейнкросс, Милен и Эрнандес – центральная штурманская рубка; Пройсс, Лихорев и Мак-Рей – третья палуба, генераторные ямы. Дальше… Борзенц и Вольф – верхняя аппаратная; Мерсар, Гот – вам в ходовую рубку; Морелла, Биркнер, Станкевич – двигатели. Кто это там на левом фланге зевает? Ах, это наша добрейшая миледи Линфорд! Эллен, ты у нас танкист, поэтому пойдешь с Мерсаром и Готом – пора учиться страху Божию. Так, кто у нас еще из десантников? Казаченко и Эштон, от вас все равно никакого толку, поэтому – в моторный… Морелла, заберешь их… Внимание! Что за шатание в строю? Я еще никого не отпускал. Повторяю – для особо грамотных: о любых проблемах немедленно докладывать в командирский салон и в ходовую рубку. Если что-то непонятно – спрашивайте. Постарайтесь не запутаться в капсулах внутреннего транспорта, корабль большой, потеряетесь – я вас до скончания века не найду. Все, по местам!
Строй распался. Подхватывая сумки со своими вещами, возбужденные предстоящим люди потянулись к внутренним капсулам. Торвард задумчиво извлек из нагрудного кармана толстую сигару и посмотрел на ухмыляющегося Ровольта:
– Слушай, ты веришь в реальность происходящего?
– А ты нет?
– А я нет… дай мне огня – похоже, я где-то потерял зажигалку.
– Что мы сейчас будем делать?
– Рыться в памяти «мозга» – где что лежит. Надо переодеть людей в нормальное корабельное обмундирование, разобраться с каютами – по-моему, все каюты ниже офицерской палубы завалены грузом… Идем, нам наверх, сорок шестая палуба, выше там уже батарейные.
– Какой это сектор?
– Двенадцатый, Барт, пора бы уж запомнить. Нет, все-таки я не верю… этот корабль, эта громадина – моя!

Глава 7

– Н-да. – Торвард откинулся на спинку высокого кожаного кресла и провел рукой по лицу. – Я не представляю себе, где нам все это разгружать… Дай-ка мне сигарету, Барт, – похоже, я близок к умопомрачению.
– Разгружаться будем на Оксдэме. – Ровольт протянул ему мятую пачку и прошелся по мягкому ковру роскошно отделанного командирского салона. – Мы не можем летать со всем этим барахлом на борту, ты только глянь, – он наклонился над панелью центрального командирского терминала и нетерпеливо заклацал сенсорами, – смотри, у нас завалены все десантные деки, все нижние шахты, ни одна нижняя батарея не сможет перезарядиться после первого же залпа. Я не знаю, как мы взлетим с такой перегрузкой!
Торвард развернулся вместе с креслом и поднял глаза на своего друга.
– Взлетим, Барт, взлетим… Это сейчас не главное. Нужно продумать наши действия по прибытии на Оксдэм. Наверное, сделаем так: я останусь с кораблем, займусь возведением временной базы и разгрузкой, а ты полетишь на Аврору – денег у тебя достаточно, вот и вербуй нам экипаж. Твою скорлупку мы пока сунем в сонарное гнездо на спине «Валькирии» – места там хватит, а уж без боевого сонара мы в перегоне как-нибудь обойдемся.
– Хорошо… – Ровольт посмотрел на часы и подошел к консоли внутренней связи. – Собственно, мы именно так и предполагали. Ладно… по-моему, уже пора требовать доклады с постов. А?
– Да, пожалуй.
Пальцы полковника скользнули по панели – на выдвинувшемся дисплее заморгала красная полоска готовности.
– Внимание на борту! Говорит Ровольт… штурманская рубка, Кейнкросс, как у вас дела?
– Навигационный мозг к работе готов, расконсервация систем завершена, башни астронаведения исправны… тесты закончены.
– Понял… едем дальше. Борзенц, я вас слушаю.
– Прикажешь всем собраться в кают-компании – через полчаса. Ладно? – Торвард выбрался из кресла и двинулся к высоченным дверям салона. – Я пока соберу личные комплекты.
Пройдя через короткий светлый коридор, он погрузился в лифт и набрал на панели код одной из нижних палуб. Кабина остановилась в узком ярко освещенном проходе, который вел к уходящей в темноту пыльной ленте межсекторного эскалатора.
Ощутив на себе ноги хозяина, пластиковые ступени ожили и с мягким гудением понесли его вниз; через полминуты лента замерла, и впереди вспыхнул ряд потолочных плафонов. Торвард огляделся: он стоял посреди складской линии экипажных пакгаузов, справа и слева от него тянулись ряды одинаковых нешироких дверей.
Подойдя наугад к первой из них, Королев коснулся сенсора замка и тотчас отпрянул – дверь сдвинулась с места с громким влажным хлопком… ничего удивительного в этом не было – при консервации из всех помещений корабля удалялся воздух, но тем не менее Торвард не ожидал такого шума.
– Черт! – Он шагнул через комингс и оглядел ровные ряды одинаковых темно-синих тюков с имперскими орлами на боках. – Да, все правильно, все правильно…
Сдернув с верхнего ряда шесть увесистых мешков, он не без труда разместил их на спине и двинулся в обратный путь. Лифт поднял его на сорок вторую палубу – дальше предстояло двигаться капсулой.
Через четверть часа все шестнадцать комплектов личного бортового снаряжения ждали своих хозяев в просторном помещении офицерской кают-компании. Торвард выложил их аккуратным рядом на полу перед стойкой бара, поглядел на часы и отправился в салон.
– Прогулялся? – приветствовал его сидящий перед терминалом Ровольт. – Как оно там, внизу, – привидений не наблюдается?
– Привидений я не видел… а вот двери гремят, как барабаны, – с герметичностью там не все в порядке. Идем, нам уже пора.
– Да. – Полковник отключил терминал и поднялся из кресла. – Все перетащил?
– Все, что нужно. Как доклады?
– Везде порядок… правда, Гот недоволен.
– Недоволен? Чем, черт его побери?
Ровольт вошел в светло-бежевую кабину лифта и прислонился к стене.
– Он тебе сам расскажет. Похоже, разгоняться мы будем на грани риска.
– Что-то с моторами?
– Повторю, он тебе сам все объяснит… я не в состоянии процитировать его матюги, я просто не умею так ругаться.
– Ну, Гот матом не ругается – он матом разговаривает, это ты зря…
На выходе из лифта они столкнулись с идущими по коридору Кейнкроссом и Эрнандесом – Милен шла сзади, негромко разговаривая с мотористом Биркнером. Следом за ними тянулись Морелла, Станкевич и двое десантников, которые временно остались не у дел.
– Как там у вас? – спросил Торвард, легонько хлопнув Кейнкросса по плечу.
– Нормально, – штурман поднял на него измученные глаза. – Вот поспать бы…
– Поспишь, не волнуйся. Сейчас разберемся с каютами, выставим бортовое время, и сможешь передохнуть.
Торвард отомкнул двери кают-компании универсальным командирским ключом, вошел в уютный зал с баром, бильярдом и эрзац-камином и уселся на высокий табурет перед стойкой.
– Вот это я понимаю, – восхитился Морелла, оглядывая обстановку помещения. – Вот это отделочка, да…
– А в баре что-нибудь есть? – спросил Эштон, подходя к стойке. – Ого! Может, по рюмочке, а, командир?
– Не возражаю, – улыбнулся Торвард. – Милен, ты не откажешься налить виски усталым мужикам?
– Что с вами делать, – лукаво вздохнула женщина. – Придется… Надеюсь, усталые мужики не станут потом приставать ко мне?
В коридоре хлопнули двери лифта, послышались торопливые шаги и гундосая скорострельная матерщина, прерываемая раскатами урчащего хохота.
– Гот, – выдохнул Ровольт.
–…и Борзенц, несомненно, – кивнул Торвард, принимая из рук Милен высокий стакан с ледяным напитком.
Первым в кают-компанию вошел Мерсар с потухшей сигарой в зубах – сигара делала его похожим на провинциального авантюриста средней руки, – а следом за ним, ругаясь и отчаянно жестикулируя, ввалился квадратный лысоватый Райнхард Гот, напоминавший Торварду жизнерадостного краснорожего гнома. За широкой спиной Гота басовито похохатывал Борзенц, держащий за руку удивленно хлопающую синими глазами светловолосую Эллен Линфорд, замыкал процессию невозмутимый шваброобразный Ульрих Вольф, недавний майор аврорских ВКС.
– Прекратите этот шум, – с трудом удерживаясь от смеха, приказал Торвард. – Гот, ты и на флоте так орал в присутствии командира экипажа?
– Э? Что? – опешил пилот. – Тысяча драконов! То есть я хотел сказать – прошу прощения! Шеф, у нас возникли небольшие проблемы – я хочу сказать, это не смертельно, но, лопни моя задница…
– Боже мой, – вздохнул Ровольт, – Милен, налей ему стакан, парню нужно чем-то заткнуть пасть и занять руки, а то его задница в самом деле… это, знаешь ли, запросто – а на кой черт нам пилот с треснувшим очком?
– Кого еще нет? – спросил Торвард, обводя взглядом помещение. – Пройсса нет. Где эта публика? Неужели заблудились?
– Вот Пройсс, – ответил Кейнкросс, первым услышавший звук лифта.
Вошедший энергетик по привычке поднес ладонь к правому виску и открыл рот для доклада, но увидев перед носом протянутый ему стакан, несколько смутился и осторожно присел на край табурета у стойки.
– Так. – Торвард хлопнул в ладоши и поставил на стойку свой бокал. – Начинаем. Штурман?
– Здесь штурман. – Кейнкросс выбрался из кресла и поскреб кончик носа. – У меня все в полном порядке. Системы исправны и боеготовы, навигационный пост готов к взлету и расчету любого курсового маневра. Проблем с работой на аппаратуре не возникло – по крайней мере у меня… Остальное, в общем-то, тоже терпимо. Разумеется, потребуется еще какое-то время…
– Благодарю… Пилоты?
– У нас проблема, – вскочил Гот.
– Какая? Что-нибудь непонятно?
– Что там может быть непонятного! Дело совсем не в этом, командир.
– А в чем же? Барахлят исполнительные звенья?
– Нет… не так драматично. Дело в том, что линкор перегружен почти до предела, еще полсотни тонн – и все, мы будем разгоняться на грани схлопывания. В данный момент тяговооруженность двигателей находится на уровне, достаточном для достижения базовых динамических характеристик… но – это уже почти предел. Для того, чтобы вывести движки на полную мощность, то есть расконсервировать их полностью, нам нужно… э-ээ, Морелла, что мы там с тобой насчитали?
– Недели две, – ответил с места моторист. – Сейчас мы просто не можем как следует разогреть чашки, и это совершенно естественное явление, оно никоим образом не выпадает из консервационных расчетов по системам.
Торвард взял со стойки свой стакан и вопросительно посмотрел на Ровольта. Полковник скривился и развел руками.
– Ждать две недели? Черт с ним, я полечу один.
– Может, рискнем?
– Ты знаешь, чем заканчивается такой риск? Мы схлопнемся на разгоне – вот тебе и весь риск. Если движки не дадут форсаж в Л-точке, мы превратимся в блин, ты понимаешь? От соотношения тяга-масса убежать невозможно.
– Хорошо… пусть так. Пройсс, что у тебя?
– Все кроме шестнадцатого сектора. Поляризация в норме, интенсивность потока удовлетворительная – через шестьдесят-семьдесят часов генераторы будут готовы принять полную боевую нагрузку. К старту все готово уже сейчас, ямы потянут разгон.
– А что шестнадцатый?
– А там щит-боксы завалены каким-то барахлом в ящиках, я его не включал.
– Ах да, это же низ? Там ямы трюмного обеспечения. Ну, они нам пока и не нужны, так что это не проблема. Так, глаза наши, Борзенц, как дела у тебя?
– Порядок, шеф. Я прогнал тесты по сопряжениям – все работает, никаких сбоев. Я успел заглянуть и в боевые сегменты – тоже все нормально, по крайней мере на уровне тестов. Точнее я пока сказать не могу, потому что для этого нужно разбираться с палубными баллистическими «мозгами»…
– Системы поиска и наведения уже проснулись и ждут команды на стартовые тесты, – добавил Вольф. – Если не будет возражений, я хотел бы заняться ими в ближайшее время.
– Безусловно, – кивнул Торвард. – Ну что ж, всем спасибо. Осталось три вопроса. Прекратите зевать Бога ради! Потерпите минуту, я все понимаю и не собираюсь вас надолго задерживать. Все вы замечательно справились со своей работой и сейчас пойдете спать.
– Двадцать часов, между прочим, не спали, – буркнул кто-то.
– Две минуты вас не убьют… так. Первое – время. Система жизнеобеспечения запрограммирована на базовые двадцатичетырехчасовые сутки, поэтому я ставлю бортовое время так – сейчас двадцать один ноль-ноль. Подъем – в восемь часов, чтобы вы успели выспаться. Вопрос второй – ваши каюты. Вот ключи: я кладу их на стойку. Спускаетесь на сороковую палубу и занимаете офицерские каюты с первой по шестнадцатую. Потом я разберусь, кто у нас старший офицер, а кто младший… это не принципиально. И последнее – здесь под стойкой лежат мешки. Каждый берет себе по мешку. По одному, Мерсар, не делай такие жадные глаза. Завтра в восемь двадцать все собираетесь перед дверью кают-компании и ждете меня. В восемь ровно я дам по кораблю сирену боевой тревоги. И не опаздывать! Все приходят одетые по форме – по той, которая лежит в мешках. Все! Все свободны, спокойной ночи.
– Можно еще стакан, командир?
– Спать, док, спать! Пить будешь на базе – и под моим личным присмотром.
Разобрав ключи и тюки с обмундированием, люди отправились к лифтам. Когда наконец чавкнула последняя дверь, унося с собой посмеивающегося Биркнера и сонно ругающегося Гота, Ровольт слез со своего табурета и прошел за стойку.
– Стадо, – проронил Торвард, массируя виски.
– Почему же? – возразил Ровольт. – Это твой экипаж – и, поверь мне, это будет превосходный экипаж. Отличные ребята, ты сам видел, с какой скоростью они освоили тренажеры! А отсутствие организованности – ты же сам знаешь, что даже роту невозможно слепить в один день, люди должны притереться друг к другу, понять, кто на что способен.
– Это я так, – отмахнулся Королев. – Просто ворчу… Конечно, ты прав, ребята неплохие, я с тобой совершенно согласен.
– Тебе виски? – спросил Барт.
– Ага… только чуть-чуть. А то людям пить запрещаем, а сами… Знаешь, совсем как сержанты в Академии – уложат роту кадетов спать, а сами жрать виски. У вас на роту было по три сержанта?
– У нас было по два на взвод… Кого там черт несет?
Из коридора донеслось шипение лифта. В кают-компанию вошла Милен:
– Я подумала, что здесь нужно убрать…
– Ага, – осклабился Торвард. – Несомненно. Тебе не спится?
– А вам?
– У нас еще дел куча. Там с каютами разобрались без проблем?
– Да какие тут проблемы? Кто какой ключ взял, тот там и поселился. Ведь каюты одинаковые. У нас на крейсерах командиры в таких апартаментах не живут. Гот, бедный, чуть не упал, когда увидел.
– Пусть привыкает. Остальные как?
– Я на них не смотрела. Эллен свою даже не открывала.
– Это было ясно с самого начала. А ты что, ревнуешь?
– Ревную? Господа, я почти десять лет провела на флоте…
– Да, я понимаю… Нормально, Ник Борзенц ее в обиду не даст. Хе! А, Барт?
– Ага, – зевнул полковник. – Ты меня вообще-то куда-нибудь поселить думаешь? Или мне тут, под бильярдом, улечься?
– А-аа, черт возьми, в самом же деле! Держи, – Торвард сунул руку в карман и вытащил прозрачную пластинку штрих-ключа. – Это тебе.
– Это что?
– Апартаменты старшего офицера борта. Сорок шестая палуба, каюта номер два. Первая – это моя, командирская, она соединяется с салоном и боевой рубкой. Я думаю, что твое жилище тоже очень ничего. Милен, не желаешь полюбоваться?
– Я думаю, что смогу уснуть в одиночестве, – кокетливо улыбнулась женщина. – К тому же у вас – куча дел…
– Это ты зря, в твоем возрасте уже вредно спать в одиночестве. Впрочем, все еще успеется… Идемте, господа, я уже и сам не прочь вздремнуть.

* * *

…Торвард проснулся в семь часов по бортовому времени и первые несколько секунд не мог сообразить, где он находится: роскошная спальня, погруженная в зеленоватую дрему дежурного освещения, выглядела до того непривычно и даже чужеродно, что вполне могла оказаться продолжением сна. А снилось ему нечто муторное: обожженные и залитые кровью каменные коридоры, струи вязкого алого дыма, пытающиеся расплющить его тело и втянуть его в щель между плитами щербатого пола… С тяжелым вздохом он сел на кровати, продрал пальцами запекшиеся от долгого сна глаза и посмотрел на свои часы. Было без двух семь.
Санузел с бассейном и гелевой ванной примыкал к спальне, перед тонкой инкрустированной серебром дверью валялся смятый комок сорванной вечером консервационной пленки. Пройдя через капсулу душевой кабины, Торвард плюхнулся в неглубокий бассейн с прохладной ароматной водой и несколько минут лежал не шевелясь. Спутанные мысли постепенно приходили в порядок.
Все было слишком, слишком непривычным: и кричащая роскошь командирских апартаментов, и лаконичное изящество светлых коридоров, и прямо-таки физически ощущаемое мрачное величие миллионов тонн металла и пластика, из которых складывался колоссальный смертоносный монстр. «Валькирия»… Воплощение мощи и славы грозной древней Империи, гордый черный дракон… Не одну сотню лет ждала ты того, кто вернет тебя в родную стихию, бросит в стремительный ураган поединка, швыряя перчатку в лицо Судьбы. Ты ждала не зря: сейчас тебе завидуют тени всех твоих давно павших сестер… Еще бы, ведь тебе предстоит сражаться со всем миром!
– Да, – прошептал Торвард, выбираясь из бассейна. – Со всем миром… Что ж, посмотрим, кто кого.
В объемистом стенном шкафу его ждал личный гардероб – так хотел старый маршал, – и, распаковав хрустящие черные пакеты, Торвард с ним согласился. Роскошные старинные наряды выглядели зловеще: камзолы мрачных тонов были изукрашены загадочными серебряными узорами, узкие брюки несли вдоль шва тонкую серебристую бахрому, даже каблуки высоких остроносых сапог поблескивали замысловатой вязью инкрустации.
Перебрав три костюма, Торвард остановился на черном. Первый взгляд в зеркало заставил его содрогнуться – к себе ТАКОМУ надо было привыкать. Старинная одежда придала его мускулистой фигуре неожиданное изящество: приталенный камзол подчеркивал гибкость тонкой талии, а высокие сапоги на скошенном узком каблуке делали небрежно-элегантной самую неуклюжую позу.
С одеждой все было ясно, шкафы ломились от обилия пухлых черных пакетов. Торвард убрал распечатанные костюмы, глянул на часы и потянулся к принесенной с яхты сумке: дело шло к восьми, следовало позавтракать и идти в рубку командира, чтобы включить сирену. Заниматься камбузами пока было некому, поэтому все его люди имели запас консервов, захваченный с корабля Ровольта. Торвард нисколько не сомневался в том, что продовольственные запасы линкора сохранились в лучшем виде – консервация корабля подразумевала консервацию ВСЕГО, что находилось на борту, и продскладов в том числе, а прошедшие столетия являлись отнюдь не крайним сроком ожидания. Но сейчас ему было не до камбузов. Перегон до Оксдэма экипаж протянет на своих запасах, а там уж они разберутся – и с камбузами, и со всем остальным.
Завтрак был прерван появлением Ровольта.
– Я решил, что лучше встать пораньше, – объяснил он в дверях. – Слушай, дружище, ну и видик же у тебя! Откуда этот древний шик?
– Тебе не нравится? – Торвард ревниво глянул в огромное зеркало на стене холла.
– Как раз наоборот, тебе идет… Тоже наследство?
– Разумеется. Ты уже позавтракал?
– Да. Давай поторопись, уже почти восемь.
– Без десяти… Присядь, я сейчас.
Быстро допив кофе, Торвард застегнул на бедрах пояс с пустой пока еще кобурой и вышел в холл.
– Эти ботфорты изменили твою походку, – ухмыльнулся Ровольт. – Ты стал каким-то… стремительным, что ли. Раньше ты ходил не так.
– Каблуки, – пожал плечами Королев, отмыкая тяжелую дверь командирской рубки. – Заходи.
Просторное помещение было залито ярким светом потолочных плафонов. В боевой обстановке освещение изменялось – верхний свет уступал место мягкому полумраку, создаваемому козырьками пульта и стоек с аппаратурой. Отсюда можно было управлять действиями всех боевых постов корабля, напрямую выходить на любой коммутирующий узел и на любой «мозг». При необходимости в командирской рубке могли работать три человека: сам командир корабля, старший штурман и офицер связи. Огромные вогнутые экраны позволяли видеть все, что видели пилоты в центральном ходовом посту.
Здесь, в командирской рубке, находились главные визирующие «ключи» корабля: команда «ключ на старт» или «ключ на залп» могла исходить только от командира или от старшего офицера, находящегося в рубке. Рубка управляла системами дальней связи, рубка давала команду на открытие десантных деков, без визы рубки невозможны были любые курсовые эволюции, отклоняющие корабль от заявленного штурманом карт-лайна; в уютном светлом зале сходились миллионы ниточек-нервов огромного корабля.
– Честно признаться, я здесь не очень-то ориентируюсь. – Ровольт уселся в высокое кожаное кресло перед пультом и от греха подальше сунул руку в карманы комбинезона. – Где тут сирена?
– Не спеши, у нас еще две минуты. – Торвард сел рядом с ним и пробежался пальцами по панели наружного обзора. Экраны озарились тусклым светом туманной равнины. – Вот и твоя скорлупка… стоит, родимая.
– Я думаю, угонять ее тут некому, – улыбнулся Ровольт.
– Да, вероятно… а вот тебе и сирена.
Помещения линкора пронзил истошный рев, способный прервать самый крепкий сон, – он проникал в каждую щель, от него, казалось, дрожали даже мощные лепестки межсекторных диафрагм в лабиринте нижних палуб. Торвард отнял руку от сенсора. Сидящий слева Ровольт сунул палец в ухо и недовольно пробурчал:
– С ума сойти, даже здесь слышно! А что творится в отсеках?
– Да, там, пожалуй, шумно.
– Шумно? Да от такого шума в Хибернаторе можно проснуться!
– Привыкнешь. – Торвард отключил сирену и вытянулся в кресле. – Сегодня мы вылетим, Барт… Сперва уйдешь ты – потому что иначе «Валькирия» сожжет при взлете твою яхту, – а потом и мы. Сколько тебе нужно времени, чтобы добраться до Авроры?
– Десять-двенадцать суток. Отсюда ближе… Но когда я вернусь – это другой вопрос. Конечно, я не собираюсь торчать там долго, но ты сам понимаешь ситуацию.
– Н-да, понимаю… понимаю. Знаешь, у меня к тебе такая просьба – доберись до Брэдхэма, это недалеко, и найди в моей бригаде мастер-сержанта Эдгара Лумиса. Если ты толково объяснишь ему ситуацию, он пойдет с тобой, не задумываясь. Эдди дорог мне… когда-то он вынес меня на своей спине из огня.
– Хорошо. Я перезаряжусь на Авроре, и это не составит проблемы. Эдгар Лумис, да? Сто шестая бригада, если я не ошибаюсь?
– Точно, сто шестая. Ну что, двинули?
– Идем, командиру не пристало опаздывать…
У дверей кают-компании их уже ждали. Переодетые в синие облегающие комбинезоны офицеров имперских ВКС, люди мало отличались от тех, кто когда-то нес вахту в боевых постах «Валькирии». Разве что прически да отсутствие погон и эмблем на рукавах выдавали их принадлежность к другому времени.
– Доброе утро, – приветствовал свой экипаж Торвард. – Все здесь?.. Отлично, заходите.
Люди заняли кресла перед голографическим камином, развернув их к бару, а Торвард зашел за стойку и некоторое время молча возился там, наливая себе тонизирующую смесь.
– Сегодня мы стартуем, – сообщил он, устраиваясь на высоком табурете под стойкой. – Команда «ключ на старт» будет дана через полчаса. Необходимо решить вопрос с вахтами. Я думаю, сделаем так: весь перегон расчетам придется провести на постах. Вахты – по восемь часов на нос, спать будем в рубках. Ясно? Так… по поступлению команды штурмана готовят курсовой расчет. Взлет – после утверждения карт-лайна. Да, вот еще что: лорд Ровольт нас на время покидает, поэтому в его отсутствие функции старшего офицера ложатся на Кейнкросса. Вопросы есть?
– Состав расчетов, командир? – приподнялся штурман.
– Состав прежний. В ходовой рубке работают Гот, Мерсар и я. Эллен пойдет в аппаратную к Борзенцу, в остальном – без изменений. Все? Хорошо… по местам, начинаем предстартовые тесты.
Он вышел первым, оставив кают-компанию открытой – на тот случай, если кому-нибудь захочется промочить горло в свободное от вахты время. Лифт опустил их с Ровольтом вниз, к правому носовому шлюзу, рядом с которым ждала хозяина хрупкая яхта.
– Так я и полечу со всем тем барахлом, что лежит в трюме, – улыбнулся полковник.
– А я и не думал ее разгружать, – возразил Королев. – Это, как ты выразился, барахло поможет тебе быть более убедительным, а? Да и убережет в случае чего.
– Тоже верно…
Ровольт распахнул один из шкафов в коридоре и принялся переодеваться в имперский скафандр.
– Свои два я оставлю тебе, – сказал он, – на память. Носи на здоровье.
– Последнее, – остановил его Торвард, задержав на полпути руку со шлемом, – я смогу с тобой связаться. Точнее, я смогу достать тебя по прибытии на Оксдэм. Ты, конечно, мне не ответишь, но услышать меня сможешь. Давай договоримся так: я выйду в эфир на основной боевой частоте аврорского флота… годится?
– Это может быть рискованно.
– Не страшно… просто модуляторы «Валькирии» настроены на более высокий диапазон, и стандарт Т2-Т4 – это самый низ их диапазона. А если кто-то и услышит – что с того? Твой позывной… что бы такого придумать?
– Пускай будет «Зеро», – хмыкнул Ровольт.
– Хорошо, пусть так. Ну, – Торвард хлопнул друга по плечу, – удачи!
– Тебе того же! Будь внимателен при посадке.
– Обязательно.
Торвард постоял в коридоре, глядя, как закрывается массивная внутренняя дверь, бросил взгляд на часы и поспешил в свою рубку.
Огромный командирский пульт уже жил своей жизнью, мигал сотнями контрольных огоньков, по тускло светящимся окошкам дисплеев неторопливо ползли ряды цифр, отображая процесс тест-прогона систем в постах. Торвард плюхнулся в кресло и включил обзорные экраны. Яхта под бортом линкора готовилась к взлету, из потемневших раструбов ее дюз сыпались струйки зеленых искр. Танец искр становился все более веселым – и вот они пропали, уступив место ровному потоку неяркого изумрудного пламени. Приплюснутое тело небольшого корабля качнулось и стремительно пошло вверх, уходя из обзорного поля видеоглаз «Валькирии».
Торвард вздохнул и протянул руку к прозрачной крышке стартовой панели. Его палец коснулся выпуклого круглого сенсора – панель утробно булькнула в ответ, и на центральном ходовом дисплее вспыхнула алая надпись: «Предстартовая статическая».
– Командир, ответьте по боевой, – раздался под потолком голос Кейнкросса.
– Слушаю, – отозвался Торвард, включив громкоговорящую линию.
– Курсовой расчет выполнен. Ты готов принять карт-лайн?
– Так быстро? – удивился Королев. – Когда ты успел?
– Я начал еще вчера. У нас получается сорок шесть часов с финишем на орбите внешней планеты системы.
– Хорошо, пошел карт-лайн!
– Есть карт-лайн!
Отбарабанив сенсорами утверждение, Торвард переключил связь на общую линию:
– Внимание, по борту. Объявляю предстартовую готовность номер один. Даю десять минут на окончание тестовых прогонов, по истечении этого срока – доклады в ходовую рубку. Гот!
– Я, командир.
– Начнешь принимать доклады. Все! Ходовая, ждите меня.

Глава 8

Ходовая рубка уже была переключена на боевой режим освещения: в малиновом полумраке разноцветная мозаика пульта казалась каким-то сказочным живым ковром, а люди в высоких креслах походили на сосредоточенных синих призраков. Гот работал с Борзенцом, выбирая стартовую орбиту и курс разгона за пределами системы, Мерсар что-то считал на выдвинутой панели малого навигационного вычислителя. На появление в рубке командира они не отреагировали. Гот встрепенулся, лишь когда ощутил чужую руку на своем плече.
– Пересядь вторым, – сказал Торвард. – Мерсар, займи место координатора.
– Доклады экипажа я принял, – сообщил Гот. – Все готовы.
– Готовы, значит, готовы… – Торвард сел в кресло первого пилота и надел на голову тонкий обруч системы боевой связи.
Быстро окинув взглядом хорошо знакомый ему пульт, он положил левую ладонь на рукоять моторной панели.
– Экипаж, внимание! Предстартовая осевая!
По полу пробежала едва ощутимая волна вибрации. Стремительно запрыгали цифры на моторном дисплее.
– Кормовой двигательный пост дает норму, – сообщил Морелла.
– Я вижу… внимание… отрыв.
Нижние палубы пронзил адский рев, отчетливо слышный даже в ходовой рубке. Изображение на экранах качнулось, медленно пошло вниз, качнулось снова и вдруг дернулось вверх; гигантское тело линкора содрогнулось и замерло, сотрясаемое зудом непонятной дрожи.
– Не тянут опорные! – крикнул Гот. – Мы свалились!
– Морелла, что с тягой? – рявкнул Торвард, не обращая внимания на пилота.
– Все в норме… я не вижу сбросов.
– Ч-черт! – Королев прикусил губу и решительно сдвинул рукоять опорной линии за красную черту стартовой нагрузки – теперь мощности должно было хватить даже для подъема очень тяжелой планеты.
Огромные «ноги» «Валькирии» оторвались от каменистой равнины, и корабль, сохраняя горизонтальное положение, медленно пошел вверх, поддерживаемый ураганным пламенем спрятанных в его брюхе нижних планетарных дюз.
Высота росла. Три пары глаз сверлили зеленоватый прямоугольник дисплея, на котором неспешно шевелились красные цифры. Перегруженный линкор медленно, слишком медленно лез в туманное небо желтой планеты, словно не желая расставаться с привычным стойлом, в котором ему выпало провести не одну сотню лет.
– Хватит, – выдохнул Торвард, рывком перебрасывая распределительный рычажок на панели. – Гот, потянули!
Линкор просел на пару километров, но в корме уже взревели, раскаляясь, колокола огромных – каждая размером с добрый стадион – маршевых дюз, и корабль, круто задрав острый нос, рванулся вперед, стремясь вырваться за пределы сумрачной пелены атмосферы.
– Это, конечно, нужно делать не так, – прошептал Торвард. – Но не с нашей нагрузкой.
– Вышли, – сказал Гот и вытер вспотевший лоб. – Вышли. Штурман, курсы прохода?
– Даю, – ответил напряженный голос Кейнкросса.
– Вижу… командир?
– Да, бери управление. – Королев откинулся на спинку кресла и зашарил по карманам камзола в поисках сигарет. – Сам справишься?
– Без вопросов. Нам нужно часа три, я пойду по параболе в обгон крайней планеты, мы сможем оттолкнуться от ее поля.
– Хорошо… дорога чиста?
– Мы посчитали, все в порядке. К тому же этой махине не страшны мелкие возмущения вроде комет и каких-нибудь булыжников. Мы их даже не заметим.
Торвард раскурил сигарету и посмотрел на экраны. Желтая планета осталась за кормой, теперь «Валькирия» неслась в голубоватой пыльной мгле, подсвеченной равнодушным диском сияющей по правому борту небольшой звезды. Гот вел корабль с уверенностью опытного старого пилота – каковым он, собственно, и являлся, да только летать ему приходилось совсем на других машинах… В гундосом толстяке можно было не сомневаться, талант есть талант, то, что дано человеку судьбой, потерять невозможно – и, с другой стороны, без этого эфирного дара чужого коня на ходу не оседлаешь, а Гот овладел штурвалом «Валькирии» именно на ходу.
«Н-да, пилот у меня что надо, – подумал Королев, разглядывая сосискообразные пальцы Гота, небрежно лежащие на штурвале, – и Мерсар вроде ничего, ориентируется… хотя, конечно, ему место не здесь, а в лазарете – раненых, я думаю, мы ему обеспечим. Дай только Бог, чтоб их было поменьше. Впрочем, все знают, на что они идут. Кто-то найдет свою смерть, а кто-то и удачу – такова жизнь. Да… вот только, как будет выглядеть эта самая удача?»
– Легли на курс прохода, – сообщил Гот. – Переключаю на автопилот.
– Навигатор подтверждает, – продолжил Кейнкросс. – Срок прохода – два часа десять минут, разгон с ходу.
– Ну и слава Богу. – Пилот убрал руки со штурвала и поскреб лысую макушку. – С разгоном проблем не будет, командир, это я гарантирую. Мы тут кое-что пересчитали по новой, мать его… наш гроб в полном порядке – клянусь виселицей, это даже странно, я имею в виду его возраст. Э? Вы что-то сказали, командир?
– Нет-нет. – Торвард хлопнул его по плечу и повернулся к Мерсару:
– Дак, махнул бы ты в кают-компанию, а? Пить хочется, как перед смертью.
– Пить или выпить? – ухмыльнулся Мерсар, выбираясь из кресла.
– Выпивать ты будешь на базе – я, кажется, уже говорил об этом. Вот сядем, тогда и гуляй, время у тебя будет.
– Он погуляет, – хохотнул Гот. – Он погуляет… вы, командир, еще не видели, как он гуляет, – но, клянусь своей задницей, вы это увидите.

* * *

Место посадки указал Борзенц – и, после короткого размышления, Торвард с ним согласился. Затерянное в горах, ровное, как стол, плато подходило наилучшим образом – размеры его вполне позволяли воткнуть меж скал многокилометровую махину линкора, а зияющие тут и там темные каверны пещер должны были со временем превратиться в хорошо защищенные пакгаузы.
Оставалась проблема ювелирности самой посадки, но Гот сумел подтвердить свою репутацию универсального аса – хотя и со второго захода, так что понервничать им все же пришлось. Впрочем, это уже не воспринималось всерьез. «Валькирия» пришла на Оксдэм! Пришла без единого отказа, без единого сбоя исполнительных систем, все механизмы могучего древнего корабля работали точно и слаженно, так, словно линкор лишь вчера покинул сборочный стапель. Сомнения, мучавшие Торварда, рассеялись: корабль был полностью исправен, легендарная имперская техника с честью выдержала испытание временем, и теперь он был уверен – «Валькирия» его не подведет, она сможет пройти сквозь любую бурю, она вынесет его из любого пламени… Больше ему не придется быть безвольной марионеткой в руках Судьбы, нет! Он будет играть в свою игру и по своим правилам!
Экипаж потянулся к шлюзу – людям не терпелось увидеть ослепительное солнце; здесь, в горах, летнее утро было необыкновенно ярким, оно расцвечивало мрачные клыки скал щедрыми мазками радостного золота, делая их почти живыми, – а Торвард, захватив по дороге бутылку джина, отправился в кают-компанию. Линейную систему дальней связи он протестировал в полете, и теперь был вполне уверен: Ровольт его услышит.
Генераторы линкора продолжали работать в режиме холодной тяги, энергии должно было хватить на передачу со всех четырех башен, и зов его будет слышен очень далеко: яхту, несущуюся сейчас в направлении Авроры, он достанет в любом случае.
Стойка связи вспыхнула десятком разноцветных огоньков. Где-то далеко вверху в черной «спине» линкора тяжко загудели могучие моторы, раздвигая толстые лепестки бронированных диафрагм, поднимая наверх решетчатые конусы антенных башен. Когда на дисплее внешних систем вспыхнула алая полоса готовности к передаче, Торвард опустился в кресло и включил внутренние микрофоны.
– «Валькирия» вызывает «Зеро». – Он глотнул джину, поморщился и поставил плоскую бутылку на пульт. – Повторяю: «Валькирия» вызывает «Зеро». Мы прибыли на временную базу. Наш дом ведет себя хорошо, никаких проблем не возникло. Повторяю: никаких проблем. По возвращении прошу выйти на прежней частоте. Успехов, «Зеро»… конец передачи.
Дисплей погас. Торвард встал, отключил аппаратуру и вышел в коридор. Дело было сделано, теперь надо было дать людям отдых… и приниматься за работу. В трюмах линкора достаточно инженерной техники, роботы смогут прогрызть в окрестных скалах целый складской комплекс, необходимый для хранения всего, чем забиты деки, трюмы и нижние палубы. На борту «Валькирии» нужно оставить лишь минимум, необходимый для планетарной атаки в один эшелон, – это пока, а там будет видно…
Под лестницей шла пьянка. Несколько плотных десантных плащ-накидок были расстелены прямо на твердой, как бетон, почве, служа импровизированными походными скатертями, – и на них, похоже, красовалась половина наличных запасов офицерского бара. Вокруг накидок толпились господа старшие офицеры.
– Ура командиру! – рявкнул Борзенц, завидя спускающегося на эскалаторе Торварда.
– Ур-ра! – подхватили остальные.
Нестройным залпом отсалютовали несколько бутылок с игристым вином – едва Королев сошел со ступеней трапа, к нему потянулись руки с хрустальными бокалами.
– Спасибо, друзья. – Он взял в руку узкий резной бокал и вдруг задохнулся, чувствуя, как к горлу подкатывает ком… В глазах блеснули слезинки. – Спасибо! Я хочу выпить за вас… за мой экипаж!
Он выпил вино одним глотком, даже не почувствовав его вкуса, – и, размахнувшись, швырнул бокал в сверкающую черную стену, нависавшую над его головой.
– Виски, командир? – предложил Мерсар.
– Спасибо, у меня джин… лучше найди мне стакан да плесни в него тоника. А где, кстати, Марелла с Вольфом?
– Они ушли смотреть моторы, – махнул рукой Борзенц. – Они где-то там. Морелла вроде как открыл кормовой шлюз – короче, они уехали на капсуле и сейчас болтаются где-то под кормой.
– Чего это Вольфа понесло в моторы?
– А Вольф у нас вообще эрудит, его все интересует. Он в свое время был одним из самых толковых мастер-инженеров на флоте… за что и погорел.
– Когда начинаем разгрузку, командир? – спросил Гот.
– Завтра с утра, Райн. Правда, сперва нужно определиться с этими горами. Жаль, что среди нас нет геологов. Завтра начинаем с восьмого трюма левого борта – там у нас все строительные роботы. Надо будет прорезать скалы в районе вон тех пещер – там невысоко, и будет удобно таскать туда контейнеры. И еще нужно разобраться с внешним транспортом, у нас должны быть мощные транспортеры. Я думаю, этим следует заняться тебе, Эллен. Работы у нас полно, ребята!..
– Да уж, – хмыкнул Кейнкросс. – Я представляю себе… придется погнуть спину.
– Интересно, сколько времени все это займет? – Мерсар налил себе полный бокал виски и задумчиво поглядел в сторону кормы, где в колышущемся мареве горячего воздуха исполинскими черными сигарами прорисовывались контуры эволюционных двигателей. – Даже учитывая технику…
– Времени у нас немного – до возвращения Ровольта. Никто, конечно, не знает, когда он вернется… но сразу после его посадки мы должны стартовать.
– Куда?
– А вот об этом, Ник, мы потолкуем отдельно. Я думаю, у нас будет время. Пока же, не имея последней информации о продвижении экспансии Объединенных Миров, все наши планы не стоят и дерьма. Ты сам должен это понимать.
Торвард присел на торчащий возле трапа серый булыжник и вытащил из кармана сигарету.
– И экипаж, Ник. Экипаж – вот где проблема. Я вполне представляю, чего я хочу, я знаю, как этого добиться, но с кем? Кто сядет за пульты? Сейчас, случись нам напороться на аврорскую или оэмовскую эскадру, мы не смогли бы принять бой, нам пришлось бы уносить ноги.
– Они не смогли бы нас остановить, – махнул рукой Кейнкросс. – Я уж не говорю о том, что все их пушки для нас не страшнее блошиного укуса.
– С этим я не спорю. Да, все так. Но ведь мы, кажется, хотим атаковать? А атака – это почти сто комендоров в орудийных рубках и ракетных пеналах. Или, если представить себе десантирование… Ведь «Валькирия», по большому счету, именно для этого и создана. У нас имперский десантный линкор, его деки забиты мощнейшей техникой, которая способна проломиться через любую сегодняшнюю оборону. Мы профессионалы, господа, – так давайте мыслить профессионально!
– Ты рассчитываешь на Ровольта? – спросил Борзенц, усаживаясь на чей-то плащ.
– Да… я рассчитываю на Ровольта – хотя, конечно, понимаю, что сразу мы экипаж не наберем. Но – посмотрим. Пара налетов на чьи-нибудь базы – и, глядишь, найдем желающих. Мало ли в мире людей, у которых горит под ногами земля?
– Людей, которым некуда деться, – негромко произнесла Милен.
– Опять обреченность, штурман! – Торвард погрозил женщине кулаком и улыбнулся:
– Некуда, некуда… будет тебе куда бросить кости, я это обещаю. Уж поверь мне. Давайте выпьем, господа! А то мы что-то очень уж серьезны сегодня. Разбойники мы или кто, в конце концов?
– Я где-то читал, что в старину, еще на Земле, морские пираты поднимали на рее черный флаг с человеческим черепом, – заметил Мерсар, наливая всем виски из объемистой бутыли с золотой этикеткой.
– Брось, док, – ухмыльнулся в ответ Кейнкросс, – была ли вообще эта Земля? Кто ее видел? По-моему, все это лишь легенды имперских времен. В Империи очень любили красивые сказки. У них вообще каждый мог плести, что ему в голову взбредет – хоть лорда-канцлера матом охаживай, ни хрена тебе за это не будет.
– Ты серьезно? – поразился Гот.
– В Империи была демократия, – подтвердил Торвард, чокаясь с Мерсаром. – Они сами выбирали своих лордов… точнее, лордов-то они не выбирали, лорды там ничего не значили – они выбирали своих правителей. Потому Империя и строила такие вот корабли, что недоумков у них не пускали далеко. Они имели совсем другую экономику, гораздо более эффективную, чем наша. Это после Развала начался всеобщий бардак.
– Насчет экономики – согласен, – кивнул первый штурман, – а вот насчет бардака – не знаю, не знаю. По-моему, такой бардак, какой был в Империи, даже вообразить трудно. Каждый делает что хочет и при этом на всех чихает – хорошенькое дело!
– Не «что хочет», Кейн, – усмехнулся Королев, – отнюдь. В пределах законодательства – пожалуйста, да только законов в Империи было раза в три больше, чем в тех же Объединенных Мирах. Вот и попробуй поплюй. Попробовал бы ты, к примеру, плюнуть в рожу простому офицеру – обычному служаке, вовсе не лорду…
– То есть я – лорд, а он, скажем, из вилланов? Ну и что он со мной сделал бы?
– В зависимости от настроения… мог бы тут же разрубить на мелкие кусочки. Это если бы ты был штатским. А будь ты в погонах – у-уу, тут уже дело серьезное, это уже попахивало судом чести, скорее всего – дуэлью и, вероятно, разжалованием. В том, конечно, случае, если без дуэли. Или если бы он тебя не ухайдакал на арене.
– Откуда ты все это знаешь, командир?
– Знаю, ребята… дедушка рассказал. Вообще это идиотский спор, вы сами когда-нибудь все поймете. Или не поймете. Наливай, Мерсар!

Часть вторая
Командир

Глава 1

Он проснулся от нудного писка сигнала внутренней связи. Время было позднее, все давно спали – и вызывать его, собственно, было некому… кроме разве дежурного по кораблю. За месяцы, проведенные на планете, Торвард отвык от каких-либо неожиданностей, и этот писк выдернул его из сна неприятным рывком, он ощутил, как по спине бегут давно забытые мурашки: протянутая к сенсору рука на секунду замерла, но блок связи не умолкал, это не могло быть случайным замыканием. Чертыхнувшись, Королев включил в спальне свет и хлопнул по мигающей кнопке.
– Командир, – голос дежурившего в ходовой рубке Пройсса был сонным, – нас вызывает «Зеро». Включить тревогу? Сигнал идет с орбиты…
– Отставить тревогу, – Торвард облегченно вздохнул и протянул руку к туалетному столику, нащупывая сигареты, – отставить! Это Ровольт, соедини нас.
Блок связи издал змеиное шипение, и за черной решеткой загремел веселый голос бывшего полковника:
– Тор, ты меня слышишь? Тор?
– Слышу, Барт. Привет, бродяга! Я, честно говоря, зверски зол на тебя, сукин ты сын. Я уже пять раз тебя звал! Где тебя носило все это время?
– Это целый рассказ, старина. Вы готовы меня принять?
– Заводи пеленг и садись нам на спину – я сейчас врублю весь верхний свет и выброшу наружу посадочную мишень, тебе там хватит места. Давай, буду ждать!
Ровольт отключился. Торвард поднялся, снял со спинки кресла измятый синий комбинезон и вызвал Пройсса.
– Эл, включай все прожекторы в носовой части. На спине, я имею в виду, и раскрой приемный порт первого верхнего дека. Я сейчас подойду к тебе, поднимемся наверх, встретим их.
«Наверное, стоит напялить камзол, – подумал Торвард, глядя на перепачканный гидродинамической жидкостью комбинезон, – а то в таком виде… Хороший командир, нечего сказать!»
Черный с серебром наряд висел в шкафу – после возвращения на Оксдэм Торвард перестал его носить. Неимоверно большой объем работ, которые им пришлось выполнить, потребовал приложения усилий всех, кто находился на борту «Валькирии», и командир ее вкалывал вместе с остальными. Люди Королева работали как проклятые, за два месяца этого кошмара они сумели построить целый подземный город, укрепленный спрятанными в скалах противодесантными батареями.
Наверное, в имперские времена ни одному линкору не выпадало нести такую прорву груза – иногда Торварду начинало казаться, что поток разнокалиберных контейнеров, струящийся из брюха корабля, бесконечен, что он и его измученные товарищи попали в какой-то нереальный мир, в котором нет ничего, кроме этих бесчисленных ящиков и капсул. Но они разгрузились! И продолжали строить, только теперь уже не склады, а тщательно замаскированный оборонительный комплекс. Кейнкросс первым понял, что Оксдэм надолго станет их базой снабжения – ибо погрузить это все снова в корабль было бы просто невозможно…
Королев надел свой зловещий старинный костюм, бросил в кобуру ставший уже привычным «тайлер», тщательно причесался, поправил расшитую мелкими рубинами портупею и вышел в коридор, держа под мышкой широкополую черную шляпу с высокой тульей, на которой угрюмо скалился шитый серебром двуглавый имперский орел.
Пройсс уже ждал его – энергетик стоял перед пультом с влажным после умывания лицом, задумчиво дымя сигарой из богатейших корабельных запасов.
– Они сели, – сообщил Пройсс. – С минуту назад.
– Так быстро? – поразился Торвард. – Ничего себе скорость!
– Да, всего десять минут… мы идем?
– Пошли, Эл. Проветрим мозги – давненько я не гулял по ночам…
Капсула доставила их к лифту верхнего носового дека – здесь, в небольшой пещерке, под самой броней находились два легких катера-разведчика. Лифт прыгнул вверх, миновал ненужный сейчас шлюз и остановился перед коротким эскалатором атмосферного створа.
В лицо ударил холодный сухой ветер, несущий колкие потоки вездесущих песчинок, и Торвард поспешил нахлобучить свою шляпу. Черная спина линкора сияла в нестерпимо белом свете мощнейших прожекторов, развернутых вокруг двустворчатой прямоугольной пятки, предназначенной для приема катеров в походе, и стоящая на ней яхта чуть ли не светилась в ответ. Приплюснутое белое суденышко вдруг показалось Торварду трогательно-жалким, этакой беззащитной букашкой, примостившейся на черном плече спящего великана. Прикрыв лицо шляпой, он зашагал по гладкому металлу.
В борту яхты раскрылся люк, и на рифленое покрытие пятки спрыгнула гибкая фигура в облегающем тело комбинезоне.
– Ну наконец-то, – Торвард отбросил в сторону окурок и поднялся навстречу другу, – наконец-то, гуляка ты чертов! Как дела, докладывай!
– У меня дела хреновые, – улыбнулся Ровольт. – А вот у нас с тобой – в общем-то, ничего. Я привез почти сто человек и кучу новостей.
– Сто человек?! Как?
– Они прибудут со дня на день – я купил грузовик. Точнее, мне помогли его купить, но это сейчас не важно… Здесь со мной восемь офицеров, их нужно разместить по каютам.
– А!.. Сейчас, пусть выходят. У меня дежурит Пройсс – да вон стоит, он разберется.
Махнув рукой Пройссу, Ровольт исчез в люке. Через минуту оттуда посыпались незнакомые люди в разномастных цивильных нарядах.
– Постройтесь, господа! – приказал Королев, разглядывая своих офицеров. – Прямо здесь, под люком.
Все они были достаточно молоды, и характерная быстрота, с которой вновь прибывшие образовали короткий строй, выдавала кадровых офицеров, скорее всего флотских. Двое новоприбывших оказались женщинами, одетыми почему-то в мужские костюмы, причем женщинами хорошенькими: одна была тонкой высокой блондинкой с томными серыми глазами, другая – миниатюрной, русоволосой и чуть скуластой. Такую внешность могла иметь только дама из благородного аврорского семейства, в этом Торвард был совершенно уверен.
– Представляю вам вашего командира, – вынырнувший из люка Ровольт ужом прокрался за спиной Торварда и заговорил совершенно неожиданно, наслаждаясь недоумением, отразившимся на лице друга. – Лорд Торвард Королев, командир и владелец этого корабля, – ваш лорд и ваш командир.
– Не стоит церемоний, – Торварду стало жаль мучительно щурящихся людей, – познакомиться мы еще успеем. Главное – профессии?
– Два пилота, инженер-моторист, два десантника, оружейник и инженер систем жизнеобеспечения, – ответил за всех Ровольт. – А!.. Еще Энни – она врач.
– Отлично. Дежурный по кораблю отведет вас пока что в десантный кубрик, там вы сможете выспаться, а наутро я распределю вас по каютам.
В каюте Торварда Ровольт заметно помрачнел, от его веселого настроения не осталось и следа.
– Я должен тебе кое-что сказать, – начал он за спиной Торварда. Хозяин апартаментов торчал перед шкафом, доставая рюмки и приборы, – но с чего начать, даже и не знаю.
– Говори. – Королев подошел к столу и посмотрел ему в глаза. – Что?..
– Хэмпфри казнил Лумиса…
– Лумиса?! Как?
– Он посадил его на кол. Это еще не все. Бифорт отошел под руку Дома Хэмпфри. Лумис был оттуда – ты знал, наверное…
Торвард сел на край стола и закрыл лицо ладонями.
– Проклятая мразь, – хрипло прошептал он, – проклятая, проклятая мразь!!!
Не вставая, он дотянулся до плоской граненой бутылки, свернул пробку и, не глядя, налил себе полстакана. Пальцы его мелко дрожали.
– Как Лумис попал в руки этой падали?
– Он был в отпуске. Многое изменилось, Тор.
– Изменилось – что?
– Понимаешь, тот случай с тобой – он стал известен, кто-то не упустил возможности почесать языком, и Хэмпфри приобрел устойчивую репутацию труса и засранца. А тут – Лумис. Хайнц-Симон как раз обозревал свое новое владение… В общем, он попал ему под руку.
– Он что, не знал? Эд не был идиотом.
Ровольт осторожно взял из его руки бутылку, понюхал ее горлышко и наполнил свой бокал. Лицо Торварда, еще минуту назад смертельно бледное, стало оживать, покрываясь красными пятнами. Схватив со стола бутылку виски, он одним махом влил себе в глотку едва не половину ее содержимого, перевел дух и вопросительно посмотрел на друга.
– Хэмпфри сильно поднялся в Совете, – бесстрастно произнес Ровольт. – Лен Бифорт он получил в корм от Верховного Дома.
– Да, Бифорт был кормовым леном Верховных… – голос Торварда прозвучал скрипуче, словно в горло ему засыпали песка. – И вот Хэмпфри…
– Это еще не все, Тор.
– Не все? Что же? Говори, говори… Чем ты хочешь меня испугать?
– Ты объявлен в розыск на всех планетах Объединенных Миров – тебя ищет Хэмпфри. Тебе предъявлено обвинение в нанесении тягчайших оскорблений одному из Светлейших Домов – ты сам понимаешь, какому. Имущество твое секвестировано в пользу оного Дома…
– Меня? – задохнулся Королев. – Хэмпфри? Какая красота! Ну так я найду его сам! Я сдеру кожу с этого гребаного ублюдка – разрази меня гром, я сделаю это своими собственными руками! Я сожгу все его гнезда, во всех его ленах, я сгною в дерьме весь его род!
– Это будет непросто, – начал Ровольт, но договорить не смог, осекся на полуслове: в глазах Торварда светилось такое бешенство, что аврорец умолк, нервно сглотнув слюну.
Не произнеся ни слова, Королев соскользнул со стола и скрылся в спальне. Через минуту он вернулся в холл: в руке его позвякивал цепями подвеса старинный генеральский меч.
– Я клянусь, – глухо проговорил он, медленно вытягивая узкий клинок из роскошно вызолоченных ножен, – я клянусь на мече предков, что успокоюсь только тогда, когда весь род лорда Хэмпфри – весь, до последнего человека, будет стерт моими руками в порошок…
Ровольт со свистом втянул в себя прохладный воздух каюты и долил виски в свой бокал. Глотнул.
– Ты представляешь себе суть своего обета?
– Да! – рявкнул Торвард. – Да! И я исполню его, чего бы это мне ни стоило и к каким бы последствиям ни привело! Если понадобится, я буду сражаться со всем миром. Может быть, ты хочешь сказать, что не согласен идти в ад под командой безумца?
– А куда мне еще идти? – Полковник грустно улыбнулся и покрутил на столешнице свой бокал. – Я ведь сказал тебе далеко не все.
– Ну и? Я готов тебя слушать.
– У меня больше нет денег, Тор. На мое состояние наложен секвестр, вот так. Дорогой дядюшка, оказывается, успел накрутить делов перед смертью… Сейчас идет расследование. Я сам едва успел смыться с Авроры – мне здорово помогли старые друзья. У меня есть интересные друзья, Тор, – это они купили нам старый грузовик, они помогли найти людей. И они будут помогать нам в дальнейшем.
– Что это за публика? Я мог их знать?
– Ты? – осклабился Ровольт. – Конечно, нет. Откуда у тебя могли быть знакомые среди титулованных аврорских гангстеров?
– Ну, дела-а!.. Слушай, мы с тобой в самом деле превращаемся в какой-то криминальный синдикат.
Ровольт молча налил ему виски и поднял бокал.
– Мы уже превратились, Тор. Мы – незаконное вооруженное формирование, даже тяжеловооруженное… а учитывая твои обеты, данные ни много ни мало на мече, мы – злостные мятежники, замышляющие совершенно вопиющий комплот в отношении Светлейших Домов Объединенных Миров. А? Звучит? Так что нечего ерничать по поводу аврорских гангстеров и прочих уважаемых людей. Кстати, кое-кто очень хотел с тобой познакомиться. Но это попозже… успеется. Вот деньги – это беда. Нужно срочно кого-нибудь ограбить, хотя бы пару грузовозов на любой коммерческой трассе.
– И что делать с добычей?
– Это уже мои проблемы. Я даже знаю, где мы будем разгружаться. Нет, нет, не криви рожу – там люди кристально честные, никаких проблем у нас не возникнет. Да и вообще, какому идиоту придет в голову ссориться с тобой?
Торвард встал из-за стола и прошелся по холлу, время от времени прикладываясь к бокалу с виски. Вид у него был задумчивый.
– Тут есть вариант получше, хотя и звучит он совершенно безумно, – ты наверняка опять скажешь, что я спятил. То есть ганги – это, конечно, да, это то, что нам нужно… но есть возможность срубить денег сразу и много. Хотя, повторяю, звучит это совершенно безумно.
– Ты меня интригуешь, – почесал макушку Ровольт, – в твоих устах любое сумасшествие почему-то становится реальностью. Выкладывай.
– Помнишь, я говорил тебе, что дедуля обещал мне какой-то сюрприз? Что-то неожиданное… здесь, на корабле? Ну так вот, я этот самый сюрприз нашел. Погоди, не перебивай меня. Когда до меня дошло, о чем идет речь, я решил, что это не более чем шутка – этакий юмор на закуску. Но нет, дед вовсе не шутил, он разработал потрясающий план. И, конечно же, подготовил техническое обеспечение.
– Для проведения операции потребуются какие-то нетрадиционные средства?
– Нетрадиционные – не то слово. Впрочем, я объясню… дело в том, что дедуля – он и в самом деле много чего видел, гораздо больше нас с тобой! Времена, конечно, были еще те, да ты это знаешь не хуже меня, грешного. И маршал Королев этим временам вполне соответствовал, так что я, в общем-то, не очень и удивился… Суть дела в том, что в руки моего деда попал очень странный прибор, неизвестно кем и неизвестно когда созданный. Прибор этот предназначен для перемещения пользователей во времени в прошлое и обратно. Что ты на меня так уставился?
– Погоди, погоди… – Ровольт отхлебнул виски и встал. – То есть ты хочешь сказать, что этот прибор… он очень старый, если я не ошибаюсь? Э-ээ… гм. В начальный период Войны о нем ходили неясные, но очень упорные слухи – впрочем, слухами все и закончилось, и эта легенда заняла свое место в обширной имперской мифологии. Мне всегда казалось, что добрая половина всех тогдашних мифов и легенд имела под собой вполне реальную основу. Выходит, я был прав. Ну-ну? Прости, что я тебя перебил.
– Ну так вот – прибор этот у нас есть. Точнее, не сам прибор, а некие приборчики, разовые, как я понял, патроны, каждый из которых способен перенести пользователя в прошлое и вернуть его назад, в точку отправления. Радиус действия такого патрончика – пятьдесят километров. Его можно регулировать в этих пределах, а масса отправляемого объекта не имеет значения. Только Бога ради не спрашивай меня, откуда он берет энергию. Техника эта создана очень давно, и, конечно, не людьми… и не для людей, но об этом дед говорил очень туманно. Он оставил подробнейшую инструкцию по эксплуатации этой штуки и план операции, а также запрет… запрет этот мне не совсем понятен, но нарушать его я не собираюсь.
– Какого рода запрет?
– Прибор может быть использован только для проведения разработанной дедом операции, и никак иначе. Табу до того категорично, что шутить шутки с этой дрянью мне что-то не хочется. Дед ни хрена не объясняет! Но ему, я думаю, виднее – и спорить с ним не стоит.
– Да… вероятно, у него были свои причины для подобной оговорки. Хорошо, оставим эту тему. Давай поговорим об операции. Куда нам предстоит прыгнуть?
Торвард молча отомкнул тяжелую дверь личного сейфа, порылся в его темном нутре и вернулся к столу, неся тонкий прозрачный футлярчик стандартного кристаллодиска.
– Это тебе. Здесь – вытяжка из земной истории ХХ-го века, этакий сироп… Лекция звучит весьма грамотно, дед знал свое дело. Тут базовые праязыки, менталитетные базисы и, конечно, все основные события, причем в деталях.
– Земля?! – выпучил глаза Ровольт.
– Ну да. Я надеюсь, ты веришь в то, что она существовала? А то у нас тут есть типы, которые вполне серьезно считают ее очередной имперской легендой, – Кейн, к примеру.
– Ну, знаешь ли… – Полковник справился с изумлением и потянулся к бутылке. – Твой дедуля был в высшей степени эксцентричным джентльменом! Двадцатый век, погоди-ка. Это было лет за триста до Исхода. Что ж происходило в этом столетии?
– Много всяких войн, особенно в первый период. Но Исход был раньше, чем думаешь, тут ты ошибся. Собственно, двадцатый век – это незадолго до Исхода… хотя, может быть, это я ошибаюсь. Как я понимаю, нас разделяют восемьсот лет, а попасть нам нужно в середину этого столетия. Суть операции заключается в следующем: мы высаживаемся посреди большой и серьезной войны и занимаемся грабежом, простым и банальным – произведения искусства, кое-какие раритеты той эпохи. Самое главное – не увлекаться. Много нам не нужно.
– Тут есть одна деталь, Тор. Я прекрасно понял твою мысль, но: как мы объясним происхождение раритетов – это раз, и два: спецы признают их подлинными только в том случае, если их возраст будет соответствовать истинному…
– Я понял, – махнул рукой Королев. – Ты что же, считаешь имперского маршала идиотом? Думаешь, он этого не учел? Барт, все это продумано еще до нас. План операции разработан с тщательностью имперского генштаба, нам остается только его выполнить. Похищенное мы спрячем на внешнем спутнике. На борту линкора имеется довольно вместительная консервационная капсула, рассчитанная на две тысячи лет – спецзаказ, между прочим, гордись. Вернувшись в свое время, мы эту капсулу преспокойно заберем – и пожалуйста, вот тебе и совпадение возраста, любая экспертиза подтвердит… а?
– Гениально. Действительно, даже очень небольшая партия подобного товара будет стоить таких денег, что нам хватит на закупку целого флота. Гениально, Тор! Ну почему твой дедуля сам себя не законсервировал в качестве приложения к наследству!
– Это еще не все, – довольно ухмыльнулся Торвард. – В конце двадцатого столетия мы должны продать кое-что свое – этот товар находится на борту «Валькирии» – и закупить крупную партию ручного оружия того времени.
– А это еще на кой черт?
– Оно использует механический принцип поражения цели. В некоторых случаях старинная пукалка сможет пробить противолучевую защиту… серьезно.
– Гм, вот это уже, по-моему, полнейшая шизофрения. Впрочем, ладно – разберемся. Каким товаром нам предстоит торговать на Земле? Я надеюсь, не сверхсветовыми ускорителями?
– Нет. Это какие-то очень твердые камушки – я не разбираюсь в драгоценностях, да это, собственно, и не драгоценность. Алмаз – ты знаешь, что это за хреновина? Это что, какое-то сырье?
– Алмаз? Да нет, не сырье… а, погоди! В самом деле, когда-то он считался драгоценным камнем. Может быть, в те времена алмазы стоили хороших денег? Вообще это, по-моему, один из метаморфов углерода – а возможно, я опять ошибаюсь?
Торвард пожал плечами и отломил от лежащего на тарелке бисквита крохотный кусочек.
– В ту большую войну, говорят, много чего пропало. Выходит, это что-то «пропало» в наши руки.
– Вот об этом не надо, – отмахнулся Ровольт. – Не надо… а то я начну задумываться о неизбежности предначертанного Судьбой. Давай закроем эту тему. И вообще – хотелось бы вздремнуть хоть пару часиков.
– До подъема как раз два часа и осталось… иди. В половине девятого по бортовому зайдешь ко мне, а?
– Договорились…
Проводив своего помощника, Торвард уселся в глубокое кресло в дальнем углу гостиной и задумался. Спать ему не хотелось, да и смысла не было укладываться на два часа. Кошмарная смерть Лумиса потрясла его. Всегда спокойный, неправдоподобно честный сержант был его единственным другом в последние годы службы. Когда-то он вынес раненого Королева из-под огня – и теперь Торвард считал необходимым возвратить ему старый долг, пускай даже после его смерти.
Приступ ярости прошел, и странное дело – ненависти к Хэмпфри он не ощущал: мерзавец должен был умереть… просто умереть, этого требовала элементарная справедливость. Его милость Светлейший Лорд Хэмпфри ищет недостойного раба своего? Что ж, ничтожный сам придет к своему господину. Придет, окутанный пламенем, и придет не один. Скоро, скоро над витыми башнями ленных гнезд ублюдка зависнут сотни страшных черных птиц, сея ужас и боль, и спасения Светлейшему ждать будет неоткуда. Запылают в ночи изящные галереи, утонут в огненном буране бассейны и парки, по скользким от крови коридорам затянутые в черное люди поволокут визжащих от ужаса женщин. И жуткой потусторонней тенью встанет среди огня фигура того, кого выжившие назовут потом Черным Бароном.
Думать о Хэмпфри Торварду не хотелось. Месть была священной необходимостью, но ничего приятного она в себе не несла. Да и вообще… Мозг Торварда никогда не был перегружен обилием эмоций, а уж в последние месяцы и подавно: голова работала, словно баллистический компьютер, беспрестанно высчитывая наиболее вероятные точки поражения со стороны противника и наиболее приемлемые траектории собственных залпов. Он думал о предстоящем прыжке в прошлое, о довольно сложной операции, которую предстояло провести в самом конце того бесноватого века на общей прародине – Земле. Он должен был отыскать выходы на крупных тамошних гангстеров и обменять дурацкие сверкающие камешки на допотопное оружие, стреляющее кусками цветного металла, используя при этом малопроизводительный принцип теплового расширения. Он думал о том, что одной детали – самой странной детали – Ровольт не знает. И не узнает, потому что дед, похоже, все-таки переборщил со своим сновидением, и уж об этом-то Ровольту знать ни к чему.
Торвард пытался понять, для чего это нужно, каким, наконец, образом это может произойти, – но что он мог знать? Он знал лишь одно: там, в самом конце двадцатого века, ему суждено встретить женщину, которая каким-то неведомым ему образом сыграет решающую роль в алогичной драме его судьбы. Еще он знал, как эта женщина должна будет выглядеть, – и больше он не знал ничего…

Глава 2

Грузовик пришел незадолго до обеда. Сажали его долго – пилоты лишь с третьей попытки смогли втиснуть аляповатую бочкообразную машину в узкую горловину затерянной меж скал площадки по соседству с плато, на котором стояла «Валькирия».
Людей – девяносто человек – приняли четыре мощных десантных бота: перемахнув через скальную гряду, они спустились под бортом линкора. Боты вели Ровольт, Мерсар, Гот и Кейнкросс. Торвард, затянутый в неизменно черный камзол, ждал у трапа в компании Пройсса и Борзенца.
Из приземлившихся «Тандерчифов» на белое плато выпрыгивали все новые и новые люди. Ровольт, оправляя на бедрах широкий пояс с кобурой, подал команду строиться и подошел к трапу.
– Все в порядке, Тор, – доложил он. – Они дошли без происшествий. Это уже какая-то сила, как ты считаешь?
Королев молча кивнул. Он смотрел на усталых людей, на обветренные мужественные физиономии кадровых вояк, на холеные породистые лица аристократов. Это были его люди, всем им предстояло идти нелегким путем, который укажет жилистая рука человека в черном наряде, – его путем. И всматриваясь в такие разные – молодые и не очень, мужские и женские – глаза, Торвард пытался понять, что же привело этих людей сюда, к трапу его пиратского линкора. Что заставит их сесть в тесные колбы боевых рубок, что поведет их в бой: страх, отчаяние, боль? Или, быть может, просто авантюризм, жажда приключений, власти и почестей? В сущности, его устраивало и то и другое, но он прекрасно знал, что рано или поздно среди его людей окажутся и те, кто… Он знал это и хотел быть к этому готовым.
– Я приветствую вас, – голос Торварда прозвучал глухо, да он и не собирался орать: его людям предстояло научиться понимать командира не просто с первого раза, а с полуслова. – Я лорд Торвард Королев, командир и владелец этого корабля. Я рад, что вы пришли ко мне, я рад, что вы готовы принять мою руку и идти вслед за мной…
Он умолк, немигающие темные глаза снова скользнули по строю; стоящий рядом Ровольт вдруг поймал себя на мысли о том, что узкое, затененное широкополой шляпой лицо Торварда выглядит не просто зловещим, а – пугающим…
– Я полагаю, что мы успеем познакомиться с вами, – вновь заговорил Королев. – А пока вами займутся офицеры Борзенц и Мерсар. Корабль стартует в течение ближайших суток… Нас ждет долгий перегон, вас – ждут тренажеры. Это все, господа. Возникающие вопросы вы сможете задать моим офицерам.
Короткий кивок – Мерсар и Ник, разорвав строй на две части, повели вновь прибывших к трапу. На спекшемся светлом песке остались Ровольт и Гот.
– Ты хочешь закрыть эту орегонскую калошу противодесантным щитом? – спросил Гот, разминая в пальцах сухо хрустящую сигарету.
– Ну не тащить же ее за собой, – не оборачиваясь, ответил Торвард. – Придется оставить ее здесь.
– Хорошо, я вызову Вольфа и Мореллу. Нам потребуется часа два…
– Они у вас есть.
Кивнув, Гот отошел в сторону и потянул из кармана плоский прямоугольник блока внутрикорабельной связи. Торвард повернулся к равнодушно курившему Ровольту:
– По нашим с Кейном прикидкам переход займет не менее пятидесяти суток. Что будешь делать?
– Ты считаешь, что мне нечем заняться? – усмехнулся тот. – Я, кажется, у тебя старший офицер. Или ты сам будешь заниматься экипажем?
– Я буду заниматься чем угодно – если в этом возникнет нужда… И ты это знаешь. Просто мне бы хотелось, чтобы ты как следует подготовился к нашей первой операции – убей меня Бог, она будет нелегкой.
– Ты мрачен, Тор. Что тебя гнетет?
– Меня? Ничего. С чего ты взял?
Королев снова повернулся к трапу спиной и достал из кармана толстый портсигар. Ветер трепал на его затылке отросшие кудри – такие же блестящие и черные, как стена корабельного борта, уходящая вдаль.
– Я пойду, – проронил ему в спину Ровольт. – Хочу посмотреть тот диск.
– Да, – ответил Торвард. – Я зайду к тебе.
На закате в командирский салон вошел Борзенц.
– Все пьете? – усмехнулся он. – Виски?
– Джин с тоником, – ответил в тон ему Ровольт, – с вашего позволения. Садись докладывай.
– Устал я. – Борзенц опустился в кресло и протянул руку к пузатой бутылке. – Так, командир: у нас есть несколько подготовленных ребят… историки-любители. Прекрасный энергетик, толковый оружейник и двое кибернетиков. Остальные, пожалуй, не подарок. Есть типы, которые слабо разбираются даже в своих делах, хотя служили на флоте. Их надо будет подтянуть. А вообще по основным специальностям – почти комплект.
– Комплект у нас триста сорок четыре человека, – перебил его Торвард.
– Я имел в виду, что посты уже не голые. Натянуть мозги комендорам – и мы сможем стрелять всеми палубами. Через две батареи на третью, конечно, но тем не менее. И десант…
– Что «десант»?
– Есть несколько танкистов, есть пилоты, есть операторы обеспечения. С утра все они будут на тренажерах.
– Хорошо… К утру мы уже ляжем на курс. И вот что: к девяти по бортовому приведешь ко мне всех, кого вы считаете кандидатами на должности старших офицеров. Точнее, не ко мне, а в кают-компанию.
– Куда мы летим, командир?
– На Землю, – ухмыльнулся Торвард. – Кейн уже перестал считать ее мифом. Дела у нас там, Ник, дела. И вот о делах-то нам с тобой и надо поговорить. Ты у нас парень крепкий, серьезный, надеюсь – ты пойдешь со мной на самую грязную работу. И без возражений, пожалуйста.
– Резать, грабить, насиловать? – деловито осведомился Борзенц, набулькав себе новую порцию джину. – Это я могу, обучен. Тут на меня можно положиться. А жирные девки будут? Люблю жирных девок – сил нет.
– Грабить будет его милость лорд-канцлер, он же старший офицер нашего богоспасаемого дредноута. Мы с тобой будем всего-навсего торговать. Что же до жирных девок, то тут я не спец. Кто знает, какие девки были в ходу в конце двадцатого века?
– К-когда? – поперхнулся Борзенц. – Что ты имеешь в виду?
– Еще один, – поморщился Ровольт, стуча по спине любителя пухлостей. – Что у нас за экипаж? Кейна, когда он узнал, что к чему, едва демоны не уволокли – этот тоже!..
– Я тебе объясню попозже, – пообещал Торвард. – На неделе возьмешь у Барта одну информацию и тщательно ее прогрызешь. Как в кадетском корпусе, понял? Я потом проверю. Дело нешуточное, но и денег оно нам принесет по самую макушку. И язык держи за зубами, ясно? Я пока еще мало кому доверяю. Это, конечно, вопрос времени.
– Я – вакуум, командир… А когда на старт?
– Через час я дам тревогу. Да все уже знают, это вы с Мерсаром засиделись. Идем прежним составом плюс пять человек из тех, что пришли с Бартом. У тебя появится новый оператор – Дуг Бойл. Он грамотный, но ты за ним посматривай. И учти – никто, кроме Кейна, не знает, куда командира несут черти. Команду выброса мы с тобой продумаем по дороге. На борту старшим останется Кейн… и Гот. Понял мысль?
– Уловил, командир. Так я пошел готовиться. Где этот мой оператор?
– Он уже там. Мы сейчас с лорд-канцлером выкушаем еще полстаканчика и двинемся. Ключ на старт я уже выдал. А ты иди – тебе работать надо, хватит хлестать мой алкоголь.

* * *

– Ты уверен, что здесь они не смогут нас увидеть?
– Разорви тебя дьявол! Что за мнительность? Внешний спутник всегда повернут к планете одной и той же стороной… Кстати, они называли его Луной. Или еще – Селеной.
– В это время, по-моему, у них уже летали какие-то автоматы.
– Барт! Прекрати морочить мне голову и займись своей таблицей. Если мы промахнемся и влетим в другое столетие, я оторву тебе яйца… Усвоил?
На экранах командирской рубки тускло светился отвратительно унылый двухцветный пейзаж, вполне способный свести с ума нервного человека. Жить тут было явно невозможно, и вовсе не по причине полного отсутствия атмосферы – мало кто в экипаже «Валькирии» смог бы вынести долгое пребывание в этом голом мире серой пыли и редких, изуродованных метеоритами скал.
Один их этих метеоритов уже готов был шарахнуть в броню едва успевшего сесть звездолета, но пал в неравной битве с лазерами раннего гравитационного обнаружения. Система оказалась чрезвычайно богатой на булыжники: хреновы камни летали тут целыми роями, сказывались ее расположение на краю гравитационного поля небольшого, но достаточно мощного пылевого облака и удаленность от грандиозных звездных скоплений центра Галактики. К тому же когда-то здесь развалилась небольшая планета, и теперь вокруг неяркой желтой звездочки мерно нарезала круги величественная каменная дуга. Система была сложной и поэтому неприятной, штурманам пришлось здорово повоевать с навигационным «мозгом» при отработке курса прохода.
Теперь война шла в командирской рубке: Королев и Ровольт в сотый, наверное, раз сводили объемистые таблицы эксплуатации загадочной древней машины времени. То, что Торвард называл патроном, лежало на полу перед пультом: объемистый имперский кофр с весьма странным пупырчатым цилиндром внутри. Таких «патронов» на корабле было пять… Для намеченной операции требовалось два, и назначение остальных оставалось для Торварда загадкой – ведь предок строжайше предостерег его от каких-либо незапланированных им авантюр.
Блок управления агрегатом, расположенный в торце коричневатого бочонка, был создан не для человеческих пальцев – в крохотные точки сенсоров можно было попасть только иголкой, и не для человеческих глаз – для того, чтобы разглядеть набор символов на узком выпуклом экранчике, его следовало осветить странным красным фонарем, который прилагался к каждому прибору.
– Командир, ответьте восьмому десантному! – гаркнул интерком.
– Да, черт тебя! – вздохнул Торвард, дотянувшись до клавиши на пульте.
– Катера десантного-восемь к сбросу готовы! Сервис закончен, тест в нуле. Прикажете готовить экипаж?
– Да… экипажам – готовность один.
Ровольт вытер лоб и потянулся к пульту, на котором лежал его портсигар.
– Надо решаться, Тор… Мы можем крутить эти таблицы еще год – раз за разом… Надо решаться.
– Будь что будет, Барт, – схлопнемся, размажемся во времени – ты прав. Пора. Давай этот идиотский светильник.
В процессе настройки древнего агрегата Королев выкурил одну за другой пять сигарет, а Ровольт трижды уколол себе палец иглой, при помощи которой набирали код действия на панели. В красном свете фонаря по экрану бегали жучки замысловатых цифр и совершенно непонятных символов. Наконец эти древние знаки прекратили свои прыжки и ужимки, и вся площадь скругленного квадратика засветилась равномерно-тусклым синим светом, видимым и без фонаря.
– Нажимай, – сказал Королев, выпрямляясь. – Сгорим так сгорим.
Ровольт сглотнул слюну и вонзил иголку в нижнее отверстие.
Торварду показалось, что свет в рубке мигнул.
Ровольт этого не заметил.
Энергетики, удивившись непривычно нервному тону командира, вежливо доложили, что они тоже ничего не заметили и что генераторы тянут как ни в чем не бывало.
А пейзаж на экранах изменился, но ни Королев, ни Ровольт на экраны не смотрели – они спешили в восьмой десантный дек, где их ждали два готовых к вылету катера…
Тяжелый «ТР-200», крейсерские катера обеспечения, до отказа нашпигованные мощным вооружением, тускло поблескивали полированными черными тушами в ярком свете верхних плафонов. Здесь, в деке-восемь, их было двенадцать. Два, подготовленные к разведывательному полету, стояли под ребристой стеной громадного люка, за которым начиналась пыльная серая пустота, шланги сервиса уже закончили работу и спрятались в потолочные гнезда, экипажи приплюснутых монстров спешно занимали места в рубках.
На небольшом пятачке, висящем под потолком металлической пещеры, стоял трюмный инженер Баррет. Услышав гулкие шаги командира и старшего офицера, он повернулся к двери и вскинул руку к виску:
– Экипажи на местах, восьмой дек готов к шлюзованию.
– Спасибо, – кивнул на ходу Торвард. – Ступай на свое место, мы выходим немедленно.
Они спустились вниз и двинулись к своим машинам, огибая строй плотно стоящих запыленных черных громадин с имперскими крестами на косых атмосферных килях.
– На линии – предельная осторожность, – бросил Королев, ставя ногу на суставчатый борттрап. – Посмотрели – и назад.
Влажно зашипела плита округло изогнутого люка, закрываясь за спиной командира. Миновав короткий узкий ход, Торвард вошел в боевую рубку. Сидящие в креслах люди встали.
– Поехали, Годар, поехали. – Королев уселся в кресло первого пилота и потянулся к панели ручного управления. – Баррет!.. Начинаем шлюзование.
В потолке дека неслышно заработали могучие насосы, выкачивая из помещения драгоценный воздух. Через полминуты на пульте заморгал зеленый сенсор готовности. Серая стена на экранах сдвинулась в сторону и поплыла прочь, открывая катерам дорогу. Торвард нетерпеливо толкнул спаренную рукоять акселераторов и потянул штурвал. «Двухсотка», выстрелив с места, понеслась над темной пыльной равниной, круто забирая в высоту.
Спустя несколько минут на начавшем синеть горизонте появилось бледное голубое свечение, быстро переросшее в яркий бирюзовый серп.
– Прицел, – скомандовал Торвард, заставив свой катер повиснуть на месте.
– Готовить носовую батарею, командир?..
– Я сказал – прицел!
На центральном экране вспыхнуло мерно пульсирующее алое перекрестье. Несколькими ударами по сенсору Торвард сместил фокус системы наведения, теперь между моргающими красными нитями висел тот самый серпик… Горизонт прыгнул навстречу пилотам. Палец командира упрямо продолжал давить на сенсор, разрешение системы росло – серп занял собою весь экран, став ослепительно голубым, на нем прорисовались темные точки и разноцветные пятна. Баллистический компьютер, равнодушно булькая акустическим индикатором, продолжал отбивать ступени разрешения.
На экране появились облака – ниже, в пронизанной солнечными лучами дымке, лежал неровно изрезанный берег моря. Вот он ушел из фокуса, уступив место разноцветной чехарде кварталов большого города, стали видны улицы и яркое многоцветье крыш. Палец Торварда наконец поднялся над пультом.
– Ты видишь, Барт? – тихо спросил он. – Ты это видишь?
– Вижу, – ответил Ровольт. – Только я не могу понять, где это…
– Где – это уже не важно. Ты видишь аэропорт? Типичные реактивно-химические модели тех лет – мне кажется, я даже различаю эмблемы транспортных компаний. А наземные машины? По-моему, они в точности соответствуют дошедшим до нас изображениям…
– Да… если прогнать твою картинку через сканер в терморежиме, можно увидеть их тепловые моторчики. Будем возвращаться?
– У нас получилось! Ч-черт, кто бы мог подумать, у нас получилось, эта штуковина все-таки работает!..
Катера развернулись на месте и легли на обратный курс, возвращаясь к застывшей посреди мягкой серой пыли титанической махине «Валькирии».
Торвард поежился. В темной рубке было вовсе не холодно, но его морозило от мысли, что они промчались сквозь восемь столетий. Промчались?.. Он усмехнулся. Да, промчались. Хорошо бы не наткнуться на какой-нибудь исследовательский автомат, их тут летает немало. Хорошо бы не попасть в оптику внешних станций, которые гроздьями висят на орбите голубой планеты. Реклама в таком предприятии ни к чему. Бесшумно прийти и так же бесшумно удалиться, сделав свое дело, – в конце концов, они не делегация дружественной страны и даже не безобидные галактические торговцы.
Королев вздохнул и поднял глаза. На экране медленно рос удлиненный сигарообразный силуэт его корабля. Он стиснул зубы. Первая боевая операция, первая атака «Валькирии» началась.

Глава 3

Было сыро, холод казался еще более мерзким, чем влажные морозы привычной кассанданской зимы. Торвард проклинал туман, который наползал с моря, окутывал этот прекрасный, пронизанный каналами город. Впрочем, он ему нравился даже таким. Город казался чужим и знакомым одновременно, зачастую пробуждая в памяти странные, едва ли не подсознательные воспоминания и ассоциации.
Туман пах йодом. Совершенно не привыкший к холоду Ник Борзенц потихоньку начинал ворчать, а дела не шли, не хотели идти, словно и на них напала такая естественная в туманную зиму лень. Шло только время – они торчали на Земле уже полтора месяца, но в делах своих не продвинулись ни на метр.
И не возвращался Ровольт, канувший в пылающие войной сороковые годы этого страшного и буйного двадцатого века. Собственно, срок его возвращения был оговорен лишь приблизительно – два месяца, три месяца… и беспокоиться о нем не было причины.
Торвард думал о другом. Их первая и единственная пока попытка найти людей, способных организовать крупную (по здешним понятиям) партию ручного оружия разных типов, закончилась не самым лучшим образом. Пять обожженных трупов пришлось спустить в канал неподалеку от порта. Несчастные аборигены почему-то решили, что люди с таким странным акцентом отдадут им сверкающие камни за здорово живешь.
Дела не шевелились. Сбыть несколько камешков для приобретения средств на карманные расходы оказалось на удивление просто, а вот контакты с настоящей мафией – той, о которой на все лады трещали местные газеты, – не завязывались никак. Да и сама эта мафия выглядела как-то жалко. Здесь не практиковались ни массированные налеты на склады и банки, ни захват груженных минеральным сырьем судов, ни разгромы отдельно стоящих военных баз. Те, кого здесь громко называли гангстерами, не дотягивали до уровня мелких аврорских хулиганов – ни размахом своей скудной фантазии, ни уровнем убогой организации.
Борзенц безапелляционно утверждал, что преступного мира тут вообще нет. Есть отдельные несознательные граждане, которые преступают закон лишь от случая к случаю и пугливо опускают глаза при виде банального патрульного копа. Лорд Ник предлагал не мелочиться и поступить в соответствии с понятиями своей эпохи, то есть просто-напросто блокировать катерами большую военную базу и очистить ее склады. Торвард прекрасно понимал, что Ник прав, – но делать этого было нельзя. А что можно?
Жить в этом мире и, главное, по законам этого мира он бы не смог. Задохнулся бы от этой сытой скуки, утопился бы в мутном канале или допился до смерти от разрушения печени. Здесь жили, не замечая друг друга, не замечая времени суток и времени года, – самодовольные, всегда улыбающиеся живые автоматы. Толпы, мириады разноликих манекенов. Привыкший к малолюдным мирам своего времени Торвард иногда просто пугался огромных толп на улицах и площадях.
Сейчас, сидя с бокалом паршивого местного виски в довольно жалком номере среднего по ценам отеля, он тоскливо разглядывал парочку крылатых созданий, разгуливавших по мокрому козырьку окна, – его мучил приступ жесточайшей хандры, спасения от которой не было даже на дне стакана. Птички его бесили, но гнать их не имело смысла, а стрелять по ним было нелепо… Ситуация казалась совершенно безвыходной.
От созерцания крылатых его оторвал отвратительный писк, раздавшийся из соседней комнаты. Первые секунды Торвард мучительно пытался сообразить, что этот писк может означать, потом вспомнил: это был сигнал вызова электроакустической системы связи, до ужаса примитивной и неудобной.
Не расставаясь со стаканом, он устало прошлепал в спальню и поднес трубку к уху.
– Слушаю…
– Мистер Кинг? Алло?..
Он не ответил. Летящий сквозь провода голос принадлежал очаровательной девушке, сопровождавшей когда-то тех, чьи тела были торопливо отправлены в темную кишку вонючего канала. Королев молчал не потому, что этой девушки следовало опасаться. Он молчал оттого, что в горле его вдруг возник какой-то мерзкий упругий ком. Тогда, беседуя с суетливыми языкастыми типчиками, он постоянно ловил себя на мысли о том, что увидеть эту улыбчивую светловолосую девулю в своей постели ему было бы более чем приятно. Более чем – и это было весьма неожиданно.
– Алло, мистер Кинг? Вы меня слышите?
– Я вас слышу. Это вы, мисс Энджи? Как ваши дела?
– Я хотела бы с вами побеседовать, мистер Кинг. Мне это просто необходимо, прошу вас, поверьте мне! Это…
– Разговор… – Торвард помедлил, вспоминая нужный глагол, – этот разговор будет происходить так же, как мой разговор с вашими друзьями?
– Нет, нет, умоляю вас поверить мне!
– Хорошо… Где и когда?
– На площади, перед ратушей. Там есть итальянский ресторанчик. Вы успеете к семи?
– Успею.
– Я буду вас ждать. Договорились?
Он повесил трубку и поглядел на часы. До семи часов оставалось совсем немного – следовало поспешить, особенно учитывая требуемую экипировку.
Торвард сбросил с плеч теплый ворсистый халат и нырнул под кровать, где его ждал потертый кожаный чемодан. Чемодан этот был самым обыкновенным. Торвард купил его на какой-то барахолке сразу после прибытия на Землю. Необычным был груз этого чемодана: в нем находился квазиживой бронекомбинезон имперского рейнджера, пробить который было бы весьма непросто. Раздевшись, Королев упаковал себя в тонкую прозрачную пленку – комбез облегал тело словно перчатка, не мешая двигаться и вообще ничем не напоминая о себе. На спине комбеза имелся хитроумный клапан, через который на кожу приклеивалась тонкая черная коробочка сложнейшего кибернетического устройства первой помощи, именуемая в инструкциях кибердоком. Торвард надеялся, что ему не придется прибегать к помощи этой штуки, но тем не менее… Он шел на встречу один, и защита могла оказаться весьма кстати.
Надев тяжеленный бежевый костюм – здешние ткани почему-то отличались совершенно немыслимым весом, он связался со скучающим в гостиничном баре Ником и сообщил, куда едет. Борзенц хмуро посоветовал прихватить с собой бластер и не огорчаться, если и его спустят в канал. Торвард хмыкнул в ответ, но оружие взял – мощный стозарядный «тайлер» оттянул правый карман его пальто.
В подземном гараже отеля его ждал уродливый металлический ящик с чадящим тепловым мотором, который через систему валов и шестеренок приводил в движение все четыре колеса, – при покупке машины такая схема трансмиссии показалась Торварду наиболее разумной, и он выбрал именно эту семиместную модель с идиотски звучащим названием, которое поразительно напоминало наречие лиддан.
Застекленный железный гроб назывался «Мицубиси-Паджеро», и единственной деталью, которая нравилась в нем Торварду, была его способность с грехом пополам передвигаться по открытому грунту – она здорово пригодилась при поисках места захоронения незадачливых местных бандитов, забывших главную заповедь настоящего гангстера – с клиентом шутить нельзя.
Недовольно стуча своими шестью поршнями, «Мицубиси» вынес Торварда наверх, в промозглый сумрак зимнего вечера. Двигаясь в плотном потоке транспорта, Королев в сотый раз проклял тихоходность и неповоротливость здешних повозок. Управление машиной не требовало каких-либо непривычных навыков, разве что педаль акселератора вызвала при первом знакомстве легкое недоумение – Торвард привык к характерной рукояти гравитранспорта и некоторое время забывал, что здесь на акселератор нужно давить ногой – и давить постоянно.
Он посмотрел на часы и прибавил газу. К ратуше «Мицубиси» подъехал без двух минут семь. Оглядевшись в поисках знака, запрещающего стоянку, Торвард поставил машину на углу одной из узких старинных улочек и двинулся в сторону неярко горящей витрины маленького ресторанчика.
Все это выглядело достаточно нелепо, но как-то связанная с пресловутой мафией девушка могла оказаться той самой последней надеждой… Торвард изо всех сил старался не думать об эмоциях, которые волной захлестнули его после телефонного разговора. Милая светловолосая девушка не подходила под полученное им от заботливого предка описание…
Она ждала его. Ресторанчик был пуст, если не считать двух симпатичных старушек, которые оживленно болтали за столиком у окна. Войдя, Торвард плотно затворил за собой дверь и опустил руку в карман длинного темно-красного пальто, пальцы его привычно сомкнулись на шершавой рукоятке «тайлера».
– Добрый вечер, мисс Энджи, – поздоровался он, опускаясь на плетеный стульчик напротив девушки. – Я, кажется, не… не опоздал?
– Здравствуйте, мистер Кинг, – улыбнулась она. – Вы пришли вовремя. Что вы будете есть?
– Я выпью кофе, – хмыкнул Торвард, подзывая официанта. – Итак, что вы хотели мне сообщить?
– Родрик и его люди… они сгорели, – тихо произнесла Энджи.
– Да что вы говорите? – деланно удивился Торвард. – Как это неприятно…
–…для вас?
– Хм, а мне-то что? Наша сделка не состоялась, поэтому мне совершенно безразлично, где и почему эти олухи попали в огонь. Что, был пожар?
Энджи куснула нижнюю губу и заглянула ему в глаза. Торвард смотрел на нее с давно отрепетированным выражение легкого брезгливого недоумения; едва заметно вздохнув, девушка опустила глаза.
– Я могу помочь вам, мистер Кинг, – сказала она, упорно глядя в стол. – Но с одним условием…
– Я буду рад любой помощи, – лениво кивнул Торвард. – Но только боюсь, что ситуация может повториться… а?
– Нет, ситуация не повторится. Вы можете мне не верить, но я и в самом деле не подозревала, что Родрик собирался вас «кинуть». И к тому же у вас буду я – в качестве гаранта.
– Гаранта? Скорее заложника… Ну хорошо. Допустим, я согласен. А что вы потребуете от меня?
– Вы поможете мне исчезнуть.
– Из этой страны?
– Нет, из Европы. Мое положение более чем ужасно – поверьте, я не шучу…
– За кого вы меня принимаете, мисс Энджи? – негромко рассмеялся Торвард.
– А я не знаю, за кого вас принимать, – задумчиво ответила девушка. – Может быть, вы сами мне расскажете? Вы странный человек, мистер Кинг, вы очень, очень странный человек. Кто вы? Вы говорите с каким-то непонятным акцентом, вы странно выглядите и странно себя ведете. На каком языке вы разговаривали со своим другом? Я никогда не слышала такого странного сочетания звуков, а я, поверьте, разбираюсь в языках.
Торвард насторожился. Только этого ему не хватало…
– И потом, эта, должно быть, случайно оброненная вами фраза: «Я готов принять товар в любой точке этой планеты». Как это понимать? Вы представляете организацию столь мощную, что она может организовать сделку в любой стране? Тогда, простите, какие же у вас проблемы? Еще большая загадка для меня слова «этой планеты». Я ничего не понимаю, мистер Кинг, но что-то говорит мне, что вы сумеете мне помочь. Именно вы – если захотите, конечно.
– Н-да… – Торвард отхлебнул кофе и вытащил сигарету. – Куда же прикажете вас доставить, мисс Энджи? Хотите – на Луну? Правда, там такой омерзительный пейзаж.
– Я говорю вполне серьезно, мистер Кинг. Я достану то, что вам требуется. Цена вас устроит, условия совершения сделки – тоже. Дело за вами. Я должна исчезнуть. Я подозреваю, что вы представляете латиноамериканские группировки, – меня это устраивает.
– Ладно, – Торвард хлопнул по столу, – я согласен. Я берусь доставить вас в любую точку земного шара, а вы организуете мне требуемый товар. Цена меня не очень интересует – меня интересует ассортимент. И условия – они прежние. Если товар будет на грузовиках, я готов оплатить их стоимость. Если товар придет морем, я оплачу стоимость судна. Есть еще одно… не знаю, понравится ли вам такой расклад, но выбора у вас нет: вы будете отправлены только после того, как я получу товар, и происходить это будет под наркозом. Да, условие странное… но вам придется мне поверить.
– Что значит «под наркозом»?
– Вы уснете – и проснетесь. Только уже в другом месте. В том, которое вы укажете.
– Хорошо, – девушка решительно вскинула подбородок. – Я никогда не ошибалась в людях – так что, если я ошиблась в вас, моя ошибка будет первой и последней. Я позвоню вам завтра вечером, в это же время.
Она поднялась. Торвард до боли стиснул пальцами рукоятку своего бластера. Больше всего на свете ему не хотелось расставаться с этой девушкой.

* * *

…Границу они пересекли ночью. Верный «Паджеро» благополучно перебрался через неглубокий ручей и бодро затрясся на лесных ухабах.
– Это уже… – как ее? – Бельгия? – спросил Торвард у сидящей рядом с ним Энджи.
Девушка выглядела шокированной.
– Вам лучше знать. Вы понимаете, как мы рискуем?
– Рискуем? – сонно хохотнул с заднего сиденья Борзенц. – Ну-ну… тебя, кажется, ищет этот ваш Интерпол?
Энджи молча кивнула головой.
– Если что, скажем – заблудились… – вздохнул Торвард, выворачивая руль в объезд кочки. – Разве тут поймешь, где у них граница?
Через четверть часа автомобиль выбрался на плотно укатанную грунтовую дорогу. Сверившись с компасом, Торвард развернул машину к югу и прибавил оборотов. Борзенц и третий участник экспедиции – десантный офицер Люк Девро храпели на широком заднем диване, совершенно не обращая внимания на рычание двигателя и прыжки машины. Энджи выглядела плохо. Странное путешествие в обход пограничных постов явно действовало ей на нервы.
– Вы или сумасшедший, или очень уверенный в себе человек, – сказала она, когда их джип вылетел наконец на пустое ночное шоссе.
– У меня другие представления о риске, – ответил Торвард. – К тому же я здесь человек чужой. Кому какое дело до меня?
– И какие же у вас… представления о риске?
– Это неважно… завтра меня здесь уже не будет, так что на все эти страхи мне попросту начхать. А ты… ты, кстати, откуда?
– Я из России, – тихо сказала Энджи. – Там сейчас нечего делать. Кризис.
– Там ты тоже сделала что-то не то?
– Там? – девушка едва слышно рассмеялась. – Да что ж там можно сделать? Я уехала оттуда в поисках работы. И вот… нашла. Впрочем, это было довольно давно. Здесь, на Западе, я чем только не занималась! Со временем появились кое-какие друзья, началась совсем другая жизнь, ну, вы понимаете… А вы? У вас что, тоже документы не в порядке?
– У меня их просто нет, – хмыкнул Торвард, вытаскивая из пачки сигарету.
– Как «нет»? – поразилась Энджи. – Каким же образом вы сюда приехали?
– Это уже другой вопрос… честно говоря, я не думал, что все здесь окажется таким сложным. Весь этот дурацкий мир. Как вы тут живете?
– Тут? А где живете вы, мистер Кинг?
Торвард не ответил. Ему хотелось говорить о совершенно других вещах – но как? Что он мог сказать ей – девушке из другого мира и другого времени? Настроение у него было паршивое. Ту, о которой говорил ему предок, он так и не встретил. А встретил Энджи – решительную, смелую и такую беззащитную. Другую.
– Знаешь, девочка, все это очень странно… – Торвард не заметил, что произнес свою мысль вслух.
– Что – все?
– А? Ах да… не знаю. Ты мне нравишься – я все время пытаюсь выкинуть тебя из своей дурацкой головы, а у меня ничего не выходит. Что мне, глупому, делать?
– Вы мне тоже нравитесь, мистер Кинг, – мягко улыбнулась девушка. – Может быть, у нас что-нибудь получилось бы… в другой жизни.
– А разве бывает другая жизнь? Жизнь – это то, что дается человеку только один раз, и другой у него не бывает. Конечно, судьба может сложиться совсем не так, как хотелось, но тут уж… я тоже хотел стать… как это… совсем другим – а стал тем, что я есть в данный момент.
Он посмотрел на часы.
– Дело идет к рассвету. Нам нужно выспаться и заправить машину. Посмотри по карте, нет ли здесь какого-нибудь селения.
Энджи бросила на него удивленный взгляд.
– Здесь кругом городки – ближайший будет через несколько километров.
Когда тусклое серо-коричневое утро вступило в свои законные права, «Мицубиси» затормозил возле крохотной деревенской гостиницы на окраине аккуратного спящего городка. Поднятый с постели хозяин, нисколько не удивившись столь ранним гостям, безропотно выдал ключи от четырех комнатушек и удалился досматривать прерванные сны.
Торвард не торопясь принял душ, вернувший ему несколько утраченную бодрость, и лег на широкий плюшевый диван напротив окна. Спать ему не хотелось. Место встречи с продавцами он выбирал долго. Там, в приграничных горах, он сумел найти довольно ровное плато, неподалеку от старой и казавшейся заброшенной дороги. Правда, это была частная земля – но в данный момент ему было глубоко плевать на святость границ лена и неприкосновенность майората – тем более что здесь, кажется, на эти вещи смотрели несколько иначе и назывались они не так.
Полуприцепы четырех магистральных тягачей вполне могли поместиться в чреве одного тяжелого танконесущего бота – сами тягачи Торварда совершенно не интересовали, хотя их стоимость входила в сумму сделки. Его беспокоило одно – бот входил на плато практически впритык, и от пилота требовалось немалое искусство – довольно громоздкий бот не отличался особой маневренностью. Маяк наведения был уже там, захват сигнала они проверили сразу же, и теперь на «Валькирии» ждали только вызова: до самой поверхности пилот мог гнать бот на автомате.
За окном с глухим стрекотанием проехал сельскохозяйственный грузовик. Торвард проводил его взглядом и поморщился. Ему хотелось виски – хорошего ароматного виски, вполне способного скрасить даже такое отвратительное утро. Плоская бутылка именно такого напитка лежала в его потертом чемодане, но пить сейчас явно не следовало, нынче ночью ему понадобятся совершенно свежие мозги, а не снулая похмельная размазня, вяло пульсирующая в черепе.
В коридоре раздались тихие шаги, и чья-то рука деликатно стукнула в дверь номера. Торвард нехотя слез с дивана и отомкнул замок. В коридоре стояла Энджи.
– Ты ко мне? – удивился Королев. – Заходи.
– Я так и знала, что вы не спите, – улыбнулась девушка, – и что вам скучно. Противное утро, правда?
– Противное? Ах ну да. Садись… ты хочешь сообщить мне, куда я должен буду тебя доставить?
Энджи смешно сморщила нос. В ее теплых карих глазах Торварду почудилось легкое недоумение.
– Как вас зовут, мистер Кинг?
– Меня зовут Торвард. – Он накинул на плечи легкую светлую рубашку и присел на край журнального столика. – Ты хочешь выпить?
– Я бы не отказалась, – Энджи зябко повела плечами, – а у вас есть?
– Есть.
Торвард наклонился над своим чемоданом. Помимо виски, в чемодане хранился НЗ – стандартный десантный рацион в плоских самораспадающихся коробках.
– Интересно, – Энджи изогнулась и взяла со стола бутылку. – Ой! Ничего не понимаю. Чей это продукт? Никогда не видела такой надписи на двух языках. Это сделано для России, да?
Королев вздохнул. Продукт был имперский, и выпускалась эта марка специально для вооруженных сил: виски называлось «Двойной Орел», и этикетка его была украшена имперским двуглавым орлом и черно-золотыми крестами с обеих сторон. Такие же кресты имелись и на коробках…
– На некоторые вопросы я предпочел бы не отвечать. – Торвард забрал у девушки бутылку и с хрустом распечатал рацион. – А вот и стаканы.
– Очень странно, – Энджи с любопытством ковырнула маленькой вилкой кусок копченого мяса в одном из отделений коробки. – Никогда ни видела ничего подобного. А что такое «Главное интендантское управление имперских вооруженных сил»? Оно что, делает виски?
– Гм, – Торвард посмотрел на этикетку, – и действительно… делало.
Он плеснул виски в узкие пластиковые стаканы и посмотрел на девушку:
– За тебя…
Она проглотила свою порцию одним махом и даже не поморщилась – чуть боднула головой, поднесла к носу светлый локон и накинулась на салат рациона.
– Здорово пьешь, – одобрительно покосился на нее Торвард.
– Я же из России, – фыркнула Энджи. – Ты знаешь, как там пьют?
– Не-ет… а что, умеют?
Энджи перестала есть и поглядела на Торварда с нескрываемым изумлением:
– Послушай-ка, мистер Кинг, ты часом не с Луны свалился?
Торвард звонко клацнул зубами. Молча налил себе еще полстакана виски, молча выпил и вытащил из кармана рубашки сигарету.
– Это что, выражение такое?
– Да – в русском языке. Что с тобой такое? У тебя такой вид, как будто я похожа на крокодила. Или я все-таки похожа?
– Что такое крокодил? – машинально спросил Торвард.
– Ты меня разыгрываешь? Или просто издеваешься?
– Гм! Но я в самом деле не знаю, что такое крокодил. Это какая-то местная машина?
Девушка тяжело вздохнула и потянулась к бутылке.
– У тебя дурацкий юмор. Если ты не прекратишь так со мной разговаривать, у нас ничего не получится.
– Извини, – Торвард опустил голову и осторожно погладил ее по руке. – Я… я не хотел тебя обидеть. Просто здесь я чужой человек и многого не понимаю. А юмор у меня вполне нормальный… и, между прочим, я еще не начинал шутить.
– Я не обиделась, – девушка мило улыбнулась и подняла стакан:
– Давай выпьем за тебя – за твою удачу.
– Спасибо… удача мне очень нужна.
Торвард встал. Тело его двигалось само собой, на секунду ему показалось, что все это: серое утро в сердце совершенно чужой страны, имперское виски в пластиковых стаканчиках – не более чем странный морок, наваждение… Но сидящая перед ним светловолосая девушка наваждением не была. Склонившись над ней, он осторожно прижал к груди пушистую голову, задохнулся в аромате ее волос и вдруг почувствовал, как руки Энджи покорно сомкнулись вокруг его узких бедер. Девушка поднялась на ноги и положила голову ему на плечо.
– Завтра мы расстанемся навсегда, – глухо произнес Торвард, – и больше никогда не увидимся… Тебе не бывает страшно от этого слова? От слова «никогда»?
– Какой ты странный парень, – прошептала Энджи. – Ты сдержишь свое слово? Ты не убьешь меня? Я боюсь, Торвард. Так я никогда не боялась. Они меня подставили, мне уже некуда бежать – меня найдут везде, это вопрос времени.
– Я хотел бы забрать тебя с собой, Энджи. Но это невозможно. Я отвезу тебя туда, куда ты захочешь. Я мог бы отвезти тебя очень далеко, но там ты не выживешь. Тебя ищет полиция?
– Если бы только полиция. Меня ищут очень опасные люди, и я знаю, что они уже близко. Торвард, помоги мне!
Королев осторожно приподнял ее и уложил на диван. Энджи закрыла глаза и расслабленно откинула голову. Торвард не заставил себя ждать. Он наклонился над ней, нежно касаясь губами ее щек, подбородка, бархатно-нежной шеи, чувствуя, как по всему ее телу пробегает мелкая дрожь нарождающегося желания, – сам он уже давно находился в другом мире, с огромным трудом сохраняя над собой контроль. Пальцы девушки сомкнулись на пояснице, сражаясь с непослушным замком узких синих брюк. Торвард помог ей – она плавно изогнулась, стягивая джинсы, и Королев увидел… он отпрянул от нее с хриплым стоном, бессильно отвалился на спинку дивана и закрыл глаза.
На внутренней стороне изящного матово-белого правого бедра девушки находилось вытянутое родимое пятно размером с небольшую монету… то самое пятно, которое было главной приметой предназначенной ему женщины.
– Что с тобой? – вскрикнула Энджи, бросаясь к нему. – Тебе плохо?.. Что?
– Все в порядке, – справившись с собой, Торвард нежно обнял ее, зарылся лицом в ее волосах и глубоко вздохнул. – Их настоящий цвет – черный?
– Да… я крашу волосы. Как ты догадался об этом? Разве заметно?
– Нет, я просто знаю. Я все тебе объясню. Черт, это так неожиданно, что я забыл этот дурацкий язык! Как же это будет?
– Что?
– Вспомнил. Ты знаешь, я думал, что никогда не найду тебя. Нет, нет, нет, не бойся – это совсем не то, о чем ты подумала! Тебе ничто не грозит. Ты решила, что я послан теми, кто идет по твоему следу? Нет, уверяю тебя.
– Но откуда же ты знаешь меня?
– А я тебя не знаю, тут-то ты и ошиблась… все гораздо сложнее. Но… потом. У нас будет время.
Его пальцы уверенно скользнули вверх по ее ноге, нежно погладили родимое пятно и двинулись дальше, чтобы утонуть во влажном розовом лоне. Торвард со свистом втянул в себя воздух и прошептал:
– Мне кажется, что я люблю тебя, девочка…
Энджи не поняла его слов, потому что фраза была произнесена на интере, – но промолчала. Слова ее уже не интересовали.

Глава 4

Вести машину пришлось лорду Нику, что не вызвало у него особого энтузиазма. Первый час пути он ворчал без перерыва, но потом как-то присмирел и даже стал задумчив, чем немало удивил своего командира. Меланхолия была совершенно несвойственна всегда веселому и шумному Борзенцу. Торварда, впрочем, удивляло в тот вечер все на свете, и в первую очередь тот невероятный факт, что он, старый десантный дракон, опьянел от одной бутылки виски, выпитой в компании нежной девушки!
Энджи спала. Почти весь день она пыталась добиться от Торварда более или менее внятных объяснений, но добилась только того, что ее любовник окосел, как заяц, и окончательно забыл английский язык. К вечеру, однако, он слегка протрезвел и взял с нее слово не задавать ему дурацких вопросов и ничему не удивляться, вплоть до прибытия на какой-то корабль. Поняв, что до неизвестного ей корабля от Торварда толку не будет, девушка успокоилась и легла спать.
Выспаться ей не дали. На закате в ее номер ворвался чуть пошатывающийся Торвард и велел собираться. «Мицубиси» ринулся в ночь.
Она спала всю дорогу, не просыпаясь. Ощущение бездны под ногами, преследовавшее ее последние месяцы, вдруг исчезло, растворилось в осторожных руках странного лохматого парня с непонятным акцентом, и она спала тихо и сладко, как счастливый ребенок.
Ее разбудили около полуночи. «Паджеро» стоял на узкой, покрытой выбоинами старой дороге, рядом с ним темнели вытянутые силуэты тяжелых магистральных грузовиков.
– Идем. – Торвард уже не шатался и выглядел вполне трезвым. – Здесь твои друзья, они хотят с тобой поговорить.
Под кабиной могучего «Мерседеса» стоял невысокий молодой человек в длинной кожаной куртке. Подведя к нему Энджи, Королев отошел к широкой корме тентованной фуры – там мелькал свет ярких фонарей Девро и Борзенца.
– Эти красавцы додумались завалить заднюю часть прицепа ящиками с каким-то мылом, – пожаловался Ник, завидев приближающегося командира. – Теперь их олухи разгружают все это барахло.
– У них это было обозначено в путевых документах, – отмахнулся Торвард. – Или ты хотел, чтобы они просто так тащили четыре фуры стрелкового оружия? Пусть разгружают… только поживей. – Он глянул на часы и сплюнул. – Бот будет через сорок минут. Остальные вы смотрели?
– Осталась эта и еще одна.
– Хрен с ней! Посмотришь эту – и пусть они проваливают… Я пошел рассчитываться.
Девушка сидела с гангстерами в тускло освещенной кабине одного из тягачей. Торвард постучал по двери и раздраженно буркнул:
– Что они там… время идет.
Дверь машины распахнулась, едва не расшибив Торварду голову, и на мокрый асфальт спрыгнул один из продавцов.
– Пошли за камнями, – сказал ему Торвард. – Где твой напарник?
С противоположной стороны появился второй парень. Оба выглядели весьма внушительно, и Торварду не хотелось бы встревать в разборки с этакими амбалами – особенно сейчас, когда хмель еще гулял где-то на задворках его многострадальной головы, – но Энджи клялась, что эти люди его не обманут.
– Идемте, сэр, – вежливо кивнул тот, который ждал девушку. – Мы готовы. Ваши люди, кажется, уже осмотрели наш товар?
– Да, все в порядке. По крайней мере снаружи.
Они сели в салон «Мицубиси», и Торвард распахнул плоский серый чемоданчик. Лежащие на черной бархатной подложке бриллианты заискрились в желтом свете внутреннего плафона. Один из продавцов достал лупу и бегло осмотрел камни.
– Да, это они, – усмехнулся он. – Те самые, что вы нам показывали, сэр. Я могу их забирать?
– Бери. – Торвард захлопнул чемоданчик и достал сигарету. – Мы в расчете… и вот что, парни: прошу вас, мотайте отсюда поскорее. У меня дела.
– Один вопрос, сэр, – ювелир сделал извиняющийся жест, – только один вопрос.
– Да? Что-то не так?
– Нет-нет, это к делу не относится. Сэр, вы обещали помочь Энджи… вы сделаете это?
Торвард нахмурился. Ему не хотелось посылать куда-либо вежливого парня, но придумать что-нибудь правдоподобное прямо на ходу было трудно.
– Я отвезу ее к черту на рога, – ответил он. – Туда, где ее никто не найдет.
Парень кивнул и вылез из джипа. Через минуту застучал двигатель их легковой машины. Торвард облегченно вздохнул и выбрался на воздух.
– Командир! – из темноты спешил Борзенц. – Они уехали!..
– Да… слава Богу. Заводите моторы! У нас совершенно нет времени, сейчас прибудет бот.
Энджи сидела в кабине головного тягача. Распахнув дверь, Торвард забрался в кабину и улыбнулся:
– Вот и все. Ребята действительно оказались честные. Ты их давно знаешь?
– Торвард, – девушка подняла голову, и Королев вздрогнул – в ее глазах стояло отчаяние, схожее с обреченностью взгляда загнанного животного, – Торвард, они рядом! Жозе и его люди – они ехали следом за нами, они меня выследили. Сейчас они появятся здесь. У тебя слишком заметная машина.
– Сколько их?
– Я думаю, много. Они знают, что нас всего четверо.
– Заводи этот рыдван и езжай за мной. Через пятнадцать минут здесь сядет имперский штурмбот, и я посмотрю тогда в ясные очи твоего Жозе. Ты справишься с тягачом?
– Справлюсь. Но ты уверен? Может быть, тебе лучше со мной не связываться?
– Я сейчас двину тебя по морде, – сумрачно пообещал Торвард, выпрыгивая из кабины. – Заводи – и без вопросов!
Сзади зарычал двигатель третьего тягача – Борзенц закончил перетаскивать из джипа чемоданы и сумки и занял свое место. Торвард криво усмехнулся и влез в желтый «МАН», стоявший вторым.
Под полом свирепо взревел мотор. Сняв машину с тормоза, Торвард толкнул длинный рычаг, управляющий трансмиссией, и отпустил сцепление. «МАН» тронулся. Обогнув стоящий перед ним «Мерседес», Торвард прибавил газу и наклонился над панелью приборов в поисках выключателя фар. Перетыкав добрую половину клавиш, он добился своего и уверенно двинулся вперед. В здоровом лопухе левого зеркала мелькнули фары «Мерседеса».
Проехав метров пятьсот, колонна свернула на сырую засыпанную гравием тропу, которая вела к ровному покрытому пожухлой травой полю. Здесь тяжелогруженые машины встали. Ехать дальше не имело смысла – тягачи увязли бы через полсотни метров.
Торвард заглушил двигатель и выбрался из своего «МАНа».
– Ник! – крикнул он. – Разгоните пока машины в линию, чтобы можно было зацепить прицепы лебедкой!
Рядом хлопнула дверь, в полумраке ночи сверкнул огонек сигареты в зубах Энджи.
– Ты ждешь самолет? – удивленно спросила она. – Но как он здесь приземлится?
– Это не самолет, – Королев глянул на циферблат часов. – Ты увидишь… конечно, у тебя будет легкий шок, но это пройдет. Вот он.
В затянутом тучами почти черном небе возник низкий хриплый гул.
– Что это? – поежилась Энджи. – Какой странный звук.
Гул нарастал, в небе появилось быстро растущее черное пятно; по полю ударила упругая волна неожиданно горячего воздуха, свистящий рев стал нестерпимым, и в десятке метров от туполобых тягачей плавно опустилась широкая черная тень. Рев смолк. Наступившая тишина показалась Торварду пугающей, но морок растаял: на спине бота вспыхнули прожектора, залив поле своим неживым розоватым светом, и все встало на свои привычные места.
Из кабины бота тугой пружиной вылетел Баррет, подбежал к машинам.
– Все в порядке, командир?
– Ты же видишь… кстати, сколько вас?
– Нас? – инженер растерялся. – Пятеро, командир.
– Посади одного человека в верхнюю башню – за нами идет погоня. Готовьте эвакуационные лебедки!
– Командир! – Из-за «Мерседеса» вынырнул Борзенц. – У нас проблема – никто не знает, как отцеплять эти фуры. Что делать?
– Ч-черт! Баррет, готовьте резаки, нам придется просто срезать сцепку. Проклятие, это мой личный прокол! Живее, у нас мало времени – вы представляете себе, какой шум вы тут подняли? Того и гляди появятся истребители ПВО.
Из обтекаемой кабины бота выехала плоская круглая башня, крутнулась один раз и замерла – четверка тупорылых фузионных «зонтиков» смотрела прямо на грузовики.
Торвард обернулся к Энджи – и не узнал ее. Лицо девушки было серым, несмотря на то, что розовый свет прожекторов расцвечивал даже белый борт «Мерседеса». Она стояла, держась рукой за грязную подножку грузовика, губы ее шевелились, в глазах плескался ужас.
– Что с тобой? – поразился Торвард. – Ты испугалась?
– Не подходи ко мне, – прошептала она. – Пожалуйста, пожалуйста, не подходи ко мне… оставь меня Жозе, это лучше, чем с инопланетянами…
– Что? – он не сразу понял, что она имеет в виду. – Черт возьми! Я не инопланетянин, я такой же человек, как ты!
– А… это? – Энджи слабо махнула рукой в сторону бота и подняла на него глаза.
– Это имперский танконесущий штурмбот, – спокойно произнес Торвард. – Он принадлежит мне, и тот корабль, который ждет нас на Луне, – тоже. Я такой же гангстер, как твои друзья, просто я… ну, как это… я космический гангстер, понимаешь? Я живу в другом времени – черт, ну как же тебе это все объяснить?
За его спиной раздалось шипение, полетели искры – кто-то из прибывших с Барретом инженеров готовился срезать сцепки на «МАНе». Королев ласково обнял мелко дрожащие плечи Энджи.
– Я не отдам тебя этому Жозе, ты слышишь? Успокойся, прошу тебя. Все будет хорошо, я не дам тебя никому в обиду – ты слышишь меня? Сейчас я найду тебе что-нибудь выпить, погоди…
У Девро нашлась фляга с коньяком. Вручив ее девушке, Торвард устало прислонился к колесу «Мерседеса» и вытер лоб.
– Тебе уже лучше? Слава Богу. Какая ты у меня нервная.
– Зачем тебе оружие? – тихо спросила Энджи.
– Пуля способна пробить легкую противолучевую защиту, поэтому ваши пукалки могут очень пригодиться нам. Подробнее долго объяснять. Ты боишься меня?
Энджи слабо мотнула головой.
– Я не боюсь… уже не боюсь.
– Командир! Командир! – от бота бежал Баррет, лицо его было встревоженным. – Командир, сюда едут какие-то машины…
– Всем в бот! – рявкнул Торвард. – Боевая тревога! Всем укрыться в боте!
Он забросил девушку на плечо и быстро зашагал к распахнутому люку штурмбота. Суетившиеся возле грузовиков люди, побросав резаки, метнулись за ним. Люк захлопнулся, над головами зажужжала орудийная башня.
Торвард поставил Энджи на пол и включил обзорные экраны. Они успели вовремя – в пяти метрах от стоящего на краю поля рыжего «Вольво» тускло светились фары двух легковых автомобилей. Из-за грязного борта тягача выглядывали испуганные физиономии троих молодых парней.
– Это ребята Жозе, я их, кажется, знаю… – Энджи нервно облизнула губы и сжала кулаки. – Торвард, давай просто улетим… ну их к черту.
– Еще чего! А товар? Комендор! Ты можешь аккуратно срезать этих уродов? При этом желательно не зацепить грузовик, а то он так грохнет, что мало не покажется.
– Я вообще-то не пробовал стрелять из этой пушки, – отозвался молодой голос из-под потолка, – но, как я понимаю, ничего сложного тут нет, прицелы очень удобные, разрешение у них просто фантастическое.
– Давай поджарь всю эту публику… – Королев повернулся к стоящей рядом с креслом девушке и усмехнулся:
– Сейчас вспыхнет небольшой фейерверк, и про твоего друга Жозе можно будет забыть навеки. Смотри!
Ходовая рубка штурмбота взорвалась звонким грохотом – казалось, кто-то колотит сверху по пустой железной бочке. Первая очередь накрыла автомобиль бандитов: желтые прямоугольники фар исчезли в ослепительной вспышке прямого попадания. В секундной тишине деловито зажужжала система наведения, и башня ударила вновь, сметая скачущие по полю фигурки.
– Ну как? – задорно спросил комендор.
Толпившиеся в кабине люди зааплодировали.
– Погляди на свои экраны поиска – там больше никого нет? – Торвард развернулся вместе с креслом и поднялся.
– Все чисто, милорд. Прикажете продолжать наблюдение?
– Молодец, соображаешь. Ты остаешься в башне, остальные заканчивают погрузку прицепок. Баррет, сцепки срезаны?
– Остался один тягач, милорд: тот, крайний. Остальные сейчас начнем затаскивать лебедками в трюм.
– Хорошо. Пойдем, Энджи…
Он спрыгнул на землю, минуя лесенку трапа, и выхватил из люка легкое тело девушки: осторожно поставил ее рядом с собой, пригладил ладонью спутавшиеся светлые локоны и полез в карман своего пальто за флягой Девро, на дне которой еще плескался коньяк.
– Как странно… – Энджи достала сигарету и зябко передернула плечами.
– Странно… – эхом повторил Торвард, всматриваясь в темное небо. – Что странно? То, что я тебя встретил? В моей жизни много таких странностей. Логически они необъяснимы, ты уж извини. Тебе все еще страшно?
Энджи глубоко затянулась; вспыхнувший огонек осветил ее блестящие глаза.
– А тебе не было бы страшно? Почему ты молчишь?
Торвард покачал головой. В дек бота со скрипом пошел первый полуприцеп: срезанная сцепка мерзко скрежетала по рифленой поверхности пола, визгливо подвывала эвакуационная лебедка, в металлическом чреве дека гулко плескались тяжеловесные матюги инженеров. Королев глотнул коньяку, завинтил флягу и осторожно погладил затянутое в кожу плечо девушки:
– Не стоит, Энджи… Подумай: разве здесь, на этой планете, у тебя остались какие-то шансы? Хоть тень шанса?
Она щелчком отбросила сигарету и прижалась к нему, пряча лицо в мохнатом свитере под его пальто.

* * *

– Все зависит от Ровольта. Собственно, от него все зависело с самого начала. И теперь…
Торвард пыхнул толстой черной сигарой и посмотрел, как струя ароматного дыма, попав в тягу вентиляторов, судорожно скручивается спиралью и исчезает в скрытых в стене отверстиях.
– И деньги определят нашу стратегию? – Борзенц скептически хмыкнул и протянул руку к своему бокалу.
– Именно деньги, – кивнул Торвард. – Ты же сам должен понимать, что одной «Валькирии» нам мало. Да, она непобедима, неуязвима… да! Но для решения сколько-нибудь серьезных задач нам необходим флот прикрытия, флот обеспечения. И его гораздо проще купить, чем захватить. Орегонская техника меня вполне устраивает – а через друзей Барта мы ее приобретем без проблем.
– И потом?..
– Я полагаю, нам еще рано обсуждать эту тему. Там видно будет. Голодными мы не останемся, не беспокойся. А перспективы – кто знает? Все только начинается, разве не так?
– «Валькирия» давно готова к сражению. – Борзенц встал и задвинул кресло. – К любому сражению… Люди ждут, Тор.
– Они еще успеют навоеваться, Ник. Ты идешь к себе? Передай Готу, что я жду вас к ужину.
Проводив офицера, Торвард вернулся в свое кресло и задумчиво прикусил черную сигару. Лорд Ник был прав – люди ждали. Его экипаж, еще вчера бывший не более чем разношерстным сбродом, за прошедшие месяцы совместных вахт и долгих изнурительных тренировок слился в монолитный железный кулак, готовый ударить туда, куда укажет хозяин. Люди притерлись друг к другу, освоились в постах и рубках, и дальнейшее бездействие могло подействовать расслабляюще – а этого допускать было нельзя. Но… их было мало, слишком мало! Торвард прекрасно понимал, что и такого количества воинов вполне хватило бы для удара по отдельной базе или недавно оккупированной планете, на которой еще не развернуты системы обороны, – но тогда на борт линкора вернутся немногие. Допустить подобное он не мог. Это были его люди – и приняв над собой его власть, они вручили ему и свои жизни.
Прежде чем выходить в серьезную атаку, следовало довести численность экипажа до нормальной штатной величины и обзавестись соответствующим количеством десантников – а добыча… добыча будет! Те, кому повезет выжить, не станут сожалеть о времени, потраченном под рукой лорда Торварда.

…Гостиную пронзил резкий писк внутреннего вызова. Не вставая, Торвард дотянулся рукой до вмонтированной в стену панели. Из-под потолка завибрировал знакомый голос:
– Тор, я на подходе. Готовьте дек.
– Барт, черт побери!.. У тебя все нормально?
– Успех полный. Можешь считать себя богатым человеком. Мы будем минут через двадцать, тогда и потолкуем по делу.
«Вот наконец и Ровольт, – усмехнулся он. – Бродяга Барт всегда заставляет себя ждать…» Торвард пружинисто вскочил на ноги. Сонный период ожидания закончился, «Валькирию» ждал долгий путь через черную бездну. Сражение начиналось – теперь он был готов к нему.
– Шестой-правый к приему катеров! – приказал он дежурному офицеру. – И вызовите туда Борзенца и Гота.
…Шлюзование закончилось. Дежурный инженер коснулся спрятанного в стене сенсора и посторонился, пропуская к толстой бронедвери старших офицеров корабля; дверь с шипением ушла в стену, открывая проход к ведущему в дек эскалатору.
В черных бортах прибывших «двухсоток» почти одновременно откинулись вверх тяжелые плиты люков. Первым на белый пол спрыгнул Мерсар. Зевая и потягиваясь, он обошел трап своего катера и озабоченно склонился над серебристым гидросуставом носовой опоры. Из второй машины появился наконец Ровольт с объемистым кожаным баулом в руке. Королев прыжком миновал последние ступени эскалатора и подбежал к другу.
– С прибытием, Барт! Мы уже начали беспокоиться. Слишком долго тебя не было.
– Черт!.. – раздался громкий голос Борзенца на эскалаторе.
Боковым зрением Торвард заметил, что оба – и Гот, и Ник – схватились за висящие на бедрах кобуры. Недоумевая, он повернулся к катеру и замер: по короткому трапику, озираясь, спускались совершенно незнакомые ему молодые мужчины в истрепанных военных мундирах разного покроя и цвета.
– Все в порядке! – рассмеялся Ровольт и махнул рукой:
– Ник, да уберите вы свои стволы! Это наши люди – и, пожалуйста, будьте с ними повежливей. Мне кажется, бедные парни испуганы куда сильнее вас.
– Особенно учитывая факт, что прибыли они с того света, – захохотал рядом со вторым катером Мерсар.
– Можете вылезать! – крикнул прилетевший с доктором Эштон.
– Что происходит? – нахмурился Торвард. – Барт, объясни мне, откуда эти люди?
– Оттуда, – ответила за Ровольта Милен, бесшумно выпрыгнувшая из его «двухсотки», – оттуда, командир. Лорд Ровольт вытащил этих ребят из лап смерти, и они согласились идти за ним куда угодно – хоть в преисподнюю.
– Я очень рад, – буркнул Торвард, хмуро оглядывая растерянно озирающееся пополнение. – Они понимают интер?
– Кое-как, – улыбнулся Ровольт. – С пятого на десятое. Мне кажется, тебе следует поговорить с ними. Это отличные парни, Тор, каждый из них – настоящий герой, поверь мне.
– Прикажи им для начала построиться, этим твоим героям.
Кивнув своим офицерам, Королев подошел к катеру, под бортом которого выстроились два десятка молодых парней в порядком потрепанной форме разных стран и родов оружия. Новички встретили его настороженными взглядами – Торварда это не удивило, он прекрасно понимал, насколько шокирующе он выглядел в глазах людей двадцатого века.
– Здравствуйте, господа, – негромко произнес он, – я рад приветствовать вас на борту своего корабля… Гм, а что они умеют, Барт?
– Среди них есть летчики, танкисты, есть члены экипажа субмарины, – прошептал в ответ Ровольт. – Дело не в умении, а в духе – ты поймешь, Тор, когда познакомишься с ними поближе.
– Ты меня поражаешь, – вздохнул Торвард. – Ну, хорошо. Мерсар, займись разгрузкой катеров. Ник, ты останешься с ним: проследи, чтобы трюм был опечатан. Мы с Бартом пока займем кают-компанию. Командуй, отец-спаситель! Я хочу с ними побеседовать.
Ровольт молча махнул рукой, и команда несостоявшихся покойников двинулась следом за ним.
– Слушай, а они что – были по разные стороны фронта? – тихо спросил Королев в коридоре. – Я что-то не пойму, как ты себе мыслишь их совместные действия.
– Это несущественно, – поморщился Ровольт. – Милен же сказала тебе: я выволок их с того света. И каждый дал мне клятву – фактически они клялись в верности тебе. Ты думаешь, я привез команду сумасшедших? Ничего подобного. Каждый из них знал, на что идет.
– Прямо-таки знал? – засомневался Торвард. – Что именно знал?
– Знал, что или я его вытащу с того света – но сюда, – или оставлю все как было. А тогда… они молодые, сильные ребята, всем им хочется жить, и я предлагал вариант, не затрагивающий их совесть, понимаешь? Я ведь не звал их сражаться на стороне врага.
– Ты что, только тем и занимался, что искал умирающих героев?
– Безусловно, нет. Я никого не искал – просто я пытался помочь тем, кому мог. Правда, согласились далеко не все. Здесь только те, кто смог поверить в мои бредни.
– Ты сказал им правду?
– А ты считаешь, что можно врать умирающему солдату?
– Бр-рр… не знаю. Мне приходилось, Барт. Впрочем, это сейчас неважно.
Просторный экипажный лифт остановился. Торвард ободряюще улыбнулся парням и взмахнул рукой.
– Пошли, ребята. Тут уже недалеко.
Заведя людей в кают-компанию, он вызвал из тренажерного сектора Энджи и вытащил из-за стола коробку с пластиковыми стаканами:
– Я полагаю, мы можем выпить, джентльмены. Рассаживайтесь в кресла, смелее. Кто не любит виски, поднимите руки.
– А лед у вас есть, сэр? – хитро прищурился крепкий светловолосый юноша в окровавленном светло-сером комбинезоне.
– Лед? – переспросил Торвард. – Ах да, в вашем мире принято пить виски со льдом. Гм… не знаю. Барт, ты у нас, по-моему, пьешь с водой?
– И со льдом тоже, – усмехнулся Ровольт. – Это у вас на Кассандане про лед давно забыли.
– Ладно, обойдемся пока. Как тебя зовут, парень?
– Обер-лейтенант Курт Хоффман, сэр. Я летал на бомбардировщике.
– Немец? А почему «сэр»?
– Я жил в Америке… В детстве.
– В Америке… Я все время путаюсь в этих ваших национальностях – даже странно, что угадал твою. Вот что, Курт, бери эти бутылки и отнеси их ребятам. А вы, там, не спите! Слушайте меня. Кто понимает английский язык?
– У нас восемь американцев и англичан, милорд, – ответил ему стоявший у стойки парень в продырявленной кожаной куртке. – Почти все летчики.
– Ты тоже? Это хорошо, пилоты мне нужны до зарезу. Обучить вас будет проще, чем наших олухов из корабельных экипажей. Так, значит, у нас тут немцы, англо-американцы и… кто еще? Русские?
– Русских шестеро, из них трое – офицеры, – сказал Ровольт. – Пятеро танкистов и один летчик-истребитель. Тот, что свалил Курта Хоффмана.
– Я надеюсь, они не точат друг на друга зубы? Кто его сбил?
– Я, милорд. Это… это я его, как это… ну то есть уронил, – из кресла нерешительно поднялся хрупкий темноглазый паренек лет восемнадцати в бурой от застывшей крови рубашке, с одним уцелевшим погоном. – Ну я… чего мне на него злиться?
– Он единственный из русских понимает интер, – тихо сообщил Ровольт. – Остальных я не успел натаскать.
– Сейчас придет переводчица. Я думаю, ее русский не слишком отличается от их языка.
– Переводчица? О ком ты говоришь?
– Увидишь. Как вам виски, парни?
– Виски ничего, милорд… – коренастый летчик в дырявой кожанке провел рукой по стойке и поднял глаза:
– Скажите, милорд, что нам придется делать?
Торвард не успел ответить – в кают-компанию вошла Энджи. При виде израненных воинов, явившихся из прошлого ее мира, она слегка побледнела. Мундиры Вермахта и Красной Армии были ей хорошо знакомы, и суть происходящего девушка поняла без объяснений: она знала, куда был отправлен Ровольт.
– Позволь представить тебе леди Анжелу Вербицкую, – Торвард церемонно взмахнул рукой и улыбнулся, – мою пассию. Она будет переводить. Это Барт Ровольт, девочка, тот самый Барт Ровольт.
– Очень приятно, – Энджи протянула полковнику руку и недоуменно взглянула на Торварда:
– Эти люди… они – с войны?!
– Да, – кивнул тот. – Тебе придется переводить на русский. Ты готова?
Ровольт постучал ладонью по стойке, призывая к тишине. Люди в креслах умолкли: двадцать пар глаз требовательно сверлили Торварда, ожидая ответа на тысячи вопросов… Он глотнул виски и выпрямился на высоком табурете.
– Ребята, – начал он, – вы у меня случай уникальный, поэтому нам с вами нужно потолковать основательно. Вам придется жить в совершенно чужом для вас мире, и не просто жить – вам придется сражаться!.. Я очень хочу, чтобы вы верили мне, и главное – верили в меня. Вы пришли сюда из пламени огромной и бессмысленной бойни. Я даю вам слово: ни одного из вас я не пошлю на верную смерть, ни один из вас не пойдет в бой без надежного прикрытия, никому не придется рисковать жизнью попусту. У меня совсем не такая война. Я думаю, вам она понравится. Да и вообще, вам выпал уникальный шанс: вы увидите звезды! Поверьте, ради этого стоит жить…

Глава 5

Командирский катер, громадный «ТР-300», выполз из брюха висящего на орбите линкора глубоко за полночь по бортовому времени. Там, где его ждали, начинался мрачный багровый закат.
Зловещий клыкастый силуэт старинного замка, упрятанного в глубокой долине, лежащий между двумя величественными скальными грядами, на фоне умирающего красного солнца казался черной тенью некоего мистического обиталища хозяев этих гор. Собственно, так оно и было – да только за прошедшие со времени постройки столетия оных хозяев сменилось великое множество. Неприступная цитадель строилась в имперские времена: когда-то на этой планете базировался один из легендарных дивизионов оповещения, и некий фантастически богатый джентльмен решил возвести здесь свой дом. Пустынная планета в то неспокойное время оказалась на самой линии столкновения – фронтире, и замок был возведен с учетом возможной атаки из космоса: местоположение его было выбрано таким образом, что удар катеров, даже самый массированный, не имел никакого смысла, вся атакующая армада была бы легко перебита укрытыми в скалах мощными стационарными батареями. Поразить горный замок с орбиты было тоже нелегко – попасть в узкую щель между скалами мог не всякий корабль…
Отгремели десятилетия изнурительной войны, Империя развалилась на лены и уделы новоявленных князьков, и старая цитадель осталась без хозяина. Понятие «фронтир» к тому времени исчезло, ибо врагов у расы хомо в Галактике больше не было – о далеких кислородных мирах стали постепенно забывать, да и забыли бы, но с бывших имперских колоний вдруг ударила первая волна недовольных. Те, кому удалось добыть старые архивные курс-карты, летели на давно известные, но незаселенные миры. Те же, кто не имел ничего, кроме сильнейшего желания удрать из-под руки очередного лорда, стартовали курсом в никуда. Многие гибли, но многим удавалось найти приемлемые варианты – так родились Окраинные Миры, и вскоре имя им стало – легион…
Сегодня замок принадлежал почтеннейшему Луке Кириакису, респектабельному джентльмену, подданному Федерации Аврора, известному промышленнику и финансисту. Главе одного из крупнейших аврорских мафиозных кланов: человеку, вхожему в любой дом, человеку с широкой улыбкой.
Конечно же, официальная резиденция господина Кириакиса находилась в центре аврорской столицы – там, где высились гордые башни его банков и многочисленных контор. О затерянном в горах далекой планеты неприступном бастионе знали немногие. Те, кто жил второй – настоящей – жизнью Луки Кириакиса. Сегодня они ждали гостей – и гости эти представлялись им более чем важными: не каждый день в Галактике появлялись такие люди.
Черная туша с золотыми имперскими крестами на двух широко разнесенных в стороны атмосферных килях повергла в трепет даже тех, кто в юные годы участвовал в настоящих десантах. Катер скользил в прохладном вечернем небе почти бесшумно: рев его двигателей прорезался лишь тогда, когда могучий дракон пошел на посадку. Рука пилота была тверда. Многотонная махина плавно опустилась на пластик взлетно-посадочной пятки, заняв ее целиком, – опущенный к земле острый черный нос завис над головами встречавших, словно ключ зловещей нездешней птицы.
– Вот это да… – восхищенно прошептал кто-то из встречавших.
– Заткнись, Йовил, – посоветовали ему. – Интересно, сколько их там?
В гладком борту катера мягко открылся прямоугольный люк, и на рубчатый пластик спрыгнули два человека в черных облегающих комбинезонах. В руках они держали массивные четырехствольные излучатели. Бегло оглядев площадку, охранники раскрыли какой-то лючок под консолью убранного крыла – из чрева катера тем временем появились еще пять человек в таких же комбинезонах.
– Примите трап! – крикнул с пятки задорный молодой голос, и на влажную фиолетовую траву упал конец тонкой телескопической лесенки.
Первыми вниз спустились охранники в черном: их было пятеро, и они молча застыли рядом с лестницей. Двое остались наверху, ожидая хозяев.
Хозяева покинули катер спустя полминуты – сперва над пяткой раздался чей-то мелодичный смех, и на лесенке появилась изящная молодая женщина в непристойно короткой юбке, почти полностью открывавшей стройные мускулистые ноги; за нею следовал высокий узкоплечий мужчина, одетый с тонкостью истинного аврорского щеголя. Когда аврорец спрыгнул на землю, лестница скрипнула под высокими сапогами крупного длинноволосого человека в мрачном и странном черном костюме. Лицо его было скрыто украшенной серебром широкополой шляпой, такие же серебристые узоры змеились и по чуть поблескивавшей материи его наряда. На широком кожаном поясе висел длинный узкий меч в золоченых ножнах.
– Милорд, – глава встречающих шагнул навстречу аврорцу, – ваша охрана должна сдать оружие.
– Не смешите меня, – скривился тот. – Какое оружие? Впрочем, этот вопрос уже обсуждался. Где Уинтворт?
– Он отсутствует, милорд. Хозяин приказал нам…
– Ведите, ну вас к черту! И не заикайтесь при мне об охране. Романов, ты идешь первым – вперед!
Гибкий юноша с исчерченным шрамами узким лицом молча кивнул и двинулся следом за распорядителем.
Человек с мечом шел в середине процессии. Всю дорогу до парадного входа в главную башню цитадели он молчал и не поднимал головы. Никто из встречавших не видел его лица и не слышал его голоса, но всем было ясно, что именно этот зловещий джентльмен и есть командир того самого линкора – имперского линкора, в существование которого верили немногие. Смертоносный черный катер с давно забытыми эмблемами убедил маловеров – и неверие уступило место смутному страху, зашевелившемуся вдруг в темных душах людей, которые давно отвыкли от любых страхов.
Они прошли через величественный ярко освещенный холл главной башни, поднялись по широкой лестнице на третий этаж и остановились перед широкими деревянными дверями. Дерево потемнело от времени, но не рассохлось, не пошло трещинами – башня строилась на века, и века эти она выдержала с честью.
– Охрана должна остаться здесь, – решительно заявил распорядитель.
– Не возражаю, – раздался в ответ спокойный металлический голос человека с мечом: на секунду всем показалось, что говорил не он, а его странный клинок, – охрана останется здесь…
Бронзоволицый аврорец кивнул затянутым в черное юношам и решительно рванул золотую ручку. Дверь скользнула в стенной паз.
Торвард шагнул через порог первым.
– Здравствуйте, милорд, здравствуйте! Надеюсь, мои люди не слишком вас утомили?
Хозяин замка стоял на полупрозрачных каменных плитах, которыми был выложен широкий увитый виноградом балкон, шедший вдоль скругленного фасада башни. Господин Кириакис любил уют: балкон освещался симпатичными неяркими плафонами, висящими в переплетении старых лоз, возле невысоких перил стоял древний мраморный стол с пузатыми графинами и вазочками.
– Вашими молитвами, любезный господин Лука… – Торвард снял шляпу и протянул хозяину руку в тонкой перчатке.
Кириакис был высок, меднолиц и грузен. Однако изрядное брюшко под белым шелком нарядной рубашки вовсе не мешало ему передвигаться со своеобразной птичьей порывистостью. Его большие серые глаза смотрели на Торварда с самым искренним радушием, а лукавая улыбка, прячущаяся под висячими седыми усами, делала его похожим на хрестоматийного доброго дядюшку. Пожимая твердую руку гангстера, Королев едва заметно усмехнулся.
– С лордом Ровольтом вы, кажется, знакомы?
– А как же? Здравствуй, Барт, рад тебя видеть, очень рад. Садитесь, друзья, садитесь. Милорд, разрешите познакомить вас с моим советником: господин Ярро Блант, прошу вас…
Торвард пожал вялую ладонь широкоскулого мужчины средних лет, поднявшегося ему навстречу из легкого плетеного креслица, и повернулся к хозяину:
– Леди Анжела Вербицкая, мой помощник.
Энджи мягко улыбнулась и чуть склонила голову. Кириакис широко взмахнул рукой:
– Прошу к столу, господа.
– Как ваши успехи, дорогой Лука? – поинтересовался Ровольт, наливая вино в широкий красноватый бокал.
– Успехи, – гангстер поморщился, – какие сейчас успехи? У меня были вложены хорошие деньги в одно дело на Минге, а теперь – вы слышали? – говорят, что на Минг не сегодня завтра посыплются оэмовские десантники. И что же дальше?
– На Минг? – Рука Ровольта не донесла бокал до рта, замерла на полпути. – Какого дьявола?! Я был уверен, что экспансия Объединенных Миров должна была прекратиться!
– Вы отстали от новостей, джентльмены. Экспансия ОМ не прекратится никогда. По крайней мере до тех пор, пока в Совете торчат такие ублюдки, как лорд Бак и молодой Хэмпфри.
– От новостей мы действительно отстали, – подал голос Торвард. – Мы очень долго болтались в космосе. Что еще случилось за последние месяцы?
– Ничего особенного, милорд. Готовится новый виток агрессии, направленный на оккупацию Окраинных Миров. Я спрашиваю: что же дальше? – и я не знаю ответа на этот вопрос. Мы не сможем защититься…
– Лорды Объединенных Миров распыляют свои силы, – задумчиво произнес Ровольт, – а сил у них не так-то много. А, Тор?
Королев покачал головой.
– Новые планеты почти не обороняются. Их можно брать голыми руками. Сложно будет удержать – вот в чем дело.
– Н-да, ты прав. Удержать будет нелегко. Дорогой Лука! Давайте выпьем за процветание ваших дел – и поговорим о делах не только ваших.
– Понял, понял, – засмеялся Кириакис, поднимая бокал. – Что ж, поговорим. Вы все-таки сумели найти товар, о котором мы толковали? Я, честно говоря, не очень вам поверил, да и слышимость была не самая лучшая – но экспертов я нашел. Товар при вас?
– Товар при нас, – ответил Ровольт, – и товара у нас больше, чем предполагалось. Мы готовы отдать вам его по самым дружеским ценам и даже отсрочить некоторую часть платежа, но и вы, старина, должны пойти нам навстречу.
– Да-да, – зашевелил носом почтеннейший прохвост, – чем я могу помочь моим дорогим друзьям?
Ровольт откинулся на спинку плетеного кресла и посмотрел на Торварда. Тот поймал его взгляд и едва заметно кивнул.
– Я неоднократно слышал, – вкрадчиво начал Ровольт, что у вас, любезный Лука, есть хорошие друзья, – он помедлил и многозначительно прищурился, – друзья на Орегоне. Слухи, знаете ли, – они ходят… этак вот: туда… сюда. А когда слухи проходят по агентурным линиям аврорской Службы Разведки, мне отчего-то хочется им верить. Что скажете, дорогой Лука?
– Скажу, что вы схватили меня за ухо, – рассмеялся Кириакис, – и треплете по всему двору. Как с вами спорить, милорд? Скажите мне – как? – если вы знаете все на свете… Правда, старый Лука тоже кое-что знает. Точнее, знать я этого никак не могу, но у кого есть мозги, тот – догадается. Считайте, что я понял вас. Будет. Все будет. Назовите только тип, модификацию и уровень снаряжения. Цены обещаю самые приемлемые.
– И все тот же прежний вопрос, Лука, о людях.
– Я знаю. Я все помню, дорогой Барт. Ярро?
Советник Блант ожил: его полуприкрытые веки поднялись, тонкие пальцы скользнули по мрамору столешницы.
– Это было нелегко, милорд, – скрипнул он. – Очень нелегко, лопни моя печень. На данный момент вас ждут сто сорок человек. Все – квалифицированные специалисты, достаточно молодые. За каждого я ручаюсь головой, люди проверенные. Конечно, если бы я хватал кого попало, я бы за неделю набрал вам хоть тысячу прохвостов. Но Ярро Блант привык делать дело по-настоящему…
Блант умолк, залпом хватил бокал изысканного вина и хитро подмигнул Торварду.
– Где они меня ждут? – спросил Королев.
– Разумеется, здесь! И вот еще что, – советник поскреб у себя за ухом и воровато огляделся – отроческие привычки не давали ему покоя, – есть дело. Хор-рошее дело!
– Ярро знает, что говорит, – поддержал его Кириакис. – Правда, такими делами я давненько не занимался, но теперь, – он скривился, словно от кислого, – теперь уже я и сам не знаю… Говори, Ярро.
– На Риппл скоро будет завезена большая партия товара, – сообщил Блант. – Товар – первый сорт: энергозаряды всех фактур, новенькие, первого срока. С Риппла товар пойдет на Брэдхэм, на оптовые склады милорда Бака. Я просто подыхаю от желания проучить говнюка, но сам я с этим делом не справлюсь. А вот с вашей помощью… Что скажете, джентльмены?
– Надо подумать – вот что я скажу. – Торвард глотнул вина и полез в карман камзола за сигаретой. – Оборона на Риппле дерьмовая, это я знаю точно. Ублюдки заняли планету относительно недавно и о батареях они не думали. Но даже такую дерьмовую оборону придется ломать – и надо подумать, как это сделать с наименьшим для себя ущербом. А куда мы будем грузить товар?
– Грузовик я беру на себя, – сказал Кириакис. – Важно спокойно его посадить и продержать часа четыре в терминале. Сможете?
– Катерами, – куснул палец Ровольт. – Они практически неуязвимы – если, конечно, никто не додумается сунуться прямо под батарею.
– Батарей не будет, – перебил его Торвард. – Какие, к черту, батареи? Я сожгу их на втором витке. После третьего можно будет сажать грузовик. С третьего витка выйдут катера, плотно пробьют периметр – и вперед, дальше уже не наше дело. Хорошо, а как будем делиться?
– По-честному: пятьдесят на пятьдесят. А как же?
– Гм. Ну что, Барт, рискнем?
– Ты командир – тебе и решать. А теперь, господа, давайте займемся нашим антиквариатом. Где ваши эксперты, дорогой Лука?
– Эксперты ждут. – Кириакис дернул плечом, отгоняя назойливое насекомое, и вопросительно прищурился:
– Вам помочь с транспортом?
Торвард поднялся, допил свое вино и вернул бокал на стол.
– Транспорт нам не нужен. Готовьте экспертов, любезный Лука, – мы управимся быстро. Идем, Барт.
Покинув уютный балкон, они вернулись к своему катеру. Подтянутые молодые охранники, повинуясь негромко отданному приказу, стремительно взлетели по лестнице, присоединившись к той паре, что оставалась на пятке. В косом срезе транспорт-дека откинулся широкий рубчатый слип, и затянутые в черное юноши один за другим исчезли под вынесенным вверх кормовым мотоотсеком.
В бронированном чреве катера вспыхнул свет, негромко зажужжала лебедка. Кто-то беззлобно выматерился, лебедка умолкла, и в розоватом световом пятне появились силуэты людей – их было четверо, и на плечах они несли довольно громоздкий серый предмет, по форме напоминающий малую противокорабельную ракету. Следом за ними из дека вышли еще два парня. Кряхтя и сдержанно ругаясь, они тащили прямоугольный черный контейнер с эмблемами имперских ВКС на боку.
Скрытая в деке лебедка зажужжала вновь: вынесенный из катера груз с предельной осторожностью был опущен вниз. Свет погас, в наступившей тьме лишь два рубиновых огонька сигар освещали лица стоящих под пяткой людей: задумчивую ухмылку Ровольта и выпяченный небритый подбородок Королева.
– Груз готов, милорд, – тихо произнес кто-то рядом с лестницей.
– Идемте, – сухо ответил Торвард. – Постарайтесь не споткнуться…
Скучающие у входа в башню бритоголовые громилы опасливо посторонились, пропуская в холл гостей с загадочными контейнерами: могучего вида многоствольные излучатели, висящие на бедрах у странноватых парней в черных комбинезонах, способны были устрашить самого отчаянного человека. Легенды о всесокрушающей мощи древнего оружия были памятны всем…
На балконе появились новые люди: за столиком подле Бланта и Кириакиса меланхолично тянул вино тщедушный субъект неопределенного возраста в измятом дорогом камзоле, второй эксперт, лысый пухлый дядечка с ослепительно фиолетовым носом, увлеченно плевал на старинные плиты двора, перегнувшись через изящное узорье парапета. Нос его был неправдоподобно ярок: сочное сиреневое сияние так и бросалось в глаза, несмотря на приглушенный свет плафонов.
Опустив контейнеры на пол, люди в черном молча удалились, чтобы занять свои места на лестнице и в холле. Торвард щелкнул пальцами. Ровольт присел на одно колено и откинул небольшой лючок в боку серого цилиндра.
– Ого, – сказал Кириакис.
Цилиндр разъехался по всей длине: в глазах людей зарябило от теплого блеска старого золота и разноцветья драгоценных камней.
– Боже, – сизоносый эксперт нагнулся над чревом контейнера, – Боже, это же девятнадцатый век! Если, конечно, это не подделки – впрочем, это легко проверить. Джос, скорее сюда!
– Мои друзья – лучшие специалисты в своем ремесле, – объяснил Кириакис, – можно сказать, настоящие фанатики. Представлять я их не буду – сами понимаете, равно как не стану задавать вопросов о происхождении этих удивительных сокровищ. Нет, нет, я даже не буду на это смотреть – к черту, к черту! Присядем-ка лучше за стол.
Ярро Блант на секунду проснулся: приоткрыв один глаз, он заглянул в контейнер, над которым суетились эксперты с приборами в руках. Увиденное потрясло советника, он громко икнул и потянулся к графину с вином, стараясь не косить в сторону распахнутого цилиндра.
– Становится холодно, – Энджи передернула плечами и налила себе вина, – может, хоть это меня согреет.
– У миледи несколько странный выговор, – вежливо заметил Кириакис. – Прошу простить меня за бестактность, но мне не приходилось слышать такой акцент…
– Естественно, – хмыкнул Торвард. – Энджи с Земли. Вся моя охрана тоже – вы их не видели?
Кириакис шумно сглотнул. Небрежно развалившийся в кресле темноглазый джентльмен в роскошном старинном наряде вдруг показался ему опасным… гораздо более опасным, чем показалось ему вначале. Какая-то зловещая аура, словно сгусток невидимой, но вполне ощутимой тьмы слабо пульсировала вокруг гостя. Лука Кириакис был немолод, и умение разбираться в людях, отточенное годами рискованных фартовых дел, до сих пор не подводило его, – куснув губу, он понял, что обманут, и обман этот выглядел пугающе. Он не мог твердо оценить степень опасности, исходящей от расслабленного крепкоскулого человека!
– Остановимся на том, что я не слышал этой шутки, – хозяин башни стремительно вернул сознание в привычные рамки непроницаемой любезности, и улыбка его не была вымученной, – и поговорим об отдыхе – вы, милорд, собирались дать увольнительную части экипажа? Я готов отдать соответствующие распоряжения: женщины, игры… к вашим услугам.
– Полагаю, отдых экипажа придется отложить, – взмахнул сигарой Торвард. – Я не могу идти на боевую операцию с неподготовленным пополнением. Моя «Валькирия» довольно специфична – я имею в виду работу в рубках и постах. Управлять всей аппаратурой обеспечения сброса десанта не так-то просто, и ошибок тут быть не должно. Ошибка оператора наведения – это чья-то смерть. Я с предельной серьезностью подхожу к вопросу подготовки экипажа, поэтому ближайшие дни будут плотно забиты тренировками. Я скажу вам прямо, уважаемый Лука, – да, впрочем, вы и сами это понимаете: рано или поздно, но «Валькирии» придется сражаться с целыми флотами – и экипаж мой в самой тяжелой ситуации должен работать как добротно смазанный механизм. Без сбоев! Потому что в настоящем эскадренном бою любая оплошность может погубить всех.
Суетливый лысый эксперт подскочил к столику, быстро зашептал над ухом Кириакиса. Правая бровь господина Луки едва заметно дернулась – отпустив спеца, он задумчиво потер кончики пальцев.
– Это совершенно невероятно, господа… да, совершенно невероятно. Буду честен: все, что я могу дать, – это восемь миллиардов сейчас и столько же попозже. Скажем, через месяц.
Ровольт не позволил изумлению отразиться на своем лице.
– Нас это вполне устроит, – он вопросительно взглянул на Торварда – тот коротко кивнул и закрыл глаза, давая понять, что разговор пора заканчивать, – ну и, разумеется, известный вам вопрос…
– Безусловно, – Кириакис расплылся в улыбке. – У нас будет время уточнить детали, не так ли?
– Это зависит от вас, – пошевелился Королев. – Господин Ярро, каков срок исполнения задуманного нами?
– Десять суток. Вы готовы сказать «да»?
– Я готов сказать «да» – после отработки оперативно-тактических планов. Итак, десять суток… Время есть. Я предлагаю встретиться здесь же – через двенадцать часов. Мои люди, господин Ярро?
– К условленному сроку, милорд.
– Замечательно. В таком случае – до завтра, джентльмены.
– Я провожу вас, – Кириакис встал.
– Как вам будет угодно, дорогой Лука.
Едва тяжелая дверь атмосферного створа встала на свое место, Торвард дал волю эмоциям – рубка командирского катера взорвалась раскатами хохота.
– Шестнадцать миллиардов! Святой Боже!.. А как тебе рыло этого Бланта? О-ой держите меня!
Ровольт запустил двигатели. «Трехсотый», взрывая долину тяжелым рыком моторов, медленно поднялся в воздух, осторожно развернулся, оставив клыкастый бастион за кормой, и стремительно прыгнул в небо.
– Дитц, прими управление, – приказал Ровольт узколицему юноше в соседнем кресле.
Кто-то из охранников шумно вздохнул.
– Что такое? – обернулся Торвард. – Устали?
– Нет, милорд. Но знаете, когда я увидел эту фиолетовую траву, мне стало не по себе, честное слово.
– Ничего, Стив, привыкнешь. Остальные как? Романов, Шрайвер? А?
– Все в порядке, милорд. Хотя, конечно…
– Я до сих пор не могу в это поверить, – высокий худощавый лейтенант Романов поскреб затылок и смущенно улыбнулся:
– Я все еще там, командир, – на той войне. Разрешите закурить?
– Кури, конечно. Да, я понимаю, – вы все еще там. И, наверное, вам и страшно, и одиноко. Это пройдет. Но скажите, парни, разве вам плохо здесь?
– Честно говоря, в своем «Т-34» я чувствовал себя менее уютно. Я думаю, и Курту с Максом было не очень-то весело в их «дорнье».
– Особенно над морем, – покачал головой Макс Шрайвер. – Тут хоть броня втрое толще, чем на твоем чертовом танке, не к ночи будь он помянут. И оружие… а у меня – что? Знаешь, что такое падать в зимнее море?
– Зато тут падать просто некуда, – хохотнул американец Том Бродли, сбитый над Францией весной 43-го – той весной, в которой появился их странный спаситель. – Когда мы грохнулись на своем «Б-17», я не думал о суше и море. Я, парни, просто хотел жить…
– Почему же некуда падать? – Шрайвер привстал и бросил взгляд на обзорные экраны, – пока еще есть куда. Дитц, ты нас не уронишь? Свой «юнкерс» ты уже уронил.
– Идите вы все к черту, – ухмыльнулся пилот. – Это не я уронил, это меня уронили. Как и тебя, кстати. И учтите, я первый раз в жизни веду этот железный сундук.
– Дорогой барон! – начал было Бродли, но договорить не успел: терпение Ровольта лопнуло.
– Охрана! – гаркнул он, не поворачиваясь, – еще одно слово – и вместо сна вы будете мыть катер зубными щетками. Вы мне верите?
– Мы – могила, милорд, – заверил его Шрайвер.
– Я боюсь, у нас не хватит зубных щеток, – усмехнулся Торвард. – Ничего, парни! На носу у нас одно веселое дельце – вы все пойдете со мной в первом эшелоне и сразу забудете про свои «юнкерсы» и «дорнье». Зато потом – по тысяче в зубы, и к девкам, к девкам…

Глава 6

– Никакой информации по атакуемому объекту мы не имеем, – Торвард прошелся по устланному толстым ковром полу командирского салона, остановился возле высокого кресла, за спинкой которого тускло светился пустой пока демонстративный экран, – поэтому будем работать традиционный вариант «Е», вы его знаете, на играх он у нас получался неплохо.
На экране появилось объемное изображение гипотетической планеты-объекта, в облет которой медленно ползла красная стрелочка линкора.
– Первый виток – разведка обороны противника. Второй – подавление обнаруженных батарей. Я сильно сомневаюсь, что они там вообще есть, но тем не менее – катера пойдут только с третьего витка. Лишний риск нам ни к чему. Сразу после сброса обоих эшелонов «Валькирия» занимает позицию обеспечения на гелиосинхронной орбите – начинают работать средства дальнего обнаружения противника. Впрочем, наши партнеры клянутся, что никаких враждебных флотов в окрестностях системы нет. Но как говорили на Земле – береженого Бог бережет. Риск, повторяю, нужно свести к минимуму.
– Кто поведет эшелоны, командир? – спросил Кейнкросс.
– Об этом я и хотел поговорить. Первый эшелон поведу я, ну а второй сам Бог велел вести Эштону. Танковую атаку возглавит Эллен Линфорд. Колонной прикрытия будет командовать лейтенант Романов – он у нас парень толковый, справится. Танки в обороне, Алекс, а? Не забыл еще?
– Два года только и делал, что оборонялся, милорд, – чуть покраснел тот. – Разрешите лучше – в атаку?..
– Атаки тебе еще успеют осточертеть, это я обещаю. Так, едем дальше. Главное в нашем деле – это выдержать синхронность, поэтому сброс будет идти с обоих бортов. Оба борта одновременно – первый эшелон сел, второй крутится в воздухе, обеспечивая прикрытие. Второй садится только после того, как первый выбросит танки. Колонна Романова разбрасывается кольцом вокруг терминала и пресекает любые попытки прорыва извне. А попытки эти будут, потому что какая-никакая, но охрана там есть. Терминал должен продержаться в течение четырех часов. Ну, вот, собственно, и все. Командование линкором осуществляет лорд Ровольт, он же отвечает за высадку. Технические вопросы – главный инженер господин Вольф и старший десантный инженер господин Баррет. Все мелкие проблемы – диспозиция, наведение экипажей и прочее – будем решать по мере их появления. Вопросы? Можете быть свободны, господа.
– Лорд Бак будет доволен, – криво усмехнулся Ровольт, когда салон опустел.
– Господин Лука, я полагаю, тоже, – кивнул в ответ Королев. – И мы в накладе не останемся. Всем будет хорошо, не правда ли?
– Знаешь, после возвращения с Земли ты стал странно шутить…
– Шутить? – Торвард остановился посреди комнаты, глубоко затянулся и устало опустил голову. – А я всегда шучу странно – ты разве не замечал? До шуток ли мне, Барт? Хэмпфри, Барт, Хэмпфри! Я не могу думать о чем-либо другом… Хэмпфри! – он все еще жив…
– Торвард, Бога ради… уймись. Забудь – нет-нет, я не говорю – забудь навеки, но пока – забудь! Он никуда от нас не денется. Не сейчас, Тор!
– Ах, Барт… забыть. Как? – научи меня…
– Тысяча чертей, Тор! В конце концов рядом с тобой прелестная умная девушка – я же сам вижу, что ты ее любишь… Отвлекись от своей ненависти, она просто выжигает тебя изнутри!
Королев провел рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя невесть откуда навалившуюся усталость. Рассмеялся невесело:
– Это уже не просто ненависть. Это – я не знаю что такое, этому нет названия… Что до Энджи – то да, ты прав, я ее люблю. И – знаешь, я рад… я рад, что она есть, рад, что она вошла в мою жизнь, потому что когда ненависть уйдет, Энджи будет тем единственным, что сможет меня удержать… придать смысл всему, потому что я, в сущности, пуст – как барабан, Барт, вот так вот. И пустым меня сделал опять-таки сукин сын Хайнц-Симон Хэмпфри, будь он проклят!
– Знаешь, Тор… – Ровольт куснул губу и поднялся из кресла. – Я лучше пойду… проверю вахты. До финиша сорок часов, сам понимаешь.
– Ты не одобряешь меня, – глухо произнес ему в спину торвард, – и ты прав. Ты думаешь, я?.. Х-ха!
– Но жить с этим нельзя, – полковник остановился в дверях. – Нельзя!
– Судьба… – ответил Королев.

Оставшись в одиночестве, он выключил яркие потолочные плафоны, оставив лишь мягкие стенные лампы, и рассеянно набулькал себе полный стакан виски. Сел в высокое командирское кресло. Стакан приятно холодил пальцы – Торвард вспомнил недавнюю промозглую зиму и улыбнулся. С тех пор, казалось, прошла целая вечность…
Его «Валькирия» неслась сквозь черную пропасть космоса, ежесекундно оставляя за глухо ревущей кормой миллионы километров, – в ходовых рубках дремали вахтенные, в тренажерных капсулах упрямо репетировали свои будущие сражения те сто сорок человек, что присоединились к нему на Рэндоме. Он шел в бой – так же, как когда-то шли в бой его предки. Только теперь они поменялись ролями. Жизнь, само бытие человеческой расы вывернулось наизнанку – и он, потомок гордых имперских воинов, стал пиратом, космическим викингом, живущим набегами своего могучего железного драккара. И та роль, что начертана ему в этой жизни, существенно отличается от всего, к чему он сам себя готовил. Торвард усмехнулся – что ж, поглядим, поглядим… поглядим, кто и чем будет править лет этак через пять.
Дверь салона мелодично звякнула. Повернувшись вместе с креслом, Королев дотянулся до сенсора. В салон вошла Энджи.
– Я так и знала, что ты здесь, – улыбнулась она. – И опять пьешь в одиночестве? Пойдем лучше ужинать, а?
– Пойдем, – согласился Торвард. – Сейчас, я отключу аппаратуру.
Не выпуская из рук своего стакана, он прошел вслед за девушкой в гостиную командирских апартаментов и сел за стол – на хрустящей белой скатерти аппетитно исходили паром судки и тарелки, поблескивала капельками влаги ледяная бутылка красного столового вина. Торвард втянул носом воздух и поднял счастливое лицо:
– У тебя отличная фантазия. Я не устаю поражаться. Это все ты ухитрилась выдавить из кухонного программатора?
– Мне всегда говорили, что я хорошая хозяйка, – Энджи задорно щелкнула его по носу и отставила в сторону стакан с виски:
– Лучше выпей вина.
– Да, пить виски на ночь – дурная привычка, – согласился Королев, – но что поделаешь – она у меня давняя, еще с десантной школы. То есть я хотел сказать, с выпускного курса.
Она села рядом, сложила руки под подбородком:
– Ты иногда бываешь таким смешным. Наверное, это оттого, что у тебя ужасно одинокий вид.
– Что, серьезно? – встрепенулся Торвард. – Даже сейчас?
– Ну, по крайней мере он у тебя был – тогда, когда я тебя увидела в первый раз.
– Ну, женщины! Как вы умудряетесь видеть то, что не замечают мужчины? Сколько живу на белом свете – столько и поражаюсь.
– Женщина может смотреть по-разному, – рассмеялась Энджи. – Этого ты тоже не знал?
– Я многого не знал, – вздохнул Торвард. – Плесни мне винца – и себе тоже, кстати.
«Что я мог знать, – подумал он. – Что? Любовь фермерских дочек? Я пришел в армию романтическим мальчиком, начитавшимся Спрэнга и Датчера, но вся эта хренова романтика закончилась очень и очень быстро… А потом я просто рубился – рубился, возвращался на базу и рубился вновь, словно автомат, не зная ни печали, ни усталости. И все-таки – наверное, это было хорошо, потому что я не задавал себе дурацких вопросов. Хорошо…»
– О чем ты задумался? – тихо спросила Энджи.
– А? – Торвард поднял голову, виновато улыбнулся:
– Так… о жизни. Давай выпьем. За нас с тобой!
Мелодично звякнули высокие граненые бокалы. Глотнув вина, Торвард нежно погладил узкую ладонь Энджи и тихонько вздохнул:
– Хорошо, что ты у меня есть…
– Тор, – она чуть склонила голову, заглядывая ему в глаза, – что с тобой сегодня? Ты какой-то… беспомощный. Что?..
– Ничего, – выдохнул он и взялся за вилку, – ничего… знаешь, я думаю… – Он положил вилку на стол и отодвинул тарелку. – Энджи, пожалуйста, скажи мне правду: тебе здесь плохо?.. Энджи, я чувствую себя виноватым – даже зная, что иного выхода у нас тогда просто не было. Но, в конце концов, мы можем многое изменить…
– Какой ты глупый. – Девушка отвернулась и вытащила сигарету из лежавшей на столе деревянной коробки. – Об этом нельзя говорить за обеденным столом – или твоя пустая офицерская башка этого не понимает? Господи, ну что ты за человек? Ты клянешься девушке в любви, в конце концов – влюбляешь ее в себя, а потом задаешь какие-то совершенно идиотские вопросы!
– Я… – Торвард залпом допил свой бокал, вернул его на стол и осторожно коснулся ее плеча. – Энджи, пойми: ты для меня – самая большая загадка на свете… не обижайся. Я – такой, какой есть, у меня была совсем другая жизнь. Как тебе это объяснить?
– Мне не надо ничего объяснять… – Энджи придвинулась к нему и положила голову на белый шелк его плеча. – Просто не говори глупостей, хорошо?
Торвард расстегнул рубашку и потянулся:
– Я не хочу больше есть… пойдем.

* * *

– Правый к сбросу готов! Левый к сбросу готов! Башня наведения к работе готова!
Торвард захлопнул забрало своего шлема. Наружная плита дека быстро уползла влево – на обзорных экранах командирской «трехсотки» поплыли аккуратные квадратики возделанных полей, неестественно четкие в графике сонарной реконструкции.
– Правый, левый – сброс!
Норберт фон Дитц, недавний пилот бомбардировочного полка Люфтваффе, бросил катер вперед. Он нервничал – пожалуй, нервничал сильнее, чем в тот миг, когда его «юнкерс» в первый раз пересек туманный Ла-Манш… Там, в небе полыхающей Европы, все было ясно и понятно, свои были своими, враги были врагами – здесь же, в металлопластиковом чреве гигантского корабля, все встало с ног на голову. Вчерашние враги вдруг оказались отличными парнями, жизнь, прежде скучная и вполне прогнозируемая, показалась юному саксонскому барону сказочным калейдоскопом, полным невероятных приключений и новых, неожиданных ощущений. Он увидел то, о чем говорил когда-то его мрачноватый – и в то же время насмешливый – командир: он увидел звезды! Навсегда он запомнил тот захватывающий, рвущий сердце восторг, который им всем довелось испытать, когда лорд Ровольт привел их в ходовую рубку разгоняющегося линкора: он знал, что, умирая, будет вспоминать именно это… величественную бездонную пропасть на огромных экранах, расцвеченную центром Галактики во все мыслимые и немыслимые цвета, наполненную мириадами пульсирующих огоньков.
– Эшелон! – металлический голос сидящего в левом пилотском кресле командира хлестнул все экипажи, словно обжигающий удар плети, ровный кильватерный строй рассыпался широким полумесяцем, готовясь к заходу на цель.
Дитц склонил штурвал, сбрасывая скорость, командирский катер понесся по пологой дуге – на экранах появились решетчатые башни небольшого космопорта.
– Атака!!! – взревел Торвард. – Второй эшелон – пошел периметр!
Острый нос катера взорвался хриплым грохотом главного калибра, в верхнем секторе экранов стремительно мелькнули вспышки выстрелов соседних машин, шедших чуть выше ведущего, – приближающиеся башни вспухли алыми грибами взрывов: пламя было до того ярким, что можно было выключать сонары, спящий в ночи космопорт был теперь прекрасно освещен.
Катера и штурмботы первого эшелона пошли на посадку, стремясь как можно скорее выпустить из своих деков ревущие танковые стаи. Командирская машина оставалась в воздухе: Дитц медленно шел по трапециевидному периметру горящего космопорта, наблюдая, как хищные силуэты легких «ТР-100» ныряют в сизые дымные облака в поисках уцелевших установок ПВО.
Внизу, в наполненном смертью ревущем аду, кто-то еще пытался сопротивляться. Желтоватое – в неверном свете пожаров – ночное небо то и дело рвали голубые молнии выстрелов с поверхности. Никакого вреда атакующим они причинить не могли: на всей планете не было ни одного ствола, способного сбить имперский десантный катер.
Космопорт был обречен. Лавина огня, рухнувшая из такого спокойного ночного неба, не оставила обороняющимся не единого шанса. Для них происходящее представлялось атакой целого десантного флота, столь стремительным и мощным был удар по лишенному мало-мальски серьезной обороны захолустному порту. Те же, кто успел разглядеть золотые кресты на вытянутых черных силуэтах, не поверили своим глазам. Разве могли они представить себе, что тихая и прохладная осенняя ночь вдруг взорвется забытой боевой яростью давно сгинувшей Империи? Что разлапистые золотые кресты, некогда наводившие ужас на добрую половину Галактики, с воем пронесутся у них над головами?..
– Периметр взят, – глухо буркнул голос Эллен Линфорд.
– Потери? – быстро спросил Торвард.
– Один легкораненый. Площадка под грузовик расчищена, терминал взломан.
– Понял! Второй эшелон – на посадку!.. Кто там еще не сел? Романов?
– Заканчиваю разворачивание подразделения, милорд. Потерь нет.
– Ясно. Дитц, – Торвард повернулся к своему пилоту, хлопнул его по закованному в пластик плечу, – садимся туда, к терминалу.
– Есть, командир!
«Трехсотый» скользнул вниз, промчался сквозь вязкие облака черного дыма и развернулся над плоским полем складской крыши. Рядом с обгорелым скелетом энергоприемной башни темнели крылатые силуэты катеров первого эшелона – вывернув штурвал, Дитц опустил тяжелую махину под обугленным краем посадочной площадки терминала.
– Пилот на месте, – приказал Торвард, разворачиваясь вместе с креслом, – остальные со мной!
Затянутые в мимикрирующие бронекомбинезоны охранники поняли его без уточнений – они покинули катер первыми, настороженно замерли под трапом, готовые в любую секунду закрыть собой фигуру командира.
Едва он спустился по короткому трапику, за кормой катера глухо взрыкнул двигатель, и из туманного полумрака вынырнула закопченная махина тяжелого танка-транспортера. Из распахнувшегося в его борту люка выпрыгнул Эштон.
– Где там этот хренов грузовик? – спросил он, подойдя ближе.
– Грузовик идет. – Торвард откинул забрало своего шлема и вытащил из нарукавного кармана измятую сигаретную пачку. – Будет минут через десять. Там, на пятке, – его рука взлетела вверх, указывая на взлетно-посадочную полосу, нависавшую над катером, – никого нет?
– Ну, разумеется, никого, – фыркнул Эштон, – среди моих парней самоубийц не наблюдается.
– Раненого отправили?
– Да разве это раненый – он сам смеется, говорит, с ним в Африке и не такое бывало. Подумаешь, ногу обожгло…
– Кто-то из землян? Что, пробой через комбинезон?
– Фултон, мой пилот. Ухитрился влезть под прямое попадание с расстояния в метр. Там дымно было, он не разглядел. Вообще не стоило выпускать его из катера, но он меня заморил своими байками про любимый «Веллингтон» и ночные бомбардировки. А пилот он отличный, опыт чувствуется сразу.
– Модуль, – насторожился Торвард, – уже близко. Давайте отойдем.
– Уши у тебя, командир! – восхитился Эштон, задирая вверх голову. – Точно, вон он.
– Не уши, – Торвард затоптал носком сапога свой окурок и постучал пальцем по черному куполу шлема, – аппаратура. Отгони свой танк от греха подальше.
В прозрачной черно-зеленой мгле ночного неба замигали пронзительно-яркие синие посадочные огни грузового планетарного модуля. Словно порыв холодного ветра, ударил низкий шипящий рев.
– В катер, – скомандовал Королев, – живее, он уже заходит на посадку.
Висящая в паре метров от земли платформа призрачно засветилась, отражая блеклый голубоватый свет работающих дюз, – цилиндрическая туша карго на несколько секунд зависла над рубчатым сталепластом; рев перешел в часто стреляющий шепелявый свист, и мощные гидроноги модуля наконец впечатались в платформу. Двигатели умолкли. Вместе с возвратившейся тишиной прорезались и недавние взрыкивания танковых моторов – кому-то никак не сиделось на месте, хотя очистка территории была давно закончена.
Из-под горячих еще дюз модуля выскочил страшно деловитый Ярро Блант, натуго затянутый в теплый синий комбинезон аврорских ВКС, и с неожиданной прытью ловко спрыгнул с обгорелого края платформы.
– Долго вы, почтеннейший, – Торвард высунулся из люка, понюхал пахнущий горелым металлом воздух и вытащил из кармана саморазогревающуюся банку с грогом, – дорогу искали?
– Ваши не пускали, – с ироничным возмущением фыркнул Блант. – Я могу начинать погрузку?
– Да-авно пора! Распоряжайтесь, распоряжайтесь. Как закончите, подходите к нам, – Королев побулькал в воздухе пузатой банкой, – погреемся.
– А… Я что, я всегда…
Господин Ярро исчез. К «трехсотому» вновь подкатил танк Эштона – из распахнутого бортового люка лился свет, в рубке кто-то оживленно матерился.
– Пьешь, командир? – Толстенная сигара лениво перекатывалась в зубах десантника, делая его похожим на старого унтера, стоящего перед строем новобранцев.
– Я замерз, – равнодушно сообщил Торвард, – мерзкая ночь, не правда ли?
– Ночь, по-моему, просто превосходная, – не согласился Эштон, – смотрите, как все лихо получилось! Раз-два – и готово. И без потерь, а?
– Вызови мне Эллен, – приказал Королев, морщась от слишком горячего грога. – Я до сих пор не услышал сколько-нибудь внятного доклада.
– Понял, командир. – Эштон козырнул и исчез в люке своего танка.
На противоположном, обращенном к взломанному терминалу краю платформы началось какое-то деловитое шевеление: Торвард услышал, как в темноте зажужжали лебедки, с приглушенными чмоками распахнулись люки карго, заныла гравигидравлика кранов.
«Пошел грабеж, – усмехнулся Королев, – хорошо работаем, можно сказать – профессионально. Как это говорили на Земле – «чудны дела твои, Господи»… Вот уж точно, что чудны. Видел бы меня милейший дедуля! То-то бы порадовался старикан!»
Он присел на нижнюю ступеньку трапа, слушая, как в рубке катера беззлобно переругиваются его охранники, и вытащил из пачки новую сигарету. Сумрак вспыхнул прожекторами несущегося из глубины порта танка: тяжкая гусеничная машина еще не успела осесть назад после резкого удара тормозов, а из светлого прямоугольника ходового люка гибко выскочила стройная фигурка Эллен.
– Милорд, – шлема на ней не было, ветер взрывал густые светлые локоны – казалось, узколицая девушка стоит перед командиром в колышущемся золотом нимбе, – милорд, вы вызывали меня?..
– Вызывал, – скрипуче усмехнулся Торвард. – Как дела у вас, друзья-танкисты? Докладывать нас не учили, а? Или мы уже успели разучиться?
– Высадка и зачистка прошли удачно, милорд, – чуть смутилась Эллен, – в колоннах потерь нет… техника работает отлично. Периметр контролируется на всем его протяжении, внутри еще кое-кто постреливает. Я отдала приказ не покидать машин.
– Это правильно. С теми, кто уцелел, связываться не стоит, главное – удержать периметр в случае подхода организованных бронесил противника. Нам нужно просидеть тут часа три, от силы – четыре.
– Есть, командир. Просидим. С нашими танками мы можем сидеть тут хоть год. Ни одно из прямых попаданий стационаров не причинило машинам вреда. В меня попали трижды.
– Я не ждал ничего иного – эта техника строилась для отражения совсем других попаданий, ты сама знаешь, с кем и как воевали наши предки. Ладно, езжай обратно… и не забывай докладывать – что б там у вас ни произошло, ясно?
– Ясно, милорд, – Эллен откинула с лица мешавший ей локон и лукаво улыбнулась:
– А мы… мы получим свою долю, командир?
– Что за идиотский вопрос? Хорошие вообще дамы у меня на борту – все как на подбор задают странные вопросы! Не беспокойся, золотце мое, все тебе зачтется – и гораздо скорее, чем думает любезнейший лорд Ник… умник твой. Все, вопросов больше нет? Езжай, укротительница танков, езжай!
– Милорд, вы, кажется, обещали меня угостить?
С платформы мягко спрыгнул ехидно ухмыляющийся Блант.
– Да, конечно, – хмыкнул Торвард и обернулся в рубку:
– Эй, люди! Принесите банку грогу! Там, в стенном шкафу. Присаживайтесь, старина, – трап широкий.
–…а моя задница, напротив, довольно узка, – согласился Ярро. – Сочту за честь… х-хе. Неплохое дельце, милорд! Я даже не подозревал, что ваши люди натасканы, как бобики, хе-хе-хе… прямо войсковая операция, доложу я вам.
– Дисциплина, – Торвард назидательно поднял палец, – основа успеха. Дисциплина… эй, в катере! Вы что там, сукины дети, опухли! Где мой грог, а?
– Вот он, милорд, – высунувшийся из рубки фон Дитц почтительно передал командиру блестящую банку, – прошу вас. Командир, вы не разрешите нам подышать воздухом?
– Не разрешу, – буркнул Королев. – Надышаться они не могут, понимаешь ли! Сидите в катере… нам уже недолго осталось тут прохлаждаться. А, господин Ярро?
– Часа полтора, – кивнул тот, – не больше. Мои ребята работают как надо, они у меня не приучены тянуть себя за яйца на работе. Даже при таком фарте, как сегодня.
– Пейте свой грог, Ярро. Мне почему-то кажется, что вы замыслили еще что-то этакое… фартовое. Я прав?
– Эх, молодость моя, молодость, – Блант задумчиво причмокнул и шмыгнул носом. – Вот где дела-то были – э-ээ!..
– Вы и сейчас не старик.
– Да уж куда там! Хотя… видите ли, милорд, фартовых дел мы с вами можем навертеть немало – как говорится, было бы желание, – но я слышал, у вас какие-то свои цели… далеко идущие планы – я так слышал, да?
– Гм. Планы. Мои планы требуют капиталовложений – это вы слышали, нет? Больших капиталовложений, жирных, как старый спрэгус в томатном соусе. И, кстати, позволю себе заметить, что с моих планов многие люди смогут поиметь своих кусков, а?
– Коли так, то нам есть о чем поговорить. – Блант задумчиво прикрыл глаза, смакуя горячий напиток. – Вы – персона вне закона, милорд, вам что ни в лоб, то все по затылку… сами понимаете. С другой стороны, волновать вас это не должно – мир велик, а вы неуязвимы. Хорошая позиция. Бояться вам некого и нечего, амбиции у вас, как я понял, те еще – значит, сработаемся!.. Ярро Блант никогда не обманывает – если я говорю, что понт с наших дел повалит, так он таки да повалит, уж вы мне поверьте. А там, глядишь, вы и за свои планы приметесь… может, и мне, старому, какой кусок перепадет.
– Крыша – Кириакис? – поинтересовался Торвард.
– Вы слишком упрощаете, милорд, – поморщился Блант. – Зачем нам крыша? Я ведь не предлагаю вам заняться получением левых кредитов, так? Кириакис мой работодатель – это во-первых, и человек с огромными связями – это во-вторых. А я, заметьте, человек чести… вы меня поняли, да?
– Но согласится ли господин Лука на самый что ни на есть прямой… разбой – как я понял, вы говорите именно об этом?
– Лука не позволит трепать свое имя, – кивнул советник. – Но кто говорит о его имени? Вы? Я? Да упаси Боже. Вы же не мальчик, милорд, вы сами должны понимать… вам нужны деньги? А кто сказал, что они не нужны нам? Вы хотите стать бароном собственного мира? А почему вы думаете, что мы этого не хотим?
Торвард глотнул грогу и задумчиво потер лоб.
– Вы предлагаете мне интересную сделку, господин Ярро.
– Простите, – вскинул голову Блант, – а вы что, хотели добиться всего этого, не испачкав рук? Не преступив закона? Ну-ну!
– Вы меня неправильно поняли, – махнул рукой Королев, – я готов к чему угодно – к любым налетам, грабежам и так далее. Для этого я и набирал себе головорезов – головорезов без прошлого и без будущего, как вы сами однажды сказали. Да! Но учтите, Ярро: если вы предложите мне налет на людей, которых я считаю людьми достойными…
– Не предложу, милорд. У меня тоже есть мораль… своя – но она во многом совпадает с вашей. И цели мои тоже совпадают – в некоторых деталях. И поверьте мне на слово – многие слабые места ваших врагов я знаю куда лучше вас. Я ведь жил на дне… на дне того, что принято называть «высшим светом», я знаю все их слабости, я насквозь вижу все дырки в их спеси… да. Вы сами закрутили эту хренову мельницу, милорд, вы уже стоите один против всего мира – отступать вам некуда, извольте сражаться.
– Не я! – взмахнул головой Торвард. – Видит Бог, Ярро, – не я… вы не знаете всей этой гнуснейшей истории, и не сейчас мне вам ее рассказывать. Но поверьте – мельницу закрутил не я!
– Значит, судьба…
– Судьба, Ярро! Знали бы вы, как тошно мне это слышать – и как тошно мне это осознавать!
Блант забросил опустевшую банку под стоящий рядом танк и поднялся:
– Мне пора закругляться, милорд. Мы еще побеседуем с вами… господин Лука ждет вас. И, скажу вам по секрету, ждет с сюрпризом.
– Так быстро?
Советник негромко рассмеялся.
– А он все делает быстро, наш дорогой Лука, – на том, собственно, и стоит…

Глава 7

– Что? Что это? – Энджи вскинулась, зашарила руками по постели. – Тор, ты где?
– Это боевая тревога, – скрипнул зубами Королев. – Одевайся и иди в командирскую рубку. Я буду в ходовой.
По бесконечным коридорам «Валькирии» неслись взбудораженные, не до конца проснувшиеся люди – они бежали к внутренним капсулам, застегивая на ходу свои синие комбинезоны. Боевые посты оживали звоном индикаторов и матерной скороговоркой докладов: повсюду хлопали двери лифтов, свистели, герметизируясь, тесные колбы операторских рубок, в бортах завывали гидромоторы, раскрывающие диафрагмы орудийных клюзов… Поправляя на ходу пояс с бешено стучащей по бедру кобурой, Торвард влетел в центральный ходовой пост.
– Командир! – Гот, казалось, прямо выстрелил ему навстречу:
– В системе финиша обнаружены организованные силы противника! Эскадра Объединенных Миров маневрирует в окрестностях Рэндома, дистанция – семь миллионов!
– Понял. – Торвард плюхнулся в кресло пилота-оператора и прищурился, всматриваясь в экраны. – Они нас видят?
– Несомненно. Мы начали торможение слишком поздно. Их флагман уже минуту… нет, больше, работает на передачу – докладывает на базу.
В рубку стремительно ворвался Ровольт. Не произнеся ни слова, он подбежал к главному пульту управления и встал за спиной Торварда, глядя в розоватый мрак на экранах: там, на орбите беззащитной планеты, неторопливо разворачивалась в боевой порядок небольшая эскадра ОМ – три дальних крейсера и два узких, словно кинжал, корвета обеспечения связи.
– Головным – «Дофин», – сказал он, – узнаю его, господа. Командиром на нем Сигурд Фонтейн, сволочь редкостная. Но труса он праздновать не станет, это я могу сказать точно. Что будем делать?
– Малый вперед, – скомандовал Торвард. – Что делать, что делать… Что они тут делают, Барт?
– На десантную колонну не похоже – сам видишь. Скорее всего разведка.
– Разведка – на пяти кораблях? Уж не про нашу ль душу этакая разведка?
– А ты подумай сам, Тор. Ближайшая база, с которой они могли бы сняться про нашу, как ты говоришь, душу, – в сорока сутках отсюда. Не с Риппла же они стартовали?
– Во-во… и опередили нас. Нет, тут дело нечисто, Барт. А знаешь, дай-ка я потолкую с их командиром. Башня дальней связи!
– Блок связи, лейтенант Хэнккок, милорд…
– Сориентируйте меня направленным вектором на их флагмана – так, чтоб он не мог не слышать.
– Частота, милорд?
– Боевая ВКС ОМ – я надеюсь, ты в курсе?
– Слушаюсь, милорд. Передатчик готов. Вас услышит пол-Галактики.
– Благодарю. – Торвард пошарил по пульту, нашел нужный сенсор и кашлянул. – Внимание! Требую командира колонны! «Дофин», вы меня слышите? «Дофин»?
Гот перестал крутить в пальцах сигару, замер, прислушиваясь. Ровольт скорчил ехидную мину и осторожно щелкнул его по носу.
– Говорит капитан Симмерсон, дежурный офицер связи крейсера «Дофин». Кто нас вызывает?
– Санта-Клаус, – ответил Торвард. – Вы что, не видите меня, что ли? Где ваш командир?
– Здесь командир, – рубку заполнил густой рассерженный бас. – С кем я разговариваю?
– С командиром тяжелого десантного корабля «Валькирия-Ф4», который висит у вас на экранах…
– Ах, вот оно что! – Сигурд Фонтейн довольно хмыкнул. – Какая странная встреча! Вы знаете, что ваш корабль не числится ни в одном регистре Галактики? Вы меня слышите, дорогой инкогнито? Я предлагаю вам подготовить свою рухлядь для передачи ее призовой партии – если у вас на борту нет никакой контрабанды, я могу гарантировать, что…
– Я положил на твои гарантии, – перебил его Торвард. – Ты мне лучше скажи, откуда ты здесь взялся, такой умный, и что тебе здесь надо?
– Я… – Фонтейн задохнулся от ярости, – да я…
– Да – ты, ты! Что вы здесь делаете?
Командир «Дофина» сумел взять себя в руки. Линкор не спеша плыл ему навстречу, и пилоты крейсера уже наверняка разглядели и распахнутые орудийные клюзы, и лениво вращающиеся венчики антенн целеуказания, и узкие жабры готовых к бою ракетных пеналов – надвигающийся из тьмы монстр выглядел вовсе не рухлядью…
– Я имею приказ атаковать планету и захватить находящегося на ней человека по имени Сонни Бойд Мэнсон. Это все, что я могу сказать.
– Боже! – ахнул за спиной командира Ровольт. – Мэнсон!
– Кто это? Что за паника, Барт!
– Да ведь он прибыл на встречу с нами, тут ничего иного и быть не может! Бойд Мэнсон – крупнейший орегонский промышленник, торговец оружием и военной техникой… Быстро он, однако.
– Почему вы молчите, эй? – гулко спросил Фонтейн.
– Я думаю, – ответил Торвард. – Не мешайте мне.
– О чем думаете, милейший? Что у вас на борту, эй? Если у вас там оружие или, не приведи Господи, орегонская техника, я не могу дать никаких гарантий, что Транспортный Суд отнесется к вам благосклонно.
– Послушай, Фонтейн, у меня есть к тебе встречное предложение. Ты готов его выслушать?
– Откуда вы знаете мое имя? – удивился командир крейсера. – Вы служили в ВКС Объединенных Миров?
– Я не служил. Это не важно. Слушай меня: я предлагаю тебе пересадить людей на корветы и убраться отсюда подобру-поздорову. Крейсера ты оставишь мне. Видит Бог, мне страшно не хочется переводить на тебя боеприпасы…
– Что-о? – Торвард почти физически ощутил, как вытягивается незнакомое ему лицо Сигурда Фонтейна.
– То, что ты слышал. И учти, еще пара минут – и я открываю огонь. У меня исправны и полностью готовы к бою абсолютно все системы и агрегаты… и я разнесу твои крейсера одним бортовым залпом. Ты в этом сомневаешься?
Ответом был скрежет ломаемого микрофона.
– Идиот. – Королев отключил связь и повернулся к Ровольту:
– Барт, но ты понимаешь, что тут кое-что не стыкуется?..
– Понимаю, – Ровольт задумчиво прикусил нижнюю губу. – Мэнсон не мог знать… и они не могли знать. Сорок суток ходу – что же это получается? Хм, что за черт, в самом-то деле?
– Я думаю, Лука нам это объяснит. Скорее всего дурацкое совпадение…
– Возможно. Тогда – еще и предательство в окружении Мэнсона!
– Безусловно… иначе не получается. Впрочем, посмотрим! Ого, ты глянь: они разворачиваются к бою – а еще минуту назад готовились к высадке. Придется-таки вправить им мозги…
– Скорее – вышибить.
– Да уж, точно. Ладно… Экипаж, к бою! Барт, я пошел в свою конуру, ты остаешься вторым пилотом. Прими доклады!..
Сидящая в командирской рубке Энджи слышала и видела все. Не дожидаясь прихода Торварда, она переложила ключ на залп и активировала все системы управления огнем. Когда Королев появился на своем боевом посту, «Валькирия» была полностью готова к стрельбе всеми видами бортового оружия – сидящие в рубках комендоры заканчивали наведение на цель.
– Молодчина, – улыбнулся Торвард, занимая свое кресло. – Не страшно?
– Не-а, – Энджи боднула головой и села рядом с ним. – Они какие-то несерьезные… рядом с «Валькирией».
– Рядом с «Валькирией» любой современный корабль выглядит несерьезным, – хмыкнул Торвард. – Та-ак… ну, поехали. Ходовая!
– Милорд?
– Давайте, ребята, без риска. Огонь открываем с пяти миллионов… Барт, а скажи-ка мне вот что – мы можем попытаться поразить «Дофина» так, чтобы там кто-нибудь остался? Я умираю – хочу поговорить с командой…
– Кто-нибудь? – прыснул в ответ Ровольт. – Ну ты даешь, Тор! Я думал, что ты знаешь «Валькирию» гораздо лучше меня…
– Н-да, пожалуй. У нас действительно нет такого оружия. А если подойти ближе и выдвинуть оперативные башни, они смогут достать нас ракетами – и чего доброго, сшибут надстройки. Ч-черт!
– Я думаю, мы сможем прояснить ситуацию при встрече с самим Мэнсоном.
– Ничего другого нам не остается. Ладно, поехали. Дистанция?
– Сам не видишь? Пять сто.
– Готовность?
– Главный калибр к бою готов, бортовые батареи к бою готовы, целеуказание в нулях…
– Главная башня наведения к бою готова…
– Внимание по экипажу… даю отсчет совмещения нулей… ребята, стреляем, как на параде – боеприпасы нынче дороги… пять… четыре… три… два… один, зеро… ОГОНЬ!
Пятерка кораблей, висевшая на экранах традиционным боевым треугольником, вспухла одним ослепительно белым комом – он рос, в середине его замелькали золотые искры разрывов генераторных чашек, которые лопались сейчас с неуловимой легкостью мыльных пузырей… В бортах линкора хрипло выли ленты орудийных эскалаторов, спеша перезарядить опустевшие створы батарей, но во втором залпе нужды уже не было. Эскадра ОМ перестала существовать.
«Предлагал же… – Торвард вытер со лба внезапно выступивший пот и откинулся на спинку кресла. – У них же не было шансов… ни единого шанса, черт бы их побрал!»
– Сражение окончено, – голос Ровольта прозвучал устало и опустошенно. – Какие будут приказания, командир?
– Это не сражение, – выдохнул Королев, – это погром… так и расскажем господину Луке: это был по-гром.
– Какая разница? Что дальше? Распускать людей по каютам?
Торвард ткнул сенсор боевой всеобщей:
– Внимание по экипажу… отбой боевой тревоги, экипажу – готовность три. Башня связи, вызовите мне… впрочем, нет, не надо никого вызывать. Ходовая рубка!
– Здесь ходовая…
– Гот? Эволюционный разгон к финишу, геостационар, как обычно. Ровольт?
– Я здесь, Тор.
– Свяжись с Лукой и прикажи готовить катер к высадке.
– Эскорт?
– Да, черт возьми, да! Все как обычно.
В корме корабля мягко заработали эволюционные двигатели – картинка на экранах сдвинулась с места и не спеша поплыла навстречу острому черному носу, в котором с гулким лязгом закрывались тяжелые бронированные клюзы батареи главного калибра. В ребристых контурах охлаждения огромных тупорылых Ф-орудий утробно булькал хладагент, ровно выли вентиляторы, прогоняя пахнущий раскаленным металлом воздух через секции линейных регенераторов. Все было в норме, ни один датчик не зарегистрировал какого-либо отклонения от стандартных параметров – пушки выстрелили, унитарные «линейки» торопливо зашвырнули в откинутые пасти створов многотонные серые цилиндры новых зарядов, нервная пульсация нулей на комендорских пультах снова приобрела свою ленивую вальяжность… то, что недавно было грозной крейсерской эскадрой Объединенных Миров, тусклым седым облаком плыло вокруг растущей на экранах желто-зеленой планеты.
«Сколько их там было? Триста? Да, около трехсот человек – триста свиней на моментальной бойне. Р-раз – и готово! И вы уже на небесах. Вот только где они, эти небеса?»
Только сейчас, все еще в и д я рвущую экраны невыносимо белую вспышку, он смог физически – каждым нервом моментально уставшего тела – ощутить весь ужас и одновременно – в е л и ч и е разрушительной мощи своего корабля. Перед глазами Торварда пронеслись картины неведомых ему чудовищных сражений… Пространство, немо вопящее кошмаром серебряного света выстрелов, черные тени сходящихся в смертельном поединке гигантов, рев дюз, голубоватые иглы залпов, и – ярость, ярость, ярость тысяч и тысяч умирающих… атакующих – и умирающих! Снова атакующих и снова умирающих…
Он подавил вырвавшийся вздох и поднялся из кресла.
– Идем, Энджи. Ты полетишь со мной к Луке?
– М-мм, – девушка устало провела рукой по лицу и прищурилась, массируя виски. – Мне нужно выпить чего-нибудь тонизирующего. Если честно, я порядком психанула. Их было так много!
– Ты говорила, что они выглядят несерьезно… – хмыкнул Торвард. – Прими стабилизатор. Там, в аптечке.
Он положил ладони ей на плечи, зарылся лицом в мягкие светлые волосы, уткнулся лбом ей в макушку и прошептал:
– Я люблю тебя…
– Ты тоже устал? – тихо спросила Энджи.
– Ты же видишь… Мне страшно.
– Тебе? Но почему?
– Потому что это жутко, малыш. Мы укокошили три сотни человек. Одним залпом, понимаешь? Одним залпом…
– Разве ты такого никогда не видел?
– Видел. Но тогда мне не было страшно. Тогда я был на работе. Да ну его все к черту! Укокошили и укокошили. Идем.

* * *

Ровольт забросил массивную рукоять линейного акселератора в мертвый сектор, и доносившееся из кормы басовитое урчание двигателей смолкло. Катер медленно плыл вдоль серо-коричневой мозаики разломов и уступов почти отвесной гранитной стены ущелья, удерживаемый в воздухе лишь антигравами опорной линии.
– Уже все спрятали, – Ровольт потер ощетинившийся черным подбородок и криво ухмыльнулся, – маскировщики, мать их…
– О чем ты? – вздернул брови Торвард.
– Да видишь ли, я тут попробовал прицелиться сюда – сразу после стрельбы, пока еще батареи не убрали, – и что, ты думаешь, я тут узрел?
– Неужто противодесантный комплекс?
Ровольт хрюкнул и скривился.
– Комплекс… Лука в свое время клялся, что вся техника, таившаяся когда-то в этих каменюках, давным-давно сгнила – и знаешь, все ему верили. Я, вислоухий, тоже верил. А глянул в прицел – матерь Божья! Да тут столько «зонтиков», что можно благополучно отстреливаться от десяти таких, понимаешь ли, эскадр! И радары какие хочешь – наверняка всю систему видят вдоль и поперек.
– То есть они видели приближение эскадры?
– А это ты у Луки сейчас спросишь. Посмотрим, как старый крыс будет отвечать на вопрос, поставленный в лоб.
– Милорд, – тихо произнес сидящий в левом пилотском кресле Дитц, – милорд, разрешите мне самому посадить катер.
– Не надо, Берт, – Торвард ободряюще хлопнул его по плечу, – не сейчас.
– Вы мне не доверяете? – юноша обиженно закусил губу и поднял на командира растерянные глаза.
– Да нет же. Как не доверяю, если ты вел мой катер в бою? Я объясню тебе позже, ладно?
– Это кураж, парень, – хмыкнул Ровольт. – Ку-раж. Не приведи Боже, катер лорда Торварда сядет криво. У Кириакиса-то!
– Бизнес, сэр… – прокомментировал Бродли. – Барону этого не понять.
– Не трогайте Берта, – грозно поднял руку Королев, – ему и так достается больше вашего. А если ты, Том, будешь умничать, то в следующей высадке я посажу тебя за штурвал «сотки» и выброшу во главе второго эшелона. Вон, можешь спросить у Шрайвера, что такое падать головой вниз с высокой орбиты.
– Между прочим, я получил огромное удовольствие, – бывший командир летающей лодки загадочно улыбнулся, – правда, когда мне орали по связи:
– «Сто пятый, сто пятый, заходи с трех часов», я по привычке кричал «Яволь», а когда милорд Эштон, удивленный моими маневрами, заорал: «Какая блядь сидит в сто пятой «сотке»?», также по привычке ответил: «Гауптман Шрайвер».
– М-м, – процедил Ровольт, подавляя смех.
– Ох-хх, – смутился Шрайвер, – тысяча извинений, миледи. Право же, мне стыдно – вырвалось, простите.
– Я достаточно хорошо знаю Эштона, – хохотнул Торвард, – удивляться тут нечему. Г-гауптман Ш-шрайвер!
– Садимся, господа. – Ровольт добавил тяги на опорной линии и мягко отдал штурвал от себя. «Трехсотый» плавно опустился на черный квадрат приемной пятки – двигатели, глухо чавкнув напоследок, смолкли, из потрескивающих тарелок опорных дюз лениво выползло облачко фиолетового дыма и исчезло, подхваченное веселым утренним ветром. Курившие под платформой люди приветственно вскинули ладони – господин Лука категорически велел оказать прибывшим гостям максимум почтения. Чем-то они ему нравились, эти загадочные гости…
Соскользнув по лесенке, Торвард подхватил спускавшуюся следом за ним Энджи, оправил сбившуюся набок портупею и повернулся к встречающим:
– Чудесное у вас тут утро, джентльмены!
– С прибытием, милорд, – молодцевато поклонился ему распорядитель. – Господин Лука ждет вас с огромным нетерпением…
В ярком свете дня старинные башни показались Королеву не столь мрачными, как в ночь его первого визита. Сложенные из идеально ровных гранитных блоков стены казались даже более древними, нежели на самом деле, – но тем не менее, явно жилой и тщательно ухоженный грозный бастион выглядел дружелюбным и гостеприимным, точно таким же, как его улыбчивый хозяин.
Кириакис ждал гостей на широкой веранде возле входа в главную башню.
– Господа, господа, – Лука всплеснул руками и дернул плечом, в мимолетном намеке выражая свое недоумение по поводу происшедшего, – прошу, прошу в дом! Или, быть может, прикажете здесь?..
– Я не возражал бы, – Торвард вежливо склонил голову, тиская широкую ладонь гангстера, – такое красивое утро…
– Да, да… утро сегодня в самом деле прелестное. А вот ночь… ночь, господа! Скажу сразу: я все видел. Благодарность моя не будет знать себе равных…
– Вам ничто не грозило, – негромко возразил Торвард. – Они приходили не про вашу душу, дорогой Лука.
– Вы опять удивляете меня, – усы Кириакиса недоуменно зашевелились, – что вы хотите этим сказать?
– То, что сказал. Командир крейсера «Дофин» имел приказ захватить вашего гостя. Мне кажется, я не вправе упоминать здесь его имя.
Господин Лука слегка позеленел. Схватив со столика оплетенную соломой пузатую бутыль, он растерянно налил себе полный бокал и стрельнул в Торварда острым взглядом.
– Вы?..
– Угу, – кивнул Торвард, – на борту имеется запись нашей беседы. Я предлагал покойному сдать мне крейсера и уйти домой на корветах – он не захотел. Он почему-то решил, что моя «Валькирия» подобрана на помойке. Я убедил его в обратном.
– Вы понимаете, что это значит? – от жизнерадостного вида господина Луки не осталось и следа.
– Мы все понимаем, – ответил Ровольт. – В свите вашего уважаемого гостя имеет место измена – если не комплот…
– Нет, – зашипел, перебивая, Лука, – я не это имел в виду, тыс-сяча чертей! Вы понимаете, какую тень это бросает на… на меня?
Королев посмотрел на Ровольта. Ровольт посмотрел на Королева. И оба потянулись за сигаретами.
– Кто кроме вас знает о… цели прибытия эскадры?
– Первый пилот, – ответил Торвард, – он человек надежный. К тому же вряд ли он понял, о ком шла речь…
– Офицер связи?
– Нет. Я использовал закрытый канал – конструкция системы исключает возможность прослушивания линий командира и первого пилота, а в данном случае именно она и использовалась.
Кириакис подергал себя за ус.
– Я ваш должник, джентльмены, – очень серьезно произнес он. – Большой должник. С Мэнсоном я разберусь сам. Он здесь не случайно, это давно оговоренный визит, и вам, кстати, весьма повезло – в данный момент он ждет вас и готов обсудить интересующие вас вопросы. Он будет через несколько минут. Пока его нет, я хотел бы сообщить вам вот что: Ярро уже прикинул стоимость взятого на Риппле товара. Ваша доля, те самые пятьдесят процентов, составляет около двадцати двух миллионов. Это, разумеется, прикидка весьма приблизительная – к тому же осторожный Ярро всегда сдвигает сумму в минус – так что реально там будет несколько больше.
– Как идут его дела? – поинтересовался Ровольт.
– Я думаю, он уже начал разгрузку. Кстати, Бланта вы шокировали, джентльмены… просто шокировали – он отзывался о ваших действиях в самых восторженных тонах, а уж Ярро-то знает толк в налетах!
– Мы люди военные, – усмехнулся Королев, – и любое дело планируем по-военному.
– Вас ждут большие успехи, милорд, – назидательно поднял палец старый гангстер, – очень, очень большие успехи. Я, например, не могу вспомнить ни одного налета, которым Ярро остался бы доволен – я имею в виду исполнение операции, – а тут он просто захлебывался от восторга.
– Господин Ярро просто льстит нам, дорогой Лука. Посудите сами: планета практически не охранялась, никаких серьезных противодесантных средств космопорт не имел. Было бы просто странно, если бы мы с нашей великолепной техникой и вполне обученным экипажем обломали зубы об этот грешный Риппл!
– Но тем не менее, – Кириакис встал, – тем не менее. Я покину вас, господа, на две минуты.
Ровольт устало пригубил бокал и подпер рукой щеку:
– Надо ж было так не выспаться, а…
– А кто выспался? – возразил Торвард. – Я, что ли?
– Ты выглядишь отлично. Как новая крона. А у меня такое ощущение… знаешь, как будто я пил дня три без просыху. Черт знает что! Может, я старею, Тор?
– В двадцать восемь лет? Да пошел ты! Мне, кстати, тоже не очень-то. Я, правда, стабилизаторов нажрался. Наверное, это все стресс. Странно ощущать себя вождем вольной дружины…
– Эге, а вот и они.
Господин Лука появился на веранде в сопровождении высокого седовласого джентльмена в подчеркнуто строгом летнем костюме, напрочь лишенном каких-либо украшений или монограмм. Впрочем, этому джентльмену они были ни к чему: от него и так пахло деньгами. Большими деньгами, настоящими большими деньгами – такими деньгами, какие можно было найти только на Орегоне.
В давние имперские времена Орегон был житницей человеческой расы, ее любимой кормушкой, всегда полной хлебом и мясом, свежайшими – в любое время – фруктами, овощами, водорослями… всем, что наполняло бездонные желудки миллиардов хомо, разбросанных по Галактике. Крупнейший в истории аграрный мир практически не пострадал от войны – эскадры негуманоидов стремились в первую очередь прорваться к крупным военно-промышленным центрам Империи, а планета-ферма их интересовала в последнюю очередь. Орегон сохранил свои агропромышленные комплексы, сохранил лучшие в Галактике научные институты, веками разрабатывавшие биотехнологии, сохранил умы – и не принял Распад как таковой. Оставшись Независимым Миром, Орегон сумел уберечь главное – демократическую модель социума, сводя с ума всех лордов человеческого мира самим фактом своего существования.
О, Светлейшие Лорды готовы были на все, лишь бы Орегон, проклятый процветающий Орегон канул в преисподнюю – но… боевая техника, производимая Орегоном, не слишком уступала оружию прославленной Империи, и никакой флот – даже флоты Авроры и ОМ вместе взятые – не способен был прорвать планетарную оборону Орегона – в системе висели древние сторожевые башни, установленные там перед самой Войной.
А столетия шли – и аграрный мир превратился в мир промышленный, стал гордым и богатым центром торговли и высоких технологий. О невероятных доходах орегонской финансово-промышленной элиты в Галактике слагались легенды одна другой краше, и от истины они отстояли весьма недалеко. Сонни Бойд Мэнсон был, без сомнения, классическим героем подобных легенд: его знаменитая оружейная империя распростерла свои стальные крылья над всеми орегонскими мирами, да и не только над ними. Глядя на сухое крепкоскулое лицо короля металла и пламени, Торвард ощутил легкий флер соприкосновения с совсем другой, незнакомой ему аристократией – настоящей, сумевшей сохранить древний дух Слова и Дела. Он встал.
– Господа, – голос Луки прозвучал совсем негромко, в грассирующих модуляциях Торварду почудились незнакомые прежде металлические нотки, – позвольте представить вам лорда Мэнсона с Орегона. Лорд Мэнсон готов обсудить с вами все интересующие вас вопросы.
– Рад знакомству, – магнат говорил быстрой, хорошо поставленной скороговоркой человека, привыкшего высоко ценить свое время, – видел вас в деле… восхищен. Итак?
Торвард бросил на Кириакиса короткий вопросительный взгляд. Тот кивнул.
– Господин Мэнсон в курсе ваших запросов…
–…и размеров вашего кредита, – Мэнсон задумчиво постучал по столу изящной золотой зажигалкой. – Прошу к делу, господа. Мне хотелось бы решить вопрос с заказом уже сегодня. Да и у вас, я слышал, со временем не очень-то?
– Вы правы, – согласился Торвард, – я спешу вернуться на корабль. Мне нужно распорядиться насчет отдыха экипажа. Люди ждут. Итак, к делу: я желаю приобрести полностью снаряженные и укомплектованные крейсерские корабли десантного обеспечения.
– Конкретнее, пожалуйста, – попросил Мэнсон, доставая из кармана длинную тонкую сигарку, – размеры вашего кредита позволяют приобрести достаточно серьезную партию. Я надеюсь, вы не собираетесь?..
– Собираемся. Мы хотим купить на все. Завтра у нас будет еще, и мы опять захотим купить на все деньги. И послезавтра тоже – вы меня понимаете?
– Признаться, не вполне, но суть сейчас не в этом. Я… я могу организовать вам целую эскадру. Конечно, мне придется отвечать на идиотские запросы соответствующего департамента, но это уже мои проблемы. Вопрос в другом – зачем она вам? Вы должны понимать мое беспокойство – я не шнурками торгую.
– Я готов принести вам любую клятву по вашему выбору – интересы Орегона, любые его интересы, затронуты не будут. Ни на йоту. Вы готовы поверить мне, господин Мэнсон?
Магнат глубоко затянулся, выпустил дым через ноздри и задумчиво покрутил в холеных пальцах свою зажигалку. Лицо его оставалось бесстрастным, но Королев не сомневался, что в темных лабиринтах души орегонца сейчас кипит яростная битва.
– Да. – Мэнсон едва заметно поморщился и поднял глаза на собеседника:
– Я готов вам поверить. Считайте, что вы меня убедили. Я организую для вас эту эскадру. Давайте обговорим вопросы комплектации и вопрос получения техники – признаться, он довольно щекотлив.
– Простите? В чем заключается его щекотливость?
Мэнсон мягко рассмеялся.
– Помилуй Боже! Уж не думаете ли вы, что я могу протащить нашу с вами сделку через жернова столичных комиссий по вооружениям? Вы не знакомы с орегонской бюрократией – ваше счастье. Вам придется принимать технику через третьи руки: у одной из моих холдинговых компаний в Окраинных Мирах. Других вариантов я не вижу.
– Это нас вполне устраивает, – подал голос Ровольт, – что же касается комплектации, ну, пускай будет так: два крейсера «Л-500», две «черепахи» дальнего целеуказания и корвет-ретранслятор.
– Вы, кажется, служили в Службе Разведки аврорского генерального штаба? – лукаво улыбнулся Мэнсон. – Ваша информация несколько устарела, мой дорогой полковник. «Пятисотые» сняты с производства. Вместо этого хлама я могу предложить вам его новейший аналог – «Л-540». Это последняя разработка моих институтов – я полагаю, она сильно удивит дражайших Лордов Объединенных Миров. Мои профессора сумели наконец скопировать имперские технологии – не прошло и двухсот лет, хе-хе. «Л-540» – это, по сути, уменьшенная копия имперского крейсера «Вервольф». Скорость, конечно, пока еще не та, но все же, все же… Впрочем, вы оцените эту новинку сами.
– А цена?
– Цена? Цена вас приятно удивит.
– То есть наших денег…
–…хватит с запасом. Да, я готов представить все заказанное вами – и даже могу добавить по одному боекомплекту про запас. Ну и энергетика, конечно же.
– Отлично, господин Мэнсон, – Торвард широко улыбнулся и поднял свой бокал, – сделку, я слышал, полагается обмывать?
– В разумных пределах, джентльмены, в разумных пределах…
Промышленник осушил свой бокал, кашлянул и поднялся:
– Я должен лететь, господа. Честно говоря, я и не думал, что мой вояж окажется столь рискованным. Остается последний вопрос – я вижу, что вы уже готовитесь его задать: срок исполнения, так?
– И место получения…
– Да, конечно, – Мэнсон щелкнул пальцами, прикидывая, – срок десять суток. С местом сложнее. Я свяжусь с господином Кириакисом, как только смогу решить этот вопрос.
– То есть, если я правильно вас понял, через десять суток мы должны будем забрать всю технику? – Торвард прикусил губу и озадаченно закатил глаза.
– Вы сможете забрать технику, – улыбнулся в ответ Мэнсон. – Когда вы ее заберете – это уже дело ваше. Но учтите: за парковку я беру много…
– Это не так страшно. А сейчас не спешите, господин Мэнсон. Ваш корабль, как я понял, находится здесь, на Рэндеме?
– Да… конечно. А в чем, собственно, дело?
– В таком случае не спешите стартовать. – Королев встал. – Прежде чем вы взлетите, я должен связаться с дежурным офицером моего линкора… В противном случае вас уничтожат еще у поверхности. Прошу простить меня, но «Валькирия» ждет нас в готовности три, вахта торчит на боевых постах и имеет приказ никого не впускать и никого не выпускать – как в том анекдоте.
– А вы серьезные парни, – магнат уважительно покачал головой и хлопнул Торварда по плечу. – Вас даже страшно вооружать. Боюсь, вы перевернете весь мир.
– Несомненно, милорд, – серьезно ответил Королев. – Я думаю, вы сможете вылетать минут через десять – мне нужно только дойти до своего катера.

Глава 8

Море было зеленым. Глубоко зеленым и оглушительно-серебристым одновременно. Резкие порывы горячего ветра, вздымая высокие отливающие ртутью валы, с грохотом катили их на цепочку осклизлых камней у берега. Удар! – и сверкающая пена, рассерженно шипя, обрушивалась на узкую полосу раскаленного солнцем галечного пляжа.
– Жаль, – грустно улыбнулась Энджи, – я так хотела поплавать. Чертов шторм.
– Скоро осень, – ответил Торвард, – этот шторм – ее начало. Самое начало. Вот-вот похолодает, птицы попрячутся в скалах, и штормить будет каждый день.
– Ты был здесь раньше?
– Нет. Мне рассказывал Барт. Да, впрочем, какая разница? Осень – она везде одинаковая… почти одинаковая.
Он нагнулся, поднял из-под ног пару гладких, вылизанных морем желтых камешков, рассеянно подбросил их на ладони.
– Знаешь, в детстве я искала на пляже камешки с дырочками. Такой камешек почему-то называется «куриный бог». – Энджи подошла к нему сзади, положила подбородок на обтянутое мягким белым шелком плечо и тихо вздохнула. – Я думала, этот бог принесет мне счастье…
– Ты его нашла?
– Нет… а потом детство прошло.
–…и ты стала искать другие камешки?
– Да, наверное… Кто бы мог подумать, к чему приведет мой поиск! Вот, кстати, сколько отсюда до Земли?
– Не знаю. Об этом надо спросить Кейнкросса. Лет сорок лёта – а может, и все шестьдесят. Я ведь не астронавт. Конечно, если подумать, я скажу тебе почти точно – но какой прок в этой точности? Ты… ты скучаешь?
– И да и нет, – негромко засмеялась девушка, – я просто пытаюсь привыкнуть.
Торвард вздохнул. Короткий взмах – плоские камешки полетели над пеной, врезались в набегающую волну и исчезли.
– Я тоже пытаюсь привыкнуть. – Торвард вытащил из кармана портсигар, достал короткую орегонскую сигарету, клацнул зажигалкой. – Привыкнуть к своей роли. Не думай, что мне легко.
– Разве ты хотел чего-то другого?
– Ох, малыш, если б я мог знать, чего я хочу! Чего я хотел? А хрен его знает, чего я хотел. Может быть – вот этого… а может быть, и нет. И опять-таки – этого – чего?.. власти?.. богатства?.. Сейчас я больше всего хочу отомстить. Свернуть шею этому поганцу Хэмпфри, содрать с сукиного сына его вонючую шкуру… а потом – там видно будет.
Энджи задумчиво кивнула.
– Отомстить… понимаешь, Тор, Барт был прав, когда говорил, что ненавистью жить нельзя. Ненависть разрушительна, но разрушает она в первую очередь тебя самого.
– Ради Бога… – поморщился Торвард. – Хватит. Ты слово в слово повторяешь изречения нашего мудрого идеалиста. Пойми, у Ровольта нет причин кого-нибудь ненавидеть! Разве что весь наш дерьмовый мир, черт его побери!
Королев умолк и закрыл лицо ладонью. Золотая сигарета тлела меж затянутых в черную тонкую кожу пальцев, ветер рвал ее сивый дымок; Торвард молчал. Девушка нежно коснулась прикрытой черными локонами шеи, коротко вздохнула:
– Тор…
– Я раскис, – он порывисто обернулся, отбросил в сторону окурок, прижал Энджи к себе и зарылся лицом в ее растрепанных ветром волосах, – я чертовски раскис, малыш. Мне нельзя сидеть без дела.
– Поехали лучше в поселок, – прошептала Энджи, – посидим в этом крохотном кабачке, выпьем вина…
Желтый скутер перемахнул через песчаные прибрежные холмы, сразу за которыми начиналась фиолетово-зеленая степь, ровная, как стол, и усеянная яркими островками полевых цветов.
– Совсем как там, у нас, – сказала девушка, – только вот цвет…
Торвард прибавил газу. В нескольких километрах от берега в узкой прохладной долине лежал небольшой городок, до смешного похожий на виденные им в земных фильмах городки Дикого Запада – полдесятка прямых коротких улочек, застроенных почти одинаковыми двух– и трехэтажными домами из дерева. Поселок служил центром степной скотоводческой округи. Увидев его в первый раз, Торвард с усмешкой подумал о том, что люди везде остаются людьми, вне зависимости от эпох и технологий: скотоводческая цивилизация в диком просторе малолюдного мира обречена на цитаты из ковбойского прошлого… Эпоха, впрочем, все же давала о себе знать: вместо лошадей аборигены использовали старенькие орегонские антигравы, возле каждой фермы неутомимо вертелись пропеллеры ветроустановок, дающих свет и качающих воду из скважин, а на небольшом степном космодроме раз в месяц садился потрепанный модуль орегонской торговой компании.
Это был милый, приветливый и на удивление тихий Окраинный Мир – и Торварду страшно было подумать, что в один прекрасный день прозрачное небо исторгнет ревущие орды пьяных десантников, вслед за которыми придет горе и боль… в лице очередного лорда Хэмпфри. Он видел, что творилось на захваченной Объединенными Мирами Сант-Агате, видел таких же тихих фермеров, вздернутых за ребра на Фарнзуорте, – он помнил все это, и живущая в сердце ненависть становилась ярче и острее с каждым днем пребывания на Рэндеме. Торвард знал, что будет делать после того, как выполнит данное самому себе обещание, – он знал, что будет сражаться… сражаться со всем миром, снова и снова бросать в атаку своего гигантского черного дракона – до тех пор, пока не убедится в том, что миллионы людей на этих диких, Богом забытых планетах могут спокойно жить, навеки забыв про рвущееся из глубин неба зло.
Здесь, в пыльном желтом городке, отдыхала часть экипажа «Валькирии» – люди менялись через двое суток на третьи, выдерживая график несения боевых вахт на борту линкора. Мощный десантный штурмбот забирал по семьдесят человек сразу – все свободные комнаты в поселке были заняты людьми в неизменных синих комбинезонах, и содержатели баров процветали, как никогда: гуляющие астронавты щедро платили полновесными орегонскими кронами, имевшими хождение во всей Галактике. Женщин предоставил добрейший господин Лука, разорив по такому случаю свой походно-передвижной бордель, сопровождавший его в любых поездках.
Отдыхали тихо. Постоянное присутствие вооруженных старших офицеров и, главное – зловещего и немногословного командира, окруженного группой странных головорезов, появившихся после двухмесячного торчания на далекой пыльной планетке, не позволяло людям расслабиться по-настоящему. Пить, конечно, пили – да так, что местные запасы спиртного начали подходить к концу, играли – кое-кто ухитрился продуть всю полученную от «черного лорда» (так его прозвали в экипаже) наличность – но чужих юбок не задирали и с местными почтительно раскланивались.
Торвард опустил скутер под вывеской салуна «Три луны» – его крохотный зальчик страшно нравился Энджи, напоминая ей о вечерах, проведенных в прокуренных погребках старинной Европы.
Тихонько звякнул подвешенный у двери бронзовый колокольчик – и мрачный голос Ровольта, раздавшийся из самого темного угла, заставил Торварда замереть на пороге:
– Какого черта ты вылетел без охраны?
– Дьявол, ты напугал меня. – Королев подошел к старому истертому столику и протянул руку:
– Как ты здесь очутился?
– Я? Прилетел час назад… а вот ты! Твои люди сбились с ног, они обшаривают всю степь. Что за мальчишество, Тор? Энджи, это ты его уволокла? Вам что, негде заняться любовью? Или охрана вам так уж мешает?
– Погоди не кипятись. – Торвард присел на табурет и щелкнул пальцами, подзывая дремлющего за стойкой бармена. – Что-нибудь случилось?
– Случилось… утром я разговаривал с Ярро.
– Он уже здесь?
– Какое, к черту, здесь! Он на Минге – ему пришлось перебросить туда наш товар. Но дело не в этом. У нас проблемы, Тор.
– Проблемы? С Ярро?
– Нет, все гораздо хуже. Слухи о готовящемся захвате Минга подтвердились. Из-за этого мы можем не получить наши двадцать два миллиона, черт бы их побрал! Ты знаешь, каковы интересы Луки на Минге?
– Откуда?
– Я скажу тебе – это сплит! На Минге находится один из двух известных в Галактике открытых котлованов сплита – и хитрожопый Лука торгует им с орегонскими боссами.
– И что теперь? Атаковать десантную колонну? Кто из вас сумасшедший – ты или Лука?
Ровольт яростно раздавил в пепельнице окурок своей сигары.
– Я полдня думаю, что теперь! И не я один. Тут сложная история. Выслушай меня – может, ты тоже что-нибудь придумаешь. Так вот – второе месторождение находится на Фиете, и контролирует его лорд Слейтон, имея в деле аврорских людей из семейства Франкитти. Но! Добыча на Фиете становится все менее выгодной – они уже выгребли верхние пласты, и через год-другой скреперы встанут. Разумеется, Франкитти прекрасно знают об интересах Луки – и именно поэтому они подталкивают хренова Слейтона на это дело. С точки зрения аврорских людей, Франкитти останутся ни при чем…
– Погоди, погоди… но почему в таком случае Лука сам не может разобраться с этими уродами?
– Если б все было так просто! Интерес к Мингу проявляет не только клан Франкитти – под такое дело зашевелились очень многие. Сейчас, собственно, идет большая возня по поводу участия в будущей эксплуатации Минга – так как всем ясно, что сам по себе Слейтон, даже поддерживаемый людьми Франкитти, Минг не возьмет. Все знают, что Кириакис вбухал в эту планету чертову уйму денег – и что он дружит с орегонскими магнатами, которые поставляют ему оружие. Слейтону не под силу собрать колонну, которая могла бы расколоть оборону Минга, словно скорлупу, – а долгое сражение сейчас никому не нужно. Теперь ты понимаешь, в чем дело?
– Да. Их нужно нейтрализовать…
– Я тоже так считаю. Более того – по мнению Ярро, атака на всю эту публику неминуемо вызовет большую войну семей на всех аврорских мирах – а Лука останется в стороне… при одном условии.
– Я начинаю понимать… в том случае, если никто не сможет доказать, что инициатором удара был именно он – все подумают, что в деле появилась некая третья сила. Или же кто-то решил прикончить конкурентов – всех сразу. Так?
– Где-то около того. И мы можем нанести такой удар. По словам Бланта, через трое суток на Фиете собираются представители всех семей, претендующих на долю в сплите Минга. Самое интересное, что никому и в голову не приходит, что после успешного налета весь Минг неминуемо отойдет под руку Слейтона…
– Значит, им это неинтересно, – поморщился Торвард. – Но, Барт, ты не подумал, что при налете мы так или иначе будем идентифицированы – а тот факт, что мы связаны с Лукой…
–…рано или поздно всплывет на поверхность, – закончил Ровольт. – Да. Это и есть та самая заковыка. Даже если мы угрохаем всю компанию и не оставим свидетелей, все равно… и кого бы мы ни послали – рано или поздно… ты совершенно прав.
– Постойте, ребята, – недоуменно заморгала Энджи, – вам надо ухлопать каких-то типов? Типов, которые соберутся в каком-то месте? Я ничего не понимаю. Давайте их просто подорвем…
– Боевиков насмотрелась, – констатировал Торвард. – Малыш, у нас не Чикаго и не двадцатый век. Насколько я знаю, подобные встречи происходят в тихом и милом кабачке, подорвать который мне лично не представляется возможным – встреча готовится так, что ни о каких бомбах в сортире говорить не приходится. Киллеров они тоже не боятся – потому что существует такой маленький приборчик, мемеограф называется: он позволяет опознать человека по целому ряду примет, включая дыхание и так далее. А мы все с самого рождения и до смерти числимся в полицейских компьютерах – и любого из наших людей опознают не раз…
– И если пойдут слухи о том, что погром учинил господин Лука, ему очень сильно не поздоровится.
– Ну, а если убийцы не будут опознаны – тогда что?
– Тогда господа гангстеры кинутся друг на друга – сперва с обвинениями, потом с пушками… и начнется очередная война, три миллиона сто первая по счету. И о Минге надолго забудут, им хватит забот и без этого. Даст Бог, война переставит взаимоотношения семей с ног на голову, и мириться они будут до скончания века.
– Ребята! – воскликнула сияющая Энджи. – Я, кажется, придумала, что мы можем сделать… Даже странно, что такая ерунда не пришла вам в голову.
– Н-ну? – скептически осклабился Ровольт. – И что же?
– Да вот что: мы отправим туда наших ребят из охраны – они, я так думаю, идентификации не подлежат. Верно?
Торвард подхватил упавшую челюсть и восхищенно присвистнул:
– Вот, господин полковник, – вот он, простой и трезвый взгляд человека, чьи мозги не затуманены годами оперативной подготовки. А?
– Точно, господин лейтенант. Признаю себя полным идиотом.
– Слушай, Барт! – Торвард неожиданно захохотал и с размаху врезал кулаком по столу:
– Клянусь сапогами моего дедушки, мы устроим этим кретинам шоу сезона! Я дам парням огнестрельное оружие – и пусть местные следователи до конца дней своих разбираются, кто и, главное – из чего порешил почтеннейших господ гангстеров.
– Браво! В самом деле, тогда уж точно никто и никогда… Надо только проверить, пробьет ли земная пуля аврорский противолучевой комбинезон.
– Я думаю, что автоматная очередь прошьет его как тряпку – ты знаешь, у тех штуковин, что пылятся в нашем трюме, довольно мощное поражающее действие. Меня волнует другое – справятся ли наши парни с таким щекотливым делом. Они-то ведь привыкли к совсем другой стрельбе. Да и нервы у них не те.
– С ними пойду я, – твердо заявила Энджи. – Нет-нет, не возражай! Если среди нас и есть человек, соображающий, как делаются такие дела, то человек этот – я. И не говори мне про ваши боевики – поверь, кое-что я видела своими глазами.
Королев вздохнул. Энджи была права – ни он, ни Ровольт не имели ни малейшего представления об организации налетов такого рода. Расстрел собравшихся в хорошо охраняемом ресторане людей слишком отличался от привычных десантных операций, и Торвард с трудом представлял себе план такой акции, тогда как девушка, немало лет прожившая в криминальном мире Земли, хорошо знала, как это делается.
– Ладно, мы оденем тебя в рейнджерский комбез, он защитит от любого бластера. – Торвард встал и посмотрел на часы. – Свяжись с Лукой, Барт, – я видел у него небольшую яхточку. Готов спорить, что она оформлена на какого-нибудь орегонского балбеса, и ему ничего не стоит откреститься от любых обвинений. И попроси у него последние образцы комбезов, которые обычно носит охрана его колле, – на всякий случай. Мы их испробуем на прочность, хе-хе-хе… Я сейчас объявлю тревогу по экипажу – времени у нас в обрез.
Людей удалось собрать за час. Ровольту времени понадобилось меньше – и к тому моменту, когда перегруженные штурмботы подошли к борту висящего на высокой орбите линкора, яхта господина Луки уже ждала своего часа на одном из свободных десантных доков.
Сопровождаемый своим неизменным эскортом Торвард спустился в гулкое металлическое чрево носового трюма. Там, возле пригнанного с Земли полуприцепа, его ждал Ровольт с комбинезонами.
– Где стрелять будем? – спросил он, расшнуровывая тентованный борт покосившейся фуры.
– Да прямо здесь и будем. Стены толстые, что им сделается. Эй, парни, раскройте-ка вот этот прицеп. Ты, Барт, совсем не туда полез – если мне не изменяет память, в этом зеленом «Шмитце» вовсе не автоматы.
– Не автоматы? А что же, черт возьми?
– Тут что-то этакое… противотанковое. Не знаю, это вон Энджи в подобных делах разбирается. Ты пока иди прицепи на стенке свои тряпки.
Ровольт ушел в противоположный край трюма. Земляне тем временем сорвали замки с указанного Торвардом прицепа: Романов и Хоффман одновременно запрыгнули вовнутрь.
– Тут какие-то ящики, милорд! – крикнул танкист. – Что с ними делать?
– Вытащите парочку. – Королев подошел к покрытой пылью фуре и задрал голову вверх:
– Давайте, давайте!
Парни осторожно спустили на пол трюма два продолговатых темно-зеленых ящика. Нагнувшись над ними, Торвард взломал своим кинжалом деревянную крышку и рывком откинул слой желтой промасленной бумаги.
– Автомат Калашникова, общевойсковой образец семьдесят четвертого года, – констатировала Энджи, – ну-ка…
Вытащив из ящика пахнущий маслом «АК», она нетерпеливо сорвала с него измазанную маслом заводскую обертку, брезгливо протерла ею блестящий черный казенник и внимательно осмотрела мушку на конце увенчанного цилиндра искрогасителя ствола.
– И как это стреляет? – поинтересовался Торвард.
– Громко, – ответила девушка, доставая из второго ящика серый полотняный подсумок с четырьмя снаряженными магазинами. – Смотри, это делается вот так.
Держа автомат боком, она медленно вставила в него изогнутый магазин, щелкнула переводчиком огня, снимая его с предохранителя, и уверенно передернула затвор.
– Держи эту штуковину подальше от меня, – попросил вернувшийся Ровольт. – Я, честно говоря, побаиваюсь этого древнего хлама.
– Ну что? – спросила Энджи, прищурившись. – Попробуешь?
– Пробуй ты, – махнул рукой Торвард. – Думаю, у тебя это лучше получится.
– Здесь метров пятнадцать, да… – задумчиво произнесла она, всматриваясь в висящие на белой стене трюма комбинезоны, – хм…
Автомат взлетел к ее плечу столь стремительно, что Королев даже не успел попятиться, – сухой звон коротких очередей ударил ему в самое ухо, и он раздраженно затряс головой, пытаясь избавиться от шума в ушах. На полу зазвенели короткие серые гильзы.
– По-моему, пробил, – лукаво улыбнулась Энджи, опуская оружие.
– Какой маленький калибр, – Хоффман подобрал с пола еще горячий металлический цилиндрик и недоуменно повел плечами. – Сколько ж тут – миллиметров пять?
– Пять сорок пять, – ответила Энджи. – Не волнуйся, этого вполне хватает, чтобы разворотить человека, даже одетого в бронежилет.
– Пули засели в стене, – сообщил Ровольт, снимая навылет пробитые комбинезоны. – Ты подумай!.. Серьезная игрушка.
– Было бы странно, если б они не засели в мягком пластике, – усмехнулся Торвард, подходя к другу.
Плотный материал комбинезона, способный отразить прямое попадание легкого бластера, был легко продырявлен крохотной пулей, вылетевшей из ствола тяжелого архаичного автомата – в голове это не очень-то укладывалось, но аккуратные дырочки говорили сами за себя. Торвард пощупал отверстия и сплюнул.
– Годится. С пяти-шести метров их просто разорвет. В куски. Эй, парни! Вам ведь приходилось стрелять из похожих агрегатов? Я думаю, вы разберетесь… Энджи, покажи ребятам, как его заряжать. И, кстати! Надо подумать, как спилить с них эти чертовы приклады – а то уж больно они громоздкие, под плащом и не спрячешь.
Ровольт озадаченно поскреб правое ухо.
– Спилить приклады? Это надо к Вольфу идти. Я ни хрена не представляю, чем их пилить.
– Можешь пилкой для ногтей. А можешь найти вибронож – все это хозяйство должно быть у боцманов. Кто у нас старший боцман, кстати?
– Ирвин. А что, у него может быть вибронож?
– А у кого ж еще? Или ты думаешь, что ремкомплектами заведую я? Мне что, больше делать нечего? – Торвард бросил взгляд на свои часы и взмахнул рукой:
– В общем, упражняйтесь. Энджи, позанимайся с ребятами – постарайтесь не сильно курочить эту несчастную стенку – и через полчаса разбредайтесь по каютам. Мы будем стартовать, и не приведи вас Господи оказаться на старте в этом хреновом трюме: здесь уже не работает гравиторная линия. Вас наизнанку вывернет. Идем, Барт, потолкуем с Лукой.
Торвард потер лоб и с легким вздохом бросил на стол лист белого пластика с переданной Блантом схемой. Исчерченный модемом прямоугольник скользнул по полированному дереву столешницы и остановился у пальцев сидящего в глубоком кресле Ровольта. Лениво дымящаяся во рту полковника сигара шевельнулась:
– Скажи спасибо, что Ярро знает хотя бы это…
Королев не ответил. Планируемая операция с каждой минутой нравилась ему все меньше и меньше. «Хорошо хоть, что они выбрали для своей встречи Фиете, – подумал он, меряя шагами просторный зал командирского салона. – Мир малолюдный, и ни одна собака не заметит прибытие крохотной частной яхты. Чертовы ублюдки вполне могли собраться и на Кассандине!»
– Что такое этот Ривкин? Ну, который должен нас встретить? – отрывисто спросил Торвард, останавливаясь перед креслом Ровольта.
– Лука характеризует его как совершенно надежного человека, – ответил тот, не оборачиваясь, – и вообще, это уже не наша проблема. Если случится беда, Кириакис сам будет с ним разбираться.
– Не наша проблема! Как же! Мы суем голову в задницу, не имея и намека на какое-либо прикрытие. Ч-черт!
Кроме насупленного Ровольта, за низеньким темным столиком сидели трое: Шрайвер, Хоффман и Романов, отобранные Торвардом для выполнения обсуждаемого налета. Энджи, молчаливая и непривычно собранная, курила в углу салона, не вмешиваясь в споры мужчин. Шел последний прогон: до высадки на Фиете оставалось чуть больше часа, и все присутствующие уже были одеты в облегающие имперские комбинезоны высшей защиты, способные отразить удар самого мощного ручного оружия. Перламутрово-зеленые комбезы обтягивали тела, словно перчатки, и молодые земляне постоянно хмурились, комплексуя в присутствии девушки: краснеющий Романов то и дело норовил усесться в кресле боком, стараясь скрыть то, чем его в избытке наградила природа. Верхней одеждой их должен был обеспечить некий господин Ривкин, ожидавший прибытия бригады киллеров в собственном имении неподалеку от единственного на планете города.
Чертов Ривкин понятия не имел о расположении питейного заведения, в котором должна была происходить встреча посланцев аврорской мафии, – он перебрался на Фиете совсем недавно и не успел еще изучить город. Ярро Блант, знающий, похоже, все на свете, набросал на Минге нечто вроде карты – эскиз приняли субэтеральные модемы «Валькирии», и дурацкая схема служила единственной соломинкой, позволявшей как-то вытянуть туз из рукава… Торвард нервничал, прекрасно понимая уровень риска, – никто не мог гарантировать, что наружная охрана гангстеров действительно малочисленна, а сам кабак не находится под пристальным наблюдением местной полиции.
– Хватит психовать, – подойдя к столу, Энджи раздавила в пепельнице сигарету и подняла глаза на Торварда:
– Хватит. Будет то, что будет, – и ничего больше.
– Да, пожалуй. – Ровольт встал, посмотрел на часы, лицо его заострилось. – Поехали, Тор. Уже пора.
Королев молча кивнул.
«Валькирия» стояла на поверхности второго внешнего спутника Фиете – ярко-оранжевый шарик был лишен признаков какой-либо жизни и мало кого интересовал. В свое время здесь пытались искать сплит – так же, как его искали по всей системе Фиете, – но поиски закончились ничем, и с тех пор планетоид не посещался. Более удобного места для стоянки линкора найти не удалось: вторая луна Фиете была настолько мала, что отыскать на ее поверхности равнину, пригодную для посадки гигантского корабля, было практически невозможно.
Яхта мягко выплыла из пыльной каверны десантного дека с правого борта. Ровольт уверенно добавил тяги и направил крохотное суденышко к висящему над рыжим горизонтом бирюзовому диску планеты. Моторы яхты обладали хорошим запасом мощности: острая серебряная стрелка резво метнулась вперед, уверенно набирая скорость.
В атмосферу они вошли через полчаса. В имении господина Ривкина работал штрих-маяк. Сориентировавшись по его сигналу, Ровольт направил яхту по пологой дуге, огибая экватор Фиете, чтобы выйти к темной стороне планеты.
– Судя по всему, здесь дело за полночь, – сказал Королев, когда яхта, просвистев тормозными движками, сошла с траектории на снижение.
– Да, – кивнул Ровольт. – Все правильно: эта публика очень любит темноту. Ничего, мы ее тоже скоро полюбим…
На обзорном экране появилось невысокое розовое зарево, переросшее в ярко освещенную посадочную площадку: слева проплыли решетчатые башни, увенчанные гроздьями пылающих прожекторов, и прямо по курсу засветилось прямоугольное пятно взлетно-посадочной пятки. Ровольт убрал линейную тягу, под полом мягко чавкнули, отстреливаясь, суставчатые опоры. Яхта медленно опустилась, двигатели смолкли.
– Оружие, – Королев прыжком выбрался из кресла и схватил стоявший под переборкой заряженный «нокк», – ничего не забывать! Пошли.
Пронзительно-розовый свет на секунду ослепил его, щурясь, он не сразу разглядел двух стоявших под пяткой людей.
– Лорд Торвард? – вопросительно окликнули его снизу.
– Да! Ривкин?
Он спустился по приставленному к краю пятки пластиковому трапику и повернулся к встречавшим. Оба мужчины были одеты в короткие плащи с откинутыми на спину капюшонами, полыхание прожекторов отражалось в их гладко выбритых макушках – лет они были самых что ни есть средних, и признать старшего было весьма затруднительно.
– Я Ривкин, – стоявший справа коротко улыбнулся и протянул Торварду затянутую в перчатку ладонь. – С прибытием. У нас мало времени, милорд…
– Мы готовы. Одежда?
– Ждет в машине. Идемте, господа.
Ривкин быстро кивнул спустившимся по трапу и решительно зашагал в темноту, начинавшуюся сразу же за очерченной прожекторами границей посадочного комплекса.
Они миновали темный, наполненный сладкими ароматами сад и свернули налево. Шуршащая под ногами гравийная дорожка закончилась на тускло освещенном лугу, посреди которого стоял порядком ободранный грузовой фургон с полустершейся рекламной надписью на боку.
– Машина угнана на Покусе, – бесстрастно сообщил Ривкин, – и местная полиция о ней ничего не знает. Собственно, полицию вы не встретите – здешние копы стараются не шастать по ночам без острой на то нужды. Ваша одежда ждет вас в кузове. Симменс, – он кивнул в сторону своего молчаливого подручного, – довезет вас до места Блуберри-Хилл. Дальше вам придется ехать самим.
Торвард беззвучно выматерился. Значит, возвращаться им тоже придется самостоятельно – в незнакомом ночном городе на незнакомой планете. Возвращаться, ежесекундно рискуя нарваться на растревоженных копов или, того хлеще – очухавшихся боевиков аврорских кланов!
– Полиции вы можете не опасаться, – словно прочитав его мысли, усмехнулся Ривкин. – Убийство копа здесь не считается событием из ряда вон, и вся эта публика не боится разве что собственной тени. Поспешите, господа. Ваше время идет.
Безликий Симменс хлопнул дверцей кабины. Двигатель фургона глухо застонал, приподнимая машину над землей. Ровольт сплюнул и взялся за рукоятку боковой двери.
Перегородка между грузовым отсеком и кабиной была убрана, и из грязной пластиковой коробки можно было свободно перебраться вперед. Натянув на себя приготовленный Ривкиным широкий темный плащ, Торвард забрался на продавленное двухместное сиденье рядом с водителем и положил рядом снятый с предохранителя излучатель.
Ехали молча. Фургон миновал темные складские комплексы пригородов и въехал в тускло освещенные кварталы спящих дешевых многоэтажек. Город выглядел так, как и следовало выглядеть захолустной колониальной дыре, выросшей на дрожжах быстрых денег сырьевых кланов. Планета являлась кормовым ленем лорда Слейтона – но Торвард достаточно хорошо знал жизнь, чтобы понимать, кто здесь истинный хозяин. Проникновение вездесущих аврорских кланов на территории Объединенных Миров не первый год обсасывалось среди представителей мелкотравчатой аристократии. Некоторые Светлейшие владели своими ленами уже чисто номинально, навек погрязнув в миллиардных долгах: аврорские ростовщики обожали давать деньги под залог ленов и майоратов…
Грузовик перевалил через широченный горбатый мост и съехал на обочину.
– Дальше вы поедете сами, – пискливо произнес Симмонс, распахивая свою дверь, – удачи, господа.
Торвард проводил глазами его быстро тающую во мраке спину и решительно перебрался за руль.
– Садись ко мне, Барт, – предложил он, – я думаю, ты лучше помнишь эту чертову карту.
– Возможно, – согласился Ровольт, перелезая через спинку пассажирского сиденья. – Сейчас нам, кажется, направо – туда, к докам.
– Заблудимся – спросим.
– Ага, – хохотнул полковник, – спросим! «Простите, вы не подскажете, где находится некий «Альтаймер-салун» – ну, тот самый, в котором нынче собрались на совещание господа аврорские гангстеры?» Может, еще копов поищем?
– Запросто… так, погоди-ка. Смех смехом – но я что-то теряю ориентировку. Куда сейчас?
– Прямо, штурман. Второй левый – наш. Мы уже рядом.
Торвард оглянулся. Лица сидящих в кузове парней показались ему насупленными, а вот Энджи, наоборот, выглядела так, словно собралась не на дело, а в оперу: ее легкая, беспечная улыбка показалась Торварду даже несколько кокетливой. Они никогда не углублялись в ее прошлое, но, судя по всему, девушка не шутила насчет имеющегося у нее опыта в проведении налетов.
Недовольно завывая и слегка накренясь, фургон втиснулся в узкий поворот, и Торвард сбросил скорость. Машина ползла по грязной полутемной улочке, по левую сторону которой тянулись унылые коробки многоквартирных муравейников, а по правую – ржаво-коричневая стена ремонтно-складского комплекса. Улица была совершенно безлюдна и казалась вымершей, лишь редкие светящиеся окна домов напоминали о том, что кто-то еще живет в этих угрюмых трущобах.
– Приготовились, – негромко проронил Ровольт, – это здесь.
Королев остановил фургон в полудесятке метров от узкого перекрестка, довольно ярко освещенного переливающейся вывеской крохотного бара. На тротуаре перед входом курили несколько основательно поддавших тинэйджеров, рядом с ними скучающе позевывала пара размалеванных проституток. Машин на перекрестке не было, лишь древний полуразвалившийся рыдван с открытым кузовом стоял на тротуаре, упершись тупой мордой в поваленную ржавую урну. Единственное окно заведения было зашторено, но свет в зале горел.
Энджи сдвинула боковую дверь фургона, не дожидаясь команды, – и следом за ней на щербатый тротуар быстро спрыгнули остальные земляне.
– С Богом, – хрипло прошептал Ровольт, снимая свой «нокк» с предохранителя.
Четверка в щеголеватых темных плащах неторопливо перешла улицу. Энджи, заметно дурачась, отпустила Шрайверу легкий подзатыльник и весело рассмеялась. Юнцы у входа покосились на вновь прибывшую компанию, но задираться им явно не хотелось – трое парней, сопровождавших смешливую девушку, выглядели несколько странно, а любой чужак мог оказаться опасным – это они знали хорошо.
Торвард чуть сдвинул на себя рукоять акселератора и, вывернув до упора руль, рывком развернул фургон, поставив его в двух метрах от дверей салуна. Проститутки переглянулись, потом одна шепнула что-то своей подруге, и они хрипло заржали, косясь в сторону грузовичка.
Досмеяться они не успели: в салуне сухой скороговоркой ударили очереди автоматов. С шипящим хлопком вылетело оконное остекление – пластиковые панели брызнули во все стороны, осколки нервно затанцевали по тротуару. Сумрачные тинэйджеры пришли в себя быстрее проституток, они с места рванули вдоль по улице, исчезнув в темноте раньше, чем утих гром в зальчике салуна. Проститутки же заметались: одна из них побежала вслед за убегающими парнями, вторая с истошным визгом метнулась к перекрестку и вдруг подскочила, едва не перевернувшись в воздухе, упала на спину, засучила ногами, нечеловечески крича от боли, – кто-то из стрелявших в салуне ударил в сторону окна.
Выстрелы смолкли.
– Десять секунд, – ровно произнес Королев. – Черт…
В зале щелкнул одиночный выстрел, и на тротуар, сжимая в руках опустевший «АК», выбежал Хоффман, следом за ним, едва не столкнувшись в дверном проеме, выскочили Шрайвор и Романов. Энджи вышла – именно вышла, с размаху пнув ногой вращающуюся стеклянную дверь.
– Кончено, – холодно сообщила она, запрыгивая в кузов фургона.
Торвард рванул акселератор – истошно взвыв двигателем, машина прыгнула вперед.
– Их было семеро, – сказала Энджи все тем же ровным неживым голосом, – и двое охранников.
– Лорд Слейтон? – быстро спросил Ровольт.
– Да. Я его узнала. Его трудно с кем-то спутать.
Королев шумно выдохнул, отбрасывая с лица мешающий локон. Фургон мчался по городу, с воем вписываясь в повороты, – мозг Торварда работал сейчас как точная, хорошо смазанная машина, стремительно воссоздавая маршрут пройденного пути: он отлично понимал, что блуждание может означать смерть. Внешняя охрана мафиози уже наверняка успела прийти в себя, и стоит им замешкаться, заблудиться в спящем чужом городе, как рыскающие в лабиринте темных улочек волки найдут свою добычу.
Грузовик на полном ходу пролетел пустой мост, помчался в сторону мрачных предместий, и Торвард чуть отпустил вожжи – операцию можно было считать завершенной.
– Зачем вы путану-то грохнули? – спросил Ровольт. – Чья работа?
– Один из клиентов стоял перед окном, – ответила Энджи.
– И ты?..
– Во-первых, я ее не видела. А во-вторых, – я делала свою работу…
Ровольт едва заметно дернул плечом.
– Мне не нравится этот разговор, – буркнул Торвард, притормаживая перед последним поворотом, – нашли что обсуждать…
Фургон проехал темной щербатой аллеей и замер перед высоченными металлическими воротами имения Ривкина. Пискнул индикатор системы опознания, и ворота бесшумно расползлись, спрятавшись в невидимых оградных нишах. Грузовик медленно въехал на территорию усадьбы: в свете фар мелькнула серая фигура Ривкина, он запрыгнул в кузов и махнул рукой в сторону сверкавших за густым старым садом прожекторов взлетного комплекса.
– Все в порядке, я полагаю? – быстро спросил он.
– Конечно, – ответил Королев, – конечно, в порядке. А вы ожидали неприятностей?
Ривкин не ответил. Цепляясь за низко висящие ветки, машина осторожно пробралась через сад и остановилась в пяти метрах от пятки с яхтой.
– Одежду вы можете оставить себе, – уголки губ хозяина усадьбы чуть дернулись, – она, кажется, вам нравится?..
– Спасибо, господин Ривкин, – Торвард протянул ему руку и улыбнулся:
– Я надеюсь, у вас тоже все будет в порядке.
– У меня всегда все в порядке. А вот вам нужно быть чуть проворней, милорд. Впрочем, жизнь сама вас научит. Спешите!
– Странный тип, – сказал Ровольт, запуская двигатели яхты.
– Он-то? Наверное… Хотя мне почему-то кажется, что он не столько странный, сколько умный, – Торвард завалил за собой дверь атмосферного створа и плюхнулся в правое пилотское кресло, – и очень опытный.
Ровольт молча рванул штурвал. Розоватый свет ВПК провалился вниз, яхта стрелой рванулась в бархатистое черное небо, под полом рубки визгливо запищали гравитационные компенсаторы, сражающиеся с перегрузкой.
Торвард протянул руку к правой консоли, вытряхнул из лежащей там пачки короткую коричневую сигарету, клацнул зажигалкой и обернулся к сидящим сзади:
– Как настроение, орлы?
– Дерьмовое настроение, милорд, – смешно скривился Курт Хоффман. – Убивать вот так… в лицо… нет.
– Что – нет? – сидящая в кресле штурмана Энджи медленно раскрыла глаза, облизнула пересохшие губы:
– Тебя корежит совесть, Курт? А? Непривычно убивать людей?
– Перестань! – выкрикнул Торвард. – Что ты от него хочешь? Или самой тебе это нравится?
– Мужчины, – в ее голосе металлом звякнуло нескрываемое презрение, – воины, мать вашу!
– Между сражением и расстрелом есть большая разница, – мрачно произнес Шрайвер, – равно как между ремеслом воина и работой палача…
– Слова, – фыркнула в ответ Энджи. – Просто слова, и ничего более. Черт возьми, неужели мое время было самым жестоким? В мою эпоху выживали только те, кто жил по законам джунглей. Или съешь ты – или съедят тебя.
– Господи, да хватит же! – перебил ее Королев. – Что на тебя нашло?
Энджи снова прикрыла глаза и устало откинулась на спинку кресла. Макс Шрайвер поднялся, взял с консоли сигареты и посмотрел на экран.
– Космос всегда будет поражать меня, – негромко произнес он. – Всегда, милорд. Скажите – откуда в пустоте столько величия?
Торвард легонько хлопнул его по плечу.
– Величие в пустоте – это величие пустоты, парень… то, что видишь ты, – это всего лишь расстояние, грандиозное расстояние между тобой и бездной.
– Между мной и бездной… – задумчиво повторил Шрайвер. – Да… хотя на самом-то деле настоящая бездна лежит внутри каждого из нас – и с этим надо жить…

Часть третья
Мятежник

Глава 1

Кивок вахтенного лейтенанта был безукоризненно почтителен:
– Лорд старший офицер ожидает вас на носовой пятке…
Дежурная «сотка» опустилась на свою штатную площадку, и для того, чтобы попасть в нос, ему пришлось воспользоваться одной из внутренних капсул. Тесное пластиковое яйцо выпрыгнуло наверх в полусотне метров от поднятого на воздух темного прямоугольника – здесь его ждал молодой офицер из ночной смены, такой же вежливый и предупредительный, как его начальник в кормовом деке.
Ночь была душной. Торвард шагал по огражденной тонкими тросами дорожке, лежащей на широкой черной спине корабля, и ловил лицом слабые порывы прохладного ветерка, долетавшего сюда с невидимых в чернильном мраке гор, – ветер казался ему тонким лесным ручейком, теряющимся среди коряг и кочек непроходимого горячего леса.
Ровольт ждал его под матово-черным краем платформы: в темноте ало светился огонек его сигары.
– Привет, старина! Как слетали?
– Нормально… Куча новостей.
Они поднялись по легкому серебристому трапу, и полковник приглашающе взмахнул рукой:
– Я тут кое-что почитывал. Садись. Ты обедал?
– У меня уже поздний вечер по бортовому, – усмехнулся Торвард. – А ты здорово устроился!
В трех метрах от края пятки стоял легкий плетеный столик, украшенный уютной настольной лампой и парой пузатых графинов, – рядом со столиком аппетитно дымился самый настоящий мангал, подле него в свете лампы поблескивали стеклянные тарелки с салатами и узкие хрустальные бокалы.
– Я думал, ты захочешь поесть, – лукаво улыбнулся Ровольт.
– А кто тебе сказал, что я не хочу?
Торвард сел в мягкое кресло и приподнял лежащие на столе бумаги:
– Что здесь?
– Довольно любопытные вещи. Сейчас расскажу. – Ровольт подошел к мангалу, брызнул на мясо белого вина и вернулся за стол. – Здесь, дружище, информация Центральной Службы Разведки, предназначенная для получения планетарными резидентурами.
– Ого. И откуда, если не секрет?
– Модемный перехват. Я хорошо знаю частоты. Суть не в том. Здесь есть кое-что про нас – вот, смотри.
Торвард взял протянутый ему лист и углубился в чтение. Брови его поползли вверх.
– «К сведению особых отделов флота, – прочитал он вслух, – Центральной Службой получена информация о появлении на галактических трассах линейного корабля имперского производства предположительно класса «Валькирия», управляемого группой неустановленных лиц…» Так-так-так… «Центральная Служба имеет основания полагать, что корабль находится в исправном и готовом к бою состоянии, на основании чего рекомендует всем командирам кораблей аврорских ВКС усилить бдительность ходовых радарных вахт. При встрече с вышеозначенным кораблем в бой не вступать…» Угу… «Принять меры по обеспечению безопасности экипажей и техники…»
Он отложил сводку и налил себе вина. Ровольт молчал, пристально глядя на своего командира. Торвард одним махом осушил хрустальный бокал и полез в карман за сигаретой.
– Это наверняка покойник Фонтейн. Как ты считаешь?
– Больше некому. Конечно, рано или поздно это должно было случиться…
– Это произошло слишком рано, Барт.
Ровольт встал и принялся снимать мясо с шампуров, сбрасывая его вилкой на тарелки. Закончив, он расставил еду на столе и смахнул бумаги под ноги.
– Приятного аппетита! Пропади оно все пропадом, Тор! Зачем об этом думать? Не сегодня завтра им станут известны наши имена – ну и что с этого? Мы давно потеряли статус законопослушных граждан.
– Мафия, – хмыкнул Королев, протягивая руку к графину с вином. – Вот только денег у нас нет.
– Что значит – нет?
– Или почти нет. Мы проели все, что имели, – завтра люди потребуют отдыха и денег, и нам придется или дать им и то и другое, или уволить их с концами.
Торвард хохотнул и звякнул своим бокалом о бокал Ровольта:
– Но этого не произойдет, потому что Ярро сообщил мне совершенно потрясающие новости. У нас будет работа – да какая!
Ровольт откинулся на спинку кресла и вопрошающе взглянул на друга через бокал:
– Неужели что-то интересное?
– Хэмпфри, Барт!
– Хэмпфри? Да неужто? – Полковник глотнул вина и ухмыльнулся:
– Это вы с Ярро придумали? Я так и знал, что старый обормот найдет чем тебя порадовать – к своей выгоде, конечно же. Я прав?
– Не совсем. Ярро как раз не в восторге от моих планов. Считает, что это слишком опасно.
– Что это?
– Дело в том, что его милость ударился в обширную коммерческую деятельность. Выстроил на Ламине довольно мощный складской комплекс, космопорт с доками – и уже успел завезти туда товара почти на миллиард.
– Да, Ламин место удобное. С ним будут торговать… – задумчиво протянул Ровольт. – А Ярро не знает, кто кредитовал скотину на это дело?
– Об этом я не спрашивал, потому что наш интерес носит более приземленный характер. Товар у Хэмпфри лежит самый разнообразный – строительное оборудование, кое-какое сырье и тому подобное фуфло, которое нам даром не нужно, – но есть кое-что более интересное, а главное – компактное.
– Опять заряды?
– Нет, на заряды я бы не польстился. Хэмпфри завез крупную партию меркавина в стержнях, причем стержни – и это самое главное – не обработаны. Блант берется продать все это дело на Орегоне – или через Орегон, нам-то какая разница? Необработанные стержни купят охотно, потому что после обработки их можно будет продать легально, на любой бирже, и ни одна собака не сможет заявить протест по случаю незаконного происхождения товара.
– Скажи мне честно, – прищурился Ровольт, – ты ввязываешься в это дело исключительно из-за самого Хэмпфри?
– Я ввязываюсь в это дело… – Торвард допил вино, поставил бокал на стол и посмотрел другу в глаза. – Я ввязываюсь в это дело из-за тех шестисот миллионов, на которые тянут стержни. А потом, после шестисот миллионов, – да, из-за Хэмпфри. Ты просил честно – изволь.
Ровольт задумчиво пожевал губами и запрокинул голову в небо. Там, в бархатистой звездной глубине, лениво помаргивали пять ярких огоньков – эскадра несла вахту прикрытия, зависнув над Оксдэмом на низкой геосинхронной орбите. И Мэнсон, и Блант честно выполнили взятые на себя обязательства – один организовал перегон и снаряжение новеньких кораблей, второй сумел найти людей в экипажи. Командиром эскадры Торвард назначил Борзенца – тот, в свою очередь, пожелал видеть своими командирами людей из «старой гвардии», и ему пришлось отдать Милен, Мерсара, Пройсса и Биркнера. Сам лорд Ник держал флаг на одном из крейсеров. Имея в качестве прикрытия суперсовременную орегонскую эскадру, можно было решаться на серьезные дела – и Торвард решился: «Валькирия» уже несла более трехсот человек экипажа, к тренировкам которого ее старший офицер относился с неизменной щепетильностью. После нескольких эскадренных игр Торвард убедился в надежности новых людей. Время подготовки закончилось, пора было действовать.
– Шестьсот миллионов. – Ровольт ухмыльнулся, разжег новую сигару и подлил в бокалы вина. – Это хорошие деньги. Правда, для нас они – не более чем капля в море, но сейчас, конечно, и эта капля нам необходима.
– На счету у нас – пшик, – скучно отозвался Торвард, – еще пара месяцев такого ничегонеделания, и народ озвереет от тоски. С голоду мы, понятно, не околеем, но тем не менее.
– Я согласен, тебе нет нужды убеждать меня. Но – что там с обороной? Или Ярро традиционно не в курсе таких мелочей?
– Вот с обороной там хреново, именно из-за этого Ярро и не радует моя затея. В пятистах километрах от комплекса стоят «МК-46», целый дивизион. Это мощная техника – взорвать они нас, понятно, не взорвут, но поцарапать смогут. Я уже думал, чем их раздавить. Если наши «черепахи» смогут зайти по низкой орбите, то мощи для этого у них хватит.
– А «Валькирия»?
– Линкор придется сажать – там достаточно работы на самом комплексе. Я не рискну выбрасывать катера под интенсивным огнем. Это, к сожалению, не Риппл – но тем не менее ничего невозможного я тут не вижу.
Ровольт хлопнул ладонью по столу, ловко подхватил упавший от удара бокал и довольно рассмеялся:
– Вот это уже дело! Что ж, разберемся на месте. Разберемся, черт меня подери! Кстати, что умного говорил папа Лука?
– Ты имеешь в виду – по этому поводу? Качал головой. Х-ха! Папа стар и мудр, и знаешь – он мне нравится с каждым днем все больше и больше. Лука предлагает одно дело.
– Налет?
– Нет. Он предлагает нам вложить деньги в интереснейшую авантюру. Конечно, не завтра – тогда, когда у нас появятся свободные деньги. Он собирается колонизировать некий Окраинный Мир, он уже договорился с местными князьками – но вся штука в том, что на эту планету, по слухам, претендует Аврора…
– И что же, нам опять придется лупить из автоматов?
– Нет, лупить не придется. Он хочет, чтобы мы почаще там паслись, даже, может быть, перенесли туда свою базу – когда об этом станет известно на Авроре, у господ захватчиков случится крупный понос. Претензии идут со стороны аврорских лордов, и слухов о повышенной активности мафии – активности в районе претензий – будет достаточно, чтобы отбить у них охоту к приобретению новых территорий. А планета хороша.
– Погоди-ка: уж не Грэхем ли?
– Он самый. Ты, наверное, слышал?
– Да, Лука толковал об этом. Местечко действительно славное – бывший имперский фронтир, развалины базы, какие-то старинные хранилища. И очень агрессивное население. Богатая планета – а Орегону сырье нужно, как воздух, магнаты скупают любое дерьмо, совершенно не интересуясь его происхождением. Гм, ты меня развеселил. Давай-ка выпьем: нам посчастливилось жить в интересное время, и мы, слава Богу, находимся при деле…
Они чокнулись; поставив стакан, Торвард принялся терзать остывшее мясо. Жара спала, небо по правому борту начало светлеть, прорезав острые контуры скалистых вершин. Ночь вдруг показалась ему радостной и удивительной. Возможно, виной тому было крепкое ароматное вино – а может, неделя, проведенная за картами в неуютной каюте орегонского крейсера. Он наслаждался сочным пряным мясом, наслаждался сладковатым дымом тлеющих в мангале углей, наслаждался беззаботностью приближающегося рассвета, нереальностью происходящего с ним: казалось, еще вчера он тупо тянул лямку сержантской службы в десанте ОМ! Вспомнив, он усмехнулся. Отсюда, с высоты гигантского корабля, недавнее прошлое казалось дурным сном: за спинкой его кресла спали гладкие черные километры брони, где-то далеко-далеко резали предрассветное марево огромные косые стрелы моторных пилонов, несущих на себе полированные цилиндры эволюционных двигателей: безумная мощь, воплощенная во многие и многие миллионы тонн метала и пластика, покорно ждала его команды, готовая сокрушить любого недруга. Все это принадлежало ему, ему принадлежала судьба, еще недавно жестоко смеявшаяся над грустным молодым лейтенантом.
– Утро будет прохладным, – заметил Ровольт, – может, проведем совещание здесь?
– Да, это было бы неплохо, – согласился Торвард. – Только, знаешь, давай ближе к полудню по местному: я хочу вздремнуть. И… вот что: распорядись, чтобы мне подыскали свободную койку на вахте. В любом отсеке – я просто не хочу тревожить Энджи.

* * *

«Черепахи» разделали противодесантный комплекс в считанные минуты: вынырнув из-за цепи плоских холмов, они обрушились на разбуженный дивизион раньше, чем его автоматика успела захватить целеуказание. Новейшие орегонские пушки, скопированные с пушек имперских, рвали в клочья решетчатые башни, выворачивали упрятанные под землю шахты и агрегатные казематы. Приплюснутые корабли неслись над пылающим в ночи кошмаром, зарываясь в клубах жирного черного дыма, снова и снова заходя на поражение агонизирующего дивизиона. Со стороны могло показаться, что с неба рушится стена сверкающего голубого дождя – батареи «черепах» били без перерыва, в железных теснинах нижних палуб захлебывались воем эскалаторы, дробно ухала автоматика затворов, принимающих все новые и новые туши унитаров. Закончив работу, корабли унеслись в пропахшее горящим металлом небо, спеша занять места на орбитах обеспечения.
Атмосферу Ламина, стремительно раскаляясь, взрезал острый черный нос имперского линкора. Среди операторов космодромных батарей началась паника: люди бежали наверх, сбивая с ног орущих офицеров, ломая ногти о перила лестниц и кнопки лифтов. Центральный баллистический компьютер «Валькирии» подтвердил выданное командиром совмещение нулей, и комендоры положили руки на клавиатуру пультов. Те, кто успел выскочить на поверхность, увидели в черном небе нестерпимо яркую голубую звезду – и это было последнее, что они видели в своей жизни, потому что плиты космодрома дрогнули, вспухли невесть откуда взявшимся пламенем, взметнулись в небо кипящими фонтанами – из мрака холодной ночи ниспадал Апокалипсис.
Кто-то из офицеров сумел сохранить присутствие духа, уцелевшие шахты взорвались ревом стартующих ракет, вслед им ударили ажурные «зонтики» батарей, но это была контратака отчаяния – линкор легко накрыл последние очаги сопротивления и прекратил стрельбу, готовясь к посадке…
В ходовой рубке царило нервное веселье. Из-за дыма, затянувшего весь порт, Гот не мог найти площадку, не изувеченную огнем. Сонарная графика почти не спасала, по экранам метались мутные тени, зеленая чехарда компьютерного изображения то и дело плясала, не давая прицелиться. Пилот гнул площаднейшим матом, раскачивая висящую на опорной тяге раскаленную тушу линкора – до тех пор, пока озверевший от ярости Ровольт не приказал ему садиться куда Бог на душу положит. Раздраженно фыркнув, Гот выполнил команду – «Валькирия» села… и тут же провалилась правая передняя опора, накренив корабль и вызвав бурю недоуменных матюгов из десантных деков, в которых сорвало с места готовые к выбросу танки.
Тем временем откуда-то сзади в корму линкора ударила пропущенная кем-то батарея – а с такого расстояния ее атака могла быть опасной, – и «Валькирия», содрогая окрестности ревом своих двигателей, взмыла вновь. Со второго захода Готу удалось попасть всеми «лапами» на твердые места. Двигатели умолкли.
Из днища корабля упали десантные слипы, выпустив на волю десятки рычащих бронированных чудовищ. Началась зачистка периметра. Танки стремительно расползались во все стороны от сияющего сотнями прожекторов черного гиганта – перепрыгивали через завалы, объезжали вывороченные залпами кратеры. Плоские башни стационарных лазеров на их спинах время от времени вспыхивали огоньками выстрелов.
Торвард шел на танке командира легиона – фактически это был передвижной командный пункт, его антенны принимали информацию от всех остальных бронированных хищников. Машину вела Энджи; за ее спиной в креслах офицеров-координаторов сидели фон Дитц и Макс Шрайвер, поддерживающие связь с танками разведчиков, ищущих забитый стержнями терминал.
Удар комендоров «Валькирии» был точен – ни одно из складских помещений не пострадало. Плотные облака черного дыма, накрывшие космопорт, были следствием взрывов, произошедших в агрегатных и боевых казематах батарей. Разбросанные по всему порту ракетные и лазерные комплексы жизнерадостно полыхали, выбрасывая в небо гудящие струи разноцветного пламени.
– Командир, Романов докладывает, что нашел какого-то карго-менеджера! – Шрайдер развернулся вместе с креслом и выжидательно посмотрел на Торварда.
– Пеленг?
– Есть пеленг…
Глянув на голубоватый экран навигационного мозга, Энджи круто вывернула штурвал, бросая танк в узкий проход между срубленными решетчатыми башнями погибшей батареи. Изображение на экранах подпрыгнуло – танк с ходу перелетел через окутанный дымом невысокий завал и с ревом помчался дальше. Торвард бросил взгляд на Энджи и коротко усмехнулся. Девушка вела танк с холодной уверенностью опытного профессионала – казалось, она занималась этим всю жизнь. Королев не уставал удивляться поразительному хладнокровию и логике своей подруги: тогда, в сыром сумраке Европы, она показалась ему всего лишь слабым, потерянным существом – здесь же, в пламени их совместных скитаний, изящная блондинка проявила себя настоящим воином, способным дать фору многим известным рубакам его мира. Иногда ему чудилась в ней странная одержимость, одержимость берсерка, и он изо всех сил старался избавить девушку от гнетущего ее чувства краха и потери. Он чуял его, слыша непроизнесенные ею слова, видя тщательно скрываемую обреченность, короткими искрами проскакивавшую иногда в ее глазах. Он надеялся, что это пройдет, надеялся, что со временем его любимая признает этот мир своим и сумеет увидеть свою судьбу под другим углом.
На экранах появился свет прожекторов – два танка стояли перед закопченными воротами плоского складского помещения, боковые люки их были распахнуты, но над покатыми гладкими «спинами» машин неустанно вертелись венчики антенн ближнего поиска. Под бортом одной из них виднелись контуры черных фигур в мимикрирующих десантных комбинезонах.
Энджи резко осадила танк в паре метров от людей. Махнув рукой Шрайверу, Торвард распахнул тяжелый люк атмосферного створа и спрыгнул вниз. Вспыхнули прожекторы его танка, высветив нескладную фигурку одетого в теплую куртку толстяка с бритой синей головой, которого толкал перед собой Романов:
– Вот он, милорд. Говорит, что работает здесь менеджером погрузочных работ…
– Допрашивали?
– У нас не было времени, милорд. Мы выволокли его из-под рухнувшей конторской будки, он был в легком шоке.
Королев повернулся к насмерть перепуганному служащему:
– Здравствуйте, любезнейший… вы, значит, здешний карго?
– Д-да, милорд, – заикающийся толстяк предпринял было попытку рухнуть на колени, но устоял, придерживаемый железной рукой Романова. – Я… я здесь недавно, многого не знаю…
– Где может быть ваш хозяин, Светлейший Хэмпфри? Он здесь, на Ламине?
– Нет-нет, милорд, его здесь нет. Его милость убыл в свой столичный лен – он будет здесь через несколько дней… а… а что ему передать?
Танкисты заржали. Торвард ухмыльнулся, пытаясь сохранить сколько-нибудь серьезный вид, и спросил:
– Хорошо! Скажите-ка, почтенный, где находится груз меркавина – меркавин в стержнях? Где он, в каком складе? Далеко ли?
– Меркавин? – удивился менеджер. – Ой… н-ну да, конечно, вам нужен меркавин! Меркавин, стало быть, загружен в седьмой терминал, сектор «Ц». Я… если милорду будет угодно, я могу показать, это совсем рядом.
– Поехали! Романов, возьми его к себе!
Торвард вскочил и упал в свое кресло.
– Что там? – спросила его Энджи. – Он что-то знает?
– Говорит, что покажет терминал… это недалеко. Давай за Романовым!
В дымной тьме вспыхнули рубиновые иглы габаритных огней передних машин. Танк качнулся и прыгнул вперед. Головной транспортер круто свернул вправо, и в носовом секторе обзора появился величественный силуэт кормы «Валькирии» с задранными кверху пилонами эволюционных моторов – корма освещалась радужным морганием стояночных огней, и в их неверных вспышках казалась похожей на развалины некоего титанического строения, древнего и чужого.
Левый поворот – и экран вспыхнул алым пламенем стоп-сигналов. Колонна остановилась. Выбравшись из танка, Торвард осмотрелся: они находились перед пандусом не особенно крупного стеклянного строения, над воротами которого светился странно выглядевший на фоне окрестного разгрома прожектор.
Люди Романова выволокли на воздух несколько очухавшегося толстяка, который тотчас же устремился к воротам – и вернулся через минуту, скорбно разводя руками:
– Увы, милорд, за систему охраны седьмого терминала отвечаю не я…
– То есть ты не можешь его открыть?
Торвард кивнул Шрайверу – верный летчик не отставал от него ни на шаг – и подошел к воротам. Крышка запорного модуля была откинута, в тусклом свете висящего над воротами фонаря зеленовато светились ряды клавиш.
– Без отмычки не откроешь, – заметил Шрайвер, разглядывая наборник.
– И на хрен эта отмычка? – искренне удивился Торвард. – А ну, отойди-ка в сторонку…
Шрайвер послушно убрался от греха подальше. Королев снял с поясных петель свой «нокк», рывком сбросил его с предохранителя и, отступив на метр, ударил в замок всеми четырьмя стволами. Эффект превзошел самые оптимистические ожидания: выстрел не просто снес весь модуль, а еще и проделал в бронированной двери отверстие в полметра диаметром.
– Идите все сюда! – крикнул Торвард.
– Ну вы, милорд, даете!.. – восхищенно произнес кто-то из танкистов.
– Даю… когда надо. Давайте-ка ухватимся за края дыры и дернем как следует. Там, конечно, еще внутренние штыри, но, может, получится…
Несколько пар затянутых в металлизированные перчатки рук схватились за дымящиеся края отверстия – Торварда почтительно оттерли от черной работы – но как ни упирались ражие танкисты в стену, как ни дергали они покореженную дверь, сорвать ее не удалось.
– О черт! – возмутился Романов. – Вот ведь хренотень! А ну, отвалите все!
– Не надо стрелять, – хлопнул его по плечу Торвард, – есть способ проще. Тебе пришлось бы извести на эти ворота половину своего боезапаса – там, внутри, эту гребаную створку держит целая паутина засовов. Эй, кто-нибудь! – тащите сюда хвост лебедки! Чья это там машина стоит мордой к нам? Давайте, давайте, сейчас мы это дерьмо в момент выдернем.
Один из танкистов бросился исполнять команду – через полминуты он вернулся, волоча за собой тонкий трос с гравимагнитной присоской на конце. Присоску приладили к изувеченной створке, Романов двинулся к стоявшему перед пандусом танку, но дойти не успел – издав странный кхекающий звук, он медленно рухнул на рифленый пластик, прижимая руки к животу.
– Свет! – взревел Королев.
И тут ударили звонкие очереди – казалось, стреляют сразу из нескольких мест. Все, кто находился на пандусе, мгновенно попадали, залегли под воротами, поспешно доставая оружие. Золотистые молнии тяжелого лазера полоснули вновь – теперь уже они сумели разглядеть спрятавшихся за углом соседнего строения людей в разодранных куртках с эмблемами Объединенных Миров.
– Дьявол, нам их не достать! – крикнул Шрайвер.
«Энджи! – взмолился Торвард. – Ну проснись же Бога ради, неужели ты не видишь, что они с нами делают!»
Она увидела. Черная туша командирского танка утробно заревела двигателем, стремительно взлетела на пандус, развернулась кормовым люком к лежавшим и, разворачиваясь – осветила ночь пронзительными вспышками бортовых пушек, в два выстрела разворотивших край металлического здания, за которым затаились охранники порта.
– Свет, ваш-шу мать! – крикнул Торвард. – Дайте же кто-нибудь свет!
Вскочившие люди подняли Романова, кто-то добежал до своего танка и включил прожектор – пандус залил розовый ксеноновый свет… Торвард подбежал к раненому и отшатнулся – живот танкиста был вспорот прямым попаданием, кишки вывалились наружу. Раненый бился в конвульсиях, удерживаемый руками своих людей.
– Шок! Вот зар-разы, а!..
Королев сорвал с пояса аптечку, выдернул из нее серебристый пистолет-инъектор, поспешно набрал нужный код и приложил «ствол» аппарата к содрогающейся шее офицера.
– Везите его на борт, скорее! Шрайвер!..
– Я здесь, командир.
– Вызови сюда людей – мне понадобится пять-шесть десантных транспортеров. Рвите ворота, олухи, что вы стоите?
Он устало прислонился к гусенице своего танка и достал сигарету. Из раскрывшегося в борту люка мягко спрыгнула Энджи.
– Ты в порядке?
– О Господи!.. Я, похоже, отвык от настоящей войны. – Он обнял ее, уперся лбом ей в грудь. – Спасибо… прозевали мы этих уродов.
– Вы их просто не могли видеть. Не переживай так.
Коротко взвыла танковая лебедка, и через секунду ворота терминала номер семь рухнули на пластик грузового пандуса. Кто-то торжествующе захохотал и выстрелил в воздух.
– Готово, милорд!
– Иди в танк, умоляю тебя, – прошептал Торвард, отстраняя от себя девушку, – меня, увы, нужно охранять в два эшелона.
Возле сорванных ворот паслись люди Романова – приученные к жесткой дисциплине, они не решались заглянуть в темное чрево склада без команды.
– Опять мало света, – поморщился Королев, подходя к ним.
– Сейчас, – ответил ему молодой голос, – Санчес уже разворачивается – слышите?
– Командир, – откуда-то сбоку неожиданно выскочил Шрайвер, – люди на подходе, я связался с Эштоном.
– Хорошо, идем посмотрим на наш товарец. Кстати, а где этот жирный лысый боров? Он, по-моему, исчез, пока мы сражались с дверью? Попробуйте отыскать паскудника – уж не он ли привел этих сукиных детей с лазером?
Подошедший танк осветил внутреннее пространство длинного склада, и Торвард в сопровождении своих людей шагнул через вырванные ворота. Помещение было практически пустым, если не считать длинного ряда узких желтых цилиндров вдоль стены из толстого бронепласта. Приблизившись, Королев восторженно свистнул:
– Вот оно!.. Толстая тварь не соврала, это тот самый меркавин. Ч-черт, а! Нам здорово везет, ребята!
– Их тут штук сто, милорд, – заметил кто-то.
– Они не тяжелые. Сейчас подойдут танки, мы их по-быстрому перетаскаем – и надо сматываться отсюда. Мне не нравится эта тишина, в порту было очень много людей, всех мы перебить не могли. Вот что, Макс, прикажи Эштону и Линфорд снять всех людей с периметра и отправить их сюда, пускай оцепят окрестности. Вы же, – он повернулся к стоящим рядом танкистам, – встаньте пока у ворот и разверните защитные системы того танка…
Люди ушли на пандус. Розоватые лучи танковых прожекторов чуть моргнули, тотчас же завыли моторы выпускаемой башни – стоящий у входа в терминал танк взял периметр площадки под охрану. Торвард опустил забрало своего шлема и вызвал Ровольта.
– Что видно в порту, Барт? – спросил он.
– Ни хрена не видно… У меня такое ощущение, что все вымерли – или боятся с нами связываться. А ты как?
– Стержни здесь. Сейчас подтянутся транспортеры, и мы начнем погрузку. Это дело десяти минут. У тебя нет ощущения, что надо сматываться как можно скорее?
– Есть. Ты знаешь, что у нас восемнадцать раненых?
– Восемнадцать?! Ничего себе… это каким же образом?
– Сучьи пехотинцы оказались слишком хорошо вооружены, а наши оболтусы – слишком самонадеянны. Хорошо хоть трупов пока нет.
– Такими темпами мы и до трупов доживем. Ладно, работайте. Я думаю, через полчаса мы сможем стартовать.
За воротами раздалось низкое гудение двигателей, скрежет гусениц, хлопки открываемых люков – к терминалу подошли танки-транспортеры Эштона. Торвард снял шлем, устало сплюнул на пол и пошел к выходу. Навстречу ему быстро шагал командир десантников.
– Мы готовы, милорд, – я привез с собой почти роту. С минуты на минуту появятся остальные. Эллен ранена, милорд, я отправил ее…
– Эллен? – скривился Королев. – О дьявол, что-то многовато для одного дня! Что с ней?
– Боюсь, ее упаковали надолго. У нее прострелено левое легкое. Это случилось буквально десять минут назад – из чертова дыма вдруг начал стрелять какой-то стационар. Понятно, мы его смешали с дерьмом в один момент, но было уже поздно.
Они вышли на воздух. Перед въездом стояли два танка, готовых к погрузке, – распашные двери десантных деков были открыты, их экипажи торчали под бортами, ожидая команды. Еще три танка разворачивались на узкой площадке, чтобы подъехать к пандусу кормой.
– Двигайте, ребята! Вон те желтые сосиски нужно как можно быстрее закидать в деки – и рвать к «мамочке». Ясно?
– Между прочим, перестрелки с местной пехотой шли все время, они нас просто замордовали своими атаками, – сообщил Эштон. – Лезли, кретины, словно кобель на сучку. Сумасшедшие, что ли?
– Нет, – задумчиво покачал головой Торвард. – Не сумасшедшие. Я очень боюсь, что его милость лорд Хэмпфри посадит на кол всех, кто имел несчастье уцелеть при налете. Отсюда и такое рвение.
Эштон вытаращил глаза.
– На кол? Вы серьезно, милорд?
– Я-то? Я вполне. – Королев грустно улыбнулся и полез в карман за новой сигаретой. – Знаешь, эта мразь посадила на кол одного моего друга. Мы с ним на пару рубали дерьмо в десанте… н-да. Светлейший Лорд властен над судьбами своих вассалов, а Ламин – один из его ленов. Так-то вот, старик.
Десантник громко сглотнул слюну и, нелепо боднув головой, отправился подготовить своих людей. Торвард остался один на краю ярко освещенного пандуса. Между складом и танками сновали люди с желтыми цилиндрами на плечах, где-то в глубине полупрозрачного помещения орал Эштон… Торвард усмехнулся.
– Вот видишь, Эд, – тихо сказал он, глядя в затянутое тучами небо, – вот я и начал мстить за тебя… за нас с тобой. Хренов говнюк получит по мозгам, я устрою ему хорошую трепку – ты не будешь в обиде, Эд…
Пара загруженных танков взвыла двигателями и быстро растаяла в темноте, уступив место сразу трем другим – из люков выпрыгнули люди, быстро распахнули двери деков и исчезли в складе.
«Скоро это станет рутинной работой, – подумал Торвард, – заход на поражение, танковая атака, расчистка территории, перегрузка добычи… но, черт возьми, рано или поздно мы доберемся до гнезд этой паскуды – ах, как славно они будут гореть! Я ничего не стану брать из его гнезд, – внезапно решил Торвард, – ничего! Драгоценности я распределю по экипажам, а всех его сучек отдам отличившимся десантникам. Это будет справедливо, черт возьми, – а потом я отберу самый жирный лен мерзавца и превращу его в свою цитадель: стану настоящим бароном, вот тогда-то мы попугаем мир от всей души…»
В шлеме запищал сигнал вызова. Торвард нащупал пальцем подборочный сенсор и установил максимальную громкость.
– Тор! Хочешь посмеяться? – спросил Ровольт.
– Да? Что тебя рассмешило?
– Старик, я принял уморительнейшую передачу! Главная башня Бамина возопила о помощи – и что ты думаешь? – его милость Хэмпфри сообщил несчастным, что немедленно вылетает, имея при себе эскадру ВКС. Он грозится раскатать нас в блин – как тебе это нравится?
– Дай человеку помечтать. Ты слышал, как говорит Энджи – «дуракам закон не писан»?
– Да, это точно. Как вы там? Долго еще?
– Скоро заканчиваем. Передай Борзенцу, что я разрешу ему покинуть флагман, эскадру он может сдать Милен.
– Из-за Эллен?
– Да. Ты ее не видел?
– Я никого не видел, я все время сижу в ходовой рубке и слушаю эфир. По-моему, где-то неподалеку уцелел танковый дивизион – но атаковать нас они не решаются, ждут, пока мы уйдем.
Закончив разговор, он не торопясь прошагал в склад. Мимо него пробежали два танкиста с цилиндром на плечах, еще две пары обогнали по дороге в глубь помещения – грозный Эштон умел заставить работать своих орлов. Да и сами они хорошо понимали, что в таком деле медлить не стоит, это может обойтись слишком дорого. Капитан десантников стоял возле двери с сигарой в зубах, время от времени покрикивая на нерадивых, – ни дать ни взять унтер на уборке казармы.
– Милорд, – Эштон счел своим долгом развернуться в сторону появившегося командира и поднести к виску два пальца, – погрузка почти закончена, осталось, как видите, меньше десятка. Живее, парни, живее! Того и гляди появятся местные пехотинцы!
– Не перегибай, – усмехнулся Торвард, совершенно машинально козыряя ему в ответ. – Не появятся. Я вот не пойму одной вещи – где мой дорогой Шрайвер?
– Здесь, милорд, – от стены бесшумно отделилась почти невидимая мимикрирующая тень, стянула с головы шлем и стала похожа на человека с переливающимся, как рыбья чешуя, телом. – Я все время рядом с вами. Миледи Энджи очень просила меня не оставлять вас ни на минуту.
– О ч-черт! – Торвард почувствовал, что краснеет, и изо всех сил затянулся сигаретой. – Миледи! Ты слышал, Билли?
– Ваша охрана просто выполняет свой долг, – добродушно усмехнулся Эштон. – Случись с вами беда, лорд-канцлер спустит с них шкуру.
– Лорд-канцлер… – пробурчал Королев. – Да уж, знаете, парни, давайте-ка возьмемся за эти чертовы бревна – нас трое, и погрузка…
– Никогда, – спокойно заявил Эштон. – По крайней мере при мне этого не будет. Ты спятил, командир? Или ты до сих пор не врубился, что времена братства и оксдэмских попоек прошли окончательно? У тебя под рукой почти семьсот человек – а ты лезешь грузить эти контейнеры. Нет, даже и не заикайся об этом. Я готов выполнить любой приказ, но только не тот, который поставит тебя на одну доску с рядовыми. И не трогай Макса. Ты знаешь, что говорят о твоей свите в экипажах? Их боятся – считают чуть ли не инопланетянами, и это хорошо.
– Наверное, ты прав, – растерянно кивнул Торвард, – просто я не подумал об этом, у меня совершенно нет времени забивать себе голову такой ахинеей…
– А вам и не нужно об этом думать, – ответил Шрайвер. – У вас есть изумительная женщина, милорд. Кстати, мы с Биллом совсем недавно толковали на эту тему. Многие вопросы она решает за вас, и голова у нее – поверьте…
– Да, миледи считает, что для достижения ваших целей вам необходима определенная репутация, слава, если хотите, – согласился с ним Эштон.
– Та-ак, – протянул Королев, – вот это да-а, вот это жизнь! Слушайте, парни, вы мне просто открыли глаза! Лопни моя печень, а! И кто еще замешан в этом заговоре?
– Это не заговор, командир. Это элементарная работа твоего штаба – всего-то навсего.
– Так, орлы. Хватит. С меня этого достаточно. Что там со стержнями? А ну, бегом! Забрасываем последние – и по машинам! Старший – Эштон, времени даю три минуты. Шрайвер, за мной – мы возвращаемся на корабль.
Оказавшись в рубке своего танка, Королев захлопнул забрало шлема, глухо отдал команду следовать на борт «Валькирии» и раздраженно откинулся на спинку кресла. Однако к тому времени, когда танк ввалился наконец в один из кормовых деков, раздражение ушло, более того, стало казаться нелепым и даже постыдным. В самом деле – а кем видят его люди? Ему, слишком замороченному бесконечными размышлениями и стратегическими переговорами, мысль о собственном имидже просто не приходила в голову – а Энджи, его милая умница Энджи, отлично понимала роль репутации командира, тем более в этакой вот вольной дружине викингов с большой космической дороги.
Впрочем, мысли эти сразу же исчезли, уступив место рассуждениям куда более насущным, – едва он переступил порог ходовой рубки, на него накинулся Гот с докладом о повреждении одной из направляющих на правой передней «лапе» линкора.
– Это опасно? – встревоженно спросил Торвард.
– Опасно! Не опасно! – заорал пилот и принялся размахивать руками. – Кто давал мне команду плюхаться в эти чертовы разломы? Э? Господин старший офицер нашей богоугодной калоши! Вот пускай теперь он и занимается ремонтом!
– Починимся на Минге, – раздраженно отмахнулся от него Ровольт.
– Ты, кстати, не связывался с Ярро? – спросил его Королев.
– Я не рискнул. – Полковник выбрался из кресла и прошелся по рубке, зевая и потягиваясь. – Знаешь, это как раз тот случай, когда – ну его к черту. Поговорим перед торможением.
Из деков нижней палубы доложили о прибытии последнего танка с грузом.
– Десанту занять места в каютах, – распорядился Торвард. – Старт через пять минут. Э-ээ, Барт! Борзенц прибыл?
– Он перейдет на «Валькирию» на орбите.
– Хорошо, тогда давайте стартовать. Всем кораблям курс на Минг!

Глава 2

Туманный бледно-зеленый диск Минга медленно рос на экранах. «Валькирию» вел третий пилот – молчаливый и тощий Йост Брентен, являвший собой полную противоположность своему шефу Готу. Эскадру Борзенца, которой временно командовала Милен, решили все-таки сажать, несмотря на большой расход горючего, – людям, давно не видевшим живого солнца, требовался отдых, пусть даже и недолгий.
Экипажи спали – по объединенному бортовому времени на кораблях эскадры была глубокая ночь. На рабочих местах находились только вахтенные офицеры и операторы, необходимые для управления кораблем. Торварду не спалось. На «Валькирии» дрыхли вообще все, даже дежурный по экипажу, в рубках сидели лишь операторы радарных систем да зевающий штурман подвахты – а его командир отчего-то торчал в сверкающей роскоши своего салона в окружении опорожненных чашек кофе и разбросанного там и сям сигарного пепла.
Любезнейший господин Блант подтвердил свою готовность немедленно представить к оплате соответствующую взятой на Ламине добыче сумму, и о деньгах на какое-то время можно было забыть. Торварда сие обстоятельство нисколько не радовало, более того – ему на него было попросту начхать. Он мучительно размышлял о том, что следующий набег на владения его милости Светлейшего Хэмпфри вряд ли завершится столь же безоблачно. Сукин сын наверняка примет меры по защите своих ленов, а пробивать хорошо организованную, глубоко эшелонированную планетарную оборону силами имеющихся у него кораблей Торварду не очень хотелось. Торвард прекрасно знал возможности «Валькирии», он знал, для каких боев и прорывов ее строили, но знал он и другое – в распоряжении имперских ВКС имелись колоссальные, превосходно оборудованные планетарные доки и ремонтные стапели, на которых можно было отремонтировать любой корабль. «Валькирию» же, случись ей угодить в серьезную трепку, не возьмется ремонтировать ни одна орегонская корпорация – у них просто-напросто нет стапелей таких кошмарных размеров.
Риск следовало свести к минимуму, но как? Обкладывать атакуемую планету целой сворой крейсеров, стирать в порошок противодесантные дивизионы «черепахами», и только после обработки, после всесокрушающих ударов с орбиты пускать линкор в «чистое небо»? Но где взять эту технику? Скупить всю рухлядь, отслужившую свое в ВКС Орегона? Но где гарантия, что она, эта рухлядь, не подведет в самый ответственный момент, похоронив в кипящем металле его людей?
Или все-таки не бояться никого и ничего, положиться на мощь техники и хладнокровие экипажей – и атаковать?
Торвард закурил очередную сигару и прошелся по салону. Толстый красный ковер на полу был порядком изгажен пеплом и свежепролитым кофе – с утра роботу-уборщику придется изрядно потрудиться, приводя в порядок командирские апартаменты.
Он глотнул остывшего кофе, аккуратно поставил чашку на широкий подлокотник своего кресла (две чашки он уже столкнул на пол) и взял в руку тонкий блок дистанционного управления обзорным пультом. К черту. Посмотрим. Хе! Мы еще посмотрим, что скажет Ярро.
Отделанная бежевым, мохнатым на вид пластиком стена засветилась, превратившись в стереоскопический обзорный экран, – сейчас он показывал центральный сектор, по нему стремительно неслись струи сизого пламени – нос линкора прорезал верхние слои атмосферы Минга. Двумя ударами по сенсорам Торвард убрал свет настольной лампы и переключил экран на сонарную обработку. Теперь в темноте салона мягко светились далекие волны вечернего океана, неровно изрезанная береговая линия, нежащаяся в лучах золотого заката. Он нажал на сенсор разрешения – картинка прыгнула вперед, появилась условная прицельная рамка. Торвард сдвинул ее к берегу, облокотился на свой роскошный деревянный стол и улыбнулся. По узкой песчаной дорожке неторопливо полз открытый колесный вездеход, в кабине которого сидели полуобнаженный бронзово-загорелый юноша и тонкая черноволосая девушка в легком белом платье. Правая рука юноши лежала на ее кокетливо приоткрытом плечике, она счастливо смеялась, рассказывая ему что-то.
«Интересно, – подумал Королев, – они слышат нас или нет? Наверное, слышат – далекий гул в темнеющем небе, все-таки рев идущего на посадку линкора слышен далеко… да. Я для них – просто гудение, шум, на который они и внимания не обратят, они для меня – всего лишь красивая картинка. Так было, так будет…»
Изображение стало уплывать – Брентен положил «Валькирию» в пологую дугу, заходя на космодром наиболее экономичным курсом. Торвард выключил экран, зажег свет и посмотрел на часы. До подъема экипажа оставалось полчаса… а он так и не сомкнул глаз.
Он выбрался из кресла, застегнул на бедрах пояс с мечом и вышел в коридор. Капсула вынесла его в нос корабля – поднявшись коротким эскалатором, Торвард вонзил в прорезь электронного замка свой командирский ключ и перешагнул высокий комингс ходовой рубки. Сидевший за штурвалом Брентен повернул голову:
– Без происшествий, милорд…
– Не отвлекайся, – улыбнулся Королев. – Диспетчеры нас взяли?
– Да, милорд, мы уже на подходе.
«Валькирия» неслась над лесистым плоскогорьем, растянувшимся на многие километры, – Торвард знал, что скоро оно сменится бескрайним простором красноватой степи, в которой и был расположен старый, довоенной постройки космопорт. В последние десятилетия существования Империи Минг вроде бы готовили под колонизацию, но долгая сокрушительная война перечеркнула все планы, а последовавший за ней Распад превратил Минг в Окраинный Мир. Планета имела огромный сырьевой потенциал, и не было ничего удивительного в том, что на нее точили зубы все кому не лень. Дамоклов меч оккупации постоянно висел над этим теплым и приветливым миром, и если бы не хитрое переплетение интересов орегонских магнатов и аврорских кланов, Минг давно уже очутился бы под рукой какого-нибудь чванливого лорда – но пока что всерьез поссориться с «сильными» решился лишь лорд Слейтон, за что и получил добрую дюжину пуль, выпущенных из древнего автомата.
«Интересно, – подумал Торвард, – а что предпринял бы Кириакис, не подвернись ему мы? Наверняка пошел бы тем же самым путем, только исполнители были бы другими. Погром в «Альтаймер-салуне» был шагом стратегически идеальным: среди аврорских кланов разгорелась нешуточная война. Сперва они накинулись друг на друга с обвинениями, потом – с оружием. Лука выиграл сразу несколько сетов, а вместе с ним выиграли и его орегонские друзья. О Минге забыли – но это пока. Ненадолго. И Кириакис, прекрасно это понимая, собрался возвести на планете едва ли не самый мощный в Галактике оборонительный комплекс – старый порт уже начал принимать орегонские корабли с тяжелой строительной техникой. Местный Совет, разумеется, не имел возражений, а с чего бы?»
Брентен начал снижение. «Валькирия» вошла в зону действия маяков ближнего привода, и до посадки оставались считанные минуты. Торвард выбрался из кресла, молча хлопнул по плечу пилота и вышел из рубки. Вернувшись на свою палубу, он прошел в боевую рубку командира, устало упал в высокое вращающееся кресло и протянул руку к пульту. Каюты экипажа пронзил металлический звон – сигнал подъема. Выждав с минуту, Королев включил микрофон:
– Внимание по экипажу. Корабль заканчивает посадку. Распорядок дня обычный, после завтрака прошу офицеров построить экипаж на тридцать шестой палубе для получения инструктажа. Дежурной службе открыть шлюз-пятый и подготовить командирский катер. Корабля никому не покидать.
Он шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Спать ему по-прежнему не хотелось, но усталость бессонной ночи все же давала о себе знать: голова потяжелела, в груди явственно ощущалось мерное уханье сердца. Торвард провел рукой по лицу – оно показалось ему неприятно горячим, на виске билась нервная жилка.
– Надо подкрепиться, – прошептал он, – и выпить стопку чего-нибудь бодрящего…
Мягко прогудел сигнал входной двери. Торвард коснулся сенсора на подлокотнике кресла и развернулся. В рубку вошла Энджи. В накинутом на плечи коротком халатике, мокрая после душа, она показалась ему необычайно прелестной, он моментально сбросил с себя усталость, протянул к ней руки:
– Ты встала раньше подъема, малыш?
– А ты опять не спал? – грустно улыбнулась она, устраиваясь у него на коленях. – Тор, ты угробишь себя. О чем ты думаешь?
– В данный момент я думаю о тебе, – шепнул он ей на ухо. – Мы пойдем завтракать?
– Странный вопрос! – засмеялась девушка. – Пошли. А то ты свалишься к обеду. Идем же, идем!
За десертом в каюту ввалился Ровольт, уже успевший облачиться в сверкающий золотом полигон-мундир полковника имперских ВКС. Короткая кожаная куртка с роскошными погонами и петлицами смотрелась, на взгляд Торварда, совершенно дико – особенно вкупе с синими галифе и высоченными сапогами, но Барт был от этого мундира без ума. Он случайно наткнулся на него при ревизии имеющегося у них обмундирования и с тех пор надевал при каждом удобном случае. Энджи, впрочем, считала, что в полигон-мундире Ровольт выглядит чрезвычайно мужественно и импозантно. Женщины Кириакиса сошлись с ней во мнениях, и Торвард перестал вышучивать своего друга, решив, что в этом действительно что-то есть.
– Я связался с Ярро, – сообщил Ровольт с порога, – он будет через час. Нам надо поторапливаться…
– Спишь ты в рубке связи, что ли? – ответил с набитым ртом Королев. – Когда это ты успел?
– На хрена мне рубка связи? – жизнерадостно удивился полковник, придвигая к себе кофейный прибор. – Пульт есть и у меня в каюте.
– Ну-ну. – Торвард налил себе кофе и посмотрел на часы:
– Та-ак… через двадцать минут у нас построение. Послушай, как ты думаешь – Ярро согласится одолжить нам тысяч этак семьсот наличными? Если ничего не случится, мы простоим здесь несколько дней, и людям нужно будет сунуть хоть что-нибудь.
– Несколько дней? Ты уже собрался на Грэхем?
Королев отхлебнул из чашки и задумчиво поскреб макушку.
– Да нет… то есть я хочу сказать – я еще ничего не знаю насчет Грэхема, – собственно, тут все зависит от Луки. Я всю ночь ломал голову над неким вопросом, и решение я вижу только одно…
– Ты о чем?
– Я все о том же. О Хэмпфри. Мы должны атаковать его сейчас, не дожидаясь, пока он схватится за голову и начнет укреплять свои планеты. Мы должны нанести ему такой урон, чтобы об их укреплении он и думать не смог.
– Погоди, погоди, – Ровольт отставил свою чашку и достал из кармана куртки длинную сигару, – с чего, собственно, ты взял, что его милость ринется возводить оборону своих ленов? Думаешь, он понял, что на него начали охотиться? Вот еще!
– Барт, – поморщился Королев, – почти четыреста лет Галактика не знала пиратства. Наши налеты, особенно последний, – явление беспрецедентное. Я абсолютно уверен в том, что акции оружейных концернов ОМ уже полезли вверх. Ты считаешь, что у лордов не хватит ума понять, что в привычном им мире появилась новая сила? Не держи их за дураков.
– Кровь Господня, Тор! Готов спорить на что угодно – еще долгое-долгое время нас не будут воспринимать всерьез.
– Да, я понимаю, до них туго доходят даже очевидные вещи. Но тем не менее. Мы должны бить сейчас, не дожидаясь, пока вся эта публика очухается и начнет охотиться на нас. Немедленные действия принесут нам и добычу, и опыт, и – самое главное – уверенность в собственной непробиваемости. Ты сам знаешь, что у некоторых наших бойцов подрагивает очко. А эта болячка очень заразна! Драть ее нужно под самый корень.
Ровольт допил кофе и встал – сигара его, рванувшись вверх, нарисовала в воздухе замысловатую дымную пентаграмму.
– Возможно, ты и прав. Посмотрим, что нам скажет Ярро.
– Да… – Торвард поднялся, замкнул на бедрах свой неизменный пояс с мечом старого маршала и повернулся к Энджи:
– Минут через сорок. Одевайся пока.
Они вышли в коридор и двинулись к лифту.
– Ты хреново выглядишь, – заметил Ровольт, входя в облицованную полированным деревом кабину. – Не спал?
Торвард молча кивнул головой. Лифт остановился, ушедшая вниз дверь впустила в кабину негромкое гудение сотен голосов.
– Равняйсь! – гаркнул дежурный офицер. – Смир-но!
Люди умолкли; растянувшийся на сотню метров строй вздернул подбородки. Дежурный подскочил к Торварду и коротко доложил – Королев устало махнул рукой и повернулся лицом к своему экипажу. Наступила тишина. В пластиковом чреве коридора она казалась неживой: люди затаили дыхание, где-то под полом отчетливо затикало реле какого-то механизма…
– Мы прибыли на Минг, – тихо произнес Торвард. – Сколько мы здесь проторчим, я пока не знаю. Увольнения на поверхность будут осуществляться по прежней схеме, то есть по восемьдесят человек. Прошу офицеров разобраться со сменами и, соответственно – с вахтами. Первая смена пойдет через несколько часов. Повторяю: я не желаю иметь конфликты с местным населением – и опять-таки прошу офицеров проследить за поведением экипажа. Вопросы?
– Как быть с деньгами? – спросил кто-то на правом фланге.
– Деньги будут. Сумма остается неизменной. Я полагаю, вам ее хватит с головой. Что-то еще?
Махнув рукой Готу, который выполнял функции первого помощника, Торвард шагнул к лифту.
– Съездим вниз? – спросил его Ровольт.
– Ты читаешь мои мысли. Да, надо подышать.
Под трапом распахнутого шлюза терпеливо дожидался представитель местной администрации – выставленный дежурным караул не пускал его в корабль, и робкий чиновник смиренно ждал появления командира.
– Приветствую вас на Минге, – начал он, – насколько мне известно, вы прибыли по приглашению господина Кириакиса, владеющего э-ээ…
– Покороче, милейший, – оборвал его Ровольт. – Что вам от нас нужно? За стоянку платит господин Лука. У вас какие-то проблемы?
– Нет-нет-нет! – горячо возразил чиновник. – Я просто хотел предложить вам обслуживание… провиант, расходные материалы. Минг – торговая планета, и мы всегда рады гостям.
– Нам ничего не нужно, – пожал плечами Торвард, – что же касается торговли – то я думаю, что мои люди оставят на Минге немало крон… вы будете довольны.
Сообразив, что зловещие господа, сверкающие серебром и золотом своих странных нарядов, не склонны вести долгие беседы, чиновник поспешил испариться.
– В торговом мире – торговая администрация, – усмехнулся Ровольт.
– Разумеется, – вяло согласился Королев, – а ты чего хотел? Гм, вон, кстати, и Ярро.
От видневшихся на горизонте темных башен портового комплекса отделилась золотистая точка. Стремительно приближаясь, она превратилась в яйцеобразную капсулу легкого орегонского антиграва.
– Шустро чешет, – прокомментировал Ровольт.
Антиграв замер в воздухе в десятке метров от трапа и медленно опустился на древние серые плиты. В последнюю секунду с глухим щелчком отстрелились поджатые к брюху ажурные лапы, и золотое с синей полосой яйцо замерло под уходящей в закатную высь огромной опорой «Валькирии». Из распахнувшейся в борту антиграва дверцы выпрыгнул улыбающийся Ярро.
– Ну, господа, ваш линкор – это зрелище! – воскликнул он, приближаясь. – Вблизи просто пугает своими размерами. Рад вас видеть. Успешно, как я понял?
– Успешно, успешно, – улыбнулся Торвард, пожимая протянутую руку. – Стерженьки первый сорт.
– Рад за вас, очень рад. Честно признаться, я не до конца верил в успех этого предприятия. Как – пришлось повозиться?
– Да, это был не Риппл, – кивнул Ровольт. – Но мы справились. Готовьте монету, дружище.
– О, конечно! За мной дело не станет. Но дела потом! В моем доме уже готов стол, так что прошу.
– Один момент, – Торвард поднял палец, – один момент, дорогой Ярро. Мои люди собираются на поверхность – причем все: эскадра прибудет завтра утром, и им тоже нужно погулять. Вы не могли бы авансировать меня наличными? Мне нужно тысяч этак семьсот-восемьсот. Я хотел бы решить этот вопрос в ближайшее же время.
– Восемьсот тысяч? – Блант недоуменно пожал плечами. – О чем тут разговор? Сейчас я свяжусь со своими людьми, и через пару часов деньги будут здесь. Вы позволите?
Блант нырнул в салон своей машины. Торвард щелкнул пальцами, подзывая старшего караульного:
– Господина Гота сюда, немедленно. Мой катер и эскорт – на вылет.
Караульный коротко кивнул и схватился за висевший у него на поясе блок внутренней связи. Тем временем эскалатор за спиной Торварда мягко чавкнул и заработал. Королев обернулся – по трапу спускалась Энджи. На девушке было длинное темно-красное платье с короткими рукавами и изящные туфельки на высоком каблуке. Светлые волнистые волосы, свободно лежавшие на плечах, трепыхались на ветру.
– Ты очень романтична, – мягко улыбнулся Торвард, – не знаю почему, но сегодня ты меня просто взрываешь.
– Да-а? – Она кокетливо закусила губу и прищурилась. – Ну что ж, надеюсь, доживем до постели…
Ровольт отвернулся, пряча ухмылку. Иногда ему казалось, что лорд Торвард Королев до конца дней своих не сможет избавиться от приобретенной в войсках привычки воспринимать женщин исключительно как недоразумение. Порой приятное, порой надоедливое, но недоразумение. Отношения Торварда и Энджи, противоречивые и часто запутанные, причем запутанные по вине излишне прямолинейного Торварда, одновременно и смешили и огорчали его. Королев совершенно не понимал тонкого языка улыбок и намеков, которым часто пользовалась его пассия, и напоминал Ровольту неуклюжего сморга, пытающегося понюхать цветок.
– Вы прелестны, миледи, – урчащий голос Бланта заставил Ровольта развернуться. Советник склонил голову в изящнейшем полупоклоне, выпрямился и довольно хлопнул в ладоши. – Все в порядке, господа. Наличность прибудет в ближайшее время. Кому сдавать?
– А вон ему, – Торвард махнул рукой в сторону появившегося на трапе Гота, – это мой первый помощник, господин Райнхард Гот. В мое отсутствие он отвечает за все. Райн!
– Я здесь! – Пилот сбежал по движущемуся эскалатору и лихо поднес ладонь к виску.
– Познакомься – это господин Ярро Блант, наш друг. Райн, тут дело такое: через час-другой приедут люди, привезут деньги. Встретишь их, заберешь и организуешь раздачу сладостей, понял? Смены уже разбили?
– Давно… все уже готовы, сидят ждут команды.
– Ну вот, раздашь монету и можешь отпускать первую партию. И смотрите мне – упаси Боже, хоть одна жалоба! С аборигенами ссориться нельзя. Ты там прочти народу мораль на эту тему, хорошо? А то знаю я наших раздолбаев – по доброй половине каталажка плачет.
– Будет сделано, командир. Не волнуйся, я им мозги прочищу – мало не покажется.
– Вот и хорошо. Так, где там мой катер?
– Ждет, – Гот неопределенно махнул рукой через плечо, – он же с того борта. Прикажешь подавать?
– Н-да, подавай. И вот что еще: не забудь ради Бога вооружить всех офицеров.
Гот кивнул и встал на эскалатор.

Блант занимал уютный старинный домик на холме в километре от аккуратного, несколько кукольного городка, выросшего на границе степи и необозримых диких лесов. Освоение Минга началось еще в имперские времена, а после Распада планета быстро заселялась людьми, бежавшими из уцелевших в войне колоний. Климат здесь был мягкий, земля плодородная, и очень быстро Минг покрылся сотнями небольших светлых городов. Побывав в селении в первый раз, Торвард поразился тишине и порядку, давно забытым на старых густонаселенных планетах.
Тяжелый катер приземлился на каменистой площадке, предназначенной для конной игры в мяч, – грунт, даже такой твердый, не выдержал многих сотен тонн упавшей на него массы, и одна из опор просела, накренив крылатую машину. Дитц, испугавшись, рванул было штурвал, но Торвард успокоил его: другого места для посадки в имении не было, и поиски более твердого грунта не имели смысла.
Свой изящный антиграв Блант оставил в порту. Догонять на нем стремительный боевой катер было глупо, он отстал бы как минимум на час.
– Великолепно! – восторгался он, выбираясь из катера. – Вот это скорость, я понимаю! Умели делать технику, умели, черт побери!
– Да, «трехсотый» – машина быстрая, – согласился с ним Торвард. – Но скорость не главное его достоинство. Он очень хорошо вооружен и надежно бронирован. Я думаю, он запросто выдержит прямое попадание противокорабельной ракеты.
– Даже так? – поразился Ярро. – Ничего себе… Прошу за мной, господа… миледи…
Шрайвер, Хоффман и Дитц, одетые в вечерние мундиры офицеров имперских ВКС без знаков различия, шагали позади, перебрасываясь короткими репликами. Торвард понял, что они тоже рады подышать натуральным воздухом и пощупать округлые стати местных красоток. Землян уже перестали шокировать чужие миры, они привыкли к кочевому образу жизни и научились находить в нем немало привлекательного. «В самом деле, – проронил как-то Шрайвер, сидя в рэндомском салуне за графином вина, – где еще я смог бы попробовать напиток из ягод, растущих под землей? А к тому, что небо над тобой всякий раз другого цвета, вполне можно приноровиться».
Энджи воспринимала частую смену декораций более сдержанно. Чужеродность новых миров не давила ей на психику, к тому же – и Торвард это понимал – она отдавала себе отчет в том, что выбора у нее и в самом деле не было. И еще она любила его и, как женщина древних легенд, смело шла за своим мужчиной туда, куда гнала его судьба, – любя и сражаясь вместе с ним.
– Прошу сюда, – Блант распахнул низенькую деревянную калитку и щелкнул пальцами, – стол накрыт, господа…
Появившийся из дома слуга увел охрану в приготовленное для свиты помещение, а гости прошли под увитый вечным и вездесущим виноградом навес, где их ждал роскошно сервированный старинный стол с резными ножками.
– А столик-то – имперский, – заметил Ровольт, опускаясь в плетеное креслице.
– Да, – несколько рассеянно согласился с ним Блант, – я даже не знаю, как он здесь появился.
Он ловко раскупорил бутылку шампанского с эмблемой известной орегонской фирмы на этикетке, плеснул по бокалам:
– За ваш успех господа, за фартовую удачу!
– Между прочим, – сказал Торвард, ставя бокал на стол, – дело оказалось вовсе не таким сложным, как вы, дорогой Ярро, предполагали. Да! Конечно, возня была… была. Но тем не менее. У нас опытные специалисты, и работу свою они знают. Оборону мы подавили достаточно быстро, а остальное было уже делом техники. Хотя, конечно, не стану отрицать – нам повезло. Мои разведчики ухитрились найти местного служащего, который указал нам нужный склад. Если бы не это обстоятельство, мы провозились бы в порту гораздо дольше.
– Вот как? – поднял брови советник. – Да, это здорово. Дай Бог, чтоб вам так же везло и впредь. Меркавин я смогу продать быстро и выгодно – разумеется, расплачусь я немедленно. Это вопрос решенный. Милорд, – обратился он к Торварду, – я надеюсь, вы обсуждали с лордом Ровольтом проблему Грэхема?
– Да, – кивнул Ровольт, – мы говорили об этом. Вопрос только в сроках. Дело в том, что мы запланировали кое-какие дела на ближайшее время. Вот после их завершения…
– Дела, вероятно, касаются его милости Светлейшего Хэмпфри? – понимающе прищурился Блант.
– Вы угадали. Что, кстати, слышно по поводу нашей операции на Ламине?
– Кое-что слышно. Хэмпфри в ярости, он требует от Совета проведения поисково-карательной акции. Ну а вы, – Ярро лукаво усмехнулся и снова взялся за шампанское, – вы, господа, объявлены ни много ни мало мятежниками. Правда, пока мятежниками анонимными.
– Ого, – захохотал Торвард, – мятежниками! Кровь Господня, за это стоит выпить!
– Я не совсем понимаю, что тебя так радует, – тихо произнесла Энджи.
– Ах-х, – вздохнул Торвард, – наверное, и не поймешь. Ведь твоих друзей не сажали на кол. Как тебе это объяснить? Я бросил им вызов, я объявил им войну – и они уже смогли это почувствовать. Ничего, это только начало…
Энджи опустила глаза. Торвард не мог объяснить ей причину своего восторга – сказанное им не отражало всей той гаммы чувств, которые охватили его при словах Бланта. Наконец-то! Наконец-то он наступил на хвост проклятому подонку! Сучий потрох задергался, ему не нравится, когда горят его склады и башни. Он требует поимки и примерного наказания. Ничего, ваша милость, мы придем к вам сами – предстанем пред ваши светлые очи и сдерем с вас шкуру, причем делать это будем медленно и красиво – так, чтобы вы захлебнулись криком, так, чтоб вы спятили от боли, прежде чем мы позволим вам отойти к предкам.
– Грэхем пока потерпит, – продолжал Ярро, – вопрос, конечно, в том, сколько времени потребует намеченная вами операция.
– Я думаю, не очень много, – ответил Торвард. – Несколько дней мы пробудем здесь, экипажи отдохнут, порезвятся на свежем воздухе, а потом – в бой. О конкретных сроках говорить пока что не стоит, но тем не менее, давайте побеседуем о Грэхеме более предметно.
– Давайте, – охотно согласился Блант. – Я хочу предложить вам отличное сафари, прогулку по совершенно диким местам, и все такое. Вы должны будете посадить там свой корабль и поболтаться туда-сюда, чтоб вас заметили. Вы же понимаете, что ваше инкогнито будет разрушено в ближайшее время.
– Знаете, проблема инкогнито меня уже не волнует. Даже наоборот.
– Славы захотелось? – ухмыльнулся Ровольт. – Грезишь о славе этого, как его? Черной Бороды? Грозы морей…
– Не читал, – удивился Королев. – Кто это?
– А, попалась мне одна книжка. Не важно, расскажу потом.
Блант побарабанил пальцами по столешнице. Прищурился, выдохнул:
– Господа… я буду откровенен: Грэхем нам нужен до зарезу. Именно сейчас. Он нужен нам, он нужен вам. Потому что мир начинает меняться. В то время, когда вы громили терминалы на Ламине, к Авроре подошел корабль с Корвара.
– С Корвара? – подскочил Ровольт.
– Да. С Корвара. Мне пока еще неизвестны детали, но могу сказать точно – с Авророй они дел иметь не будут. Это уже ясно. По всей видимости, сейчас этот корабль на пути к Орегону. Вы, наверное, знаете – с Корваром люди не контактировали триста лет. Теперь они пришли к нам сами. Уже ясно – Корвар выстоял в Войне, сумел сохранить свой потенциал, а со временем восстановил численность популяции и вновь колонизировал свои внутренние миры. Я верю моим информаторам, а они утверждают, что прибывший корабль стоит на пару ступенек выше последних имперских разработок. Говорят, он больше вашей «Валькирии».
– И что им от нас нужно?
– Сырье, – Ярро пожевал губами, обдумывая, – им нужно сырье. В обмен они готовы предоставить технологии. Подумайте: технологии, превосходящие имперский уровень! Мир перевернется, это я вам обещаю точно. И первой жертвой этого переворота станут Объединенные Миры – они просто полетят вверх тормашками. Грядет эпоха большого передела! Выиграют те, кто первым успеет откусить свою долю…
– Откусить мало, – вставил Торвард, – надо еще и удержать ее в зубах.
– Погоди, – перебил его Ровольт, – погоди. Это невероятно, это меняет все на свете! – Он прикрыл глаза, помассировал пальцами веки и закусил губу, размышляя:
– Если мы, мы, все здесь присутствующие, включая, разумеется, господина Луку, отсутствующего, как следует подсуетимся, пошевелим задницами – убей меня Бог, у нас хватит сил, чтобы оторвать себе оч-чень приличный кусок. Нужно, конечно, определиться со стратегией и быстро, быстро!
– Сырье, – повторил Блант, – сырье – и очень скоро вы сможете атаковать любого Светлейшего лорда. Орегон перевооружится быстро, а Сонни Мэнсон – ваш должник, вы не забыли? Я уж не говорю о том, что у него давно не было таких серьезных покупателей. Ха-ха! Вы думаете, старая крыса каждый день заключает многомиллиардные сделки на поставку тяжелого вооружения? Как бы не так. Он оказался у Луки именно потому, что ему нечем было финансировать свои институты – а его профессора сейчас очень близки к тому, чтобы скопировать наконец имперский двигатель и восстановить древние технологические цепочки. Понятно, что теперь эти работы он притормозит – зачем ломать голову, если можно купить новейшие технологии у Корвара? И я голову даю на отсечение, что через пару лет он сможет вооружить вас техникой совершенно иного уровня – такой техникой, которая проломает любую оборону. Но передел мира начнется раньше, и вот тут-то ваша «Валькирия» сможет показать себя во всем блеске своей мощи! Вперед, ребята, крушите всех – и ничего не бойтесь!
Лицо Торварда заострилось, под глазами неожиданно заметно проступили следы бессонной ночи. Он стукнул кулаком правой о ладонь левой руки.
– Хорошо. А что мешает Корвару самостоятельно освоить сырьевые миры?
– Менталитет, – спокойно ответил Ровольт. – Я кое-что читал об этой расе. Они старше нас – это народ торговцев и авантюристов, но на чужие территории они рот разевать не станут. Их сегодняшнее поведение – поиск серьезных торговых партнеров – говорит о том, что Корвар не изменился. На кой черт воевать, если можно торговать? По-видимому, последние годы они следили за развитием человечества, помня о былой дружбе и военном союзе. Теперь они решили, что с нами уже можно вести нормальный – с их точки зрения – разговор…
– Не совсем так, – загадочно улыбнулся Блант. – Мои аналитики обработали полученную информацию и пришли к следующему выводу: хитрые бестии точно рассчитали момент своего появления, они долго ждали, когда равновесию сил придет конец. На Авроре они даже не вели переговоров – посмотрели и умчались на Орегон. Мудрожопые корванцы прекрасно видят, кого им толкать, х-ха-ха! Они не учли одного – за спиной Орегона стоим мы с вами. На Авроре идет война. Ваших рук дело, х-гм, н-да… Так вот: если мы – семья господина Луки – сейчас захватим контроль над Грэхемом, орегонские магнаты будут вести разговор именно с нами. Не с Франкитти, не с Уиверами, не с Савицкими – с нами.
– И вы предлагаете нам… – начал Торвард, наливая в свой бокал вино из пузатого графина, оплетенного ярко-красной соломкой, – долю?
– Совершенно верно. Долю в рудах Грэхема, и долю немалую. Вы уже наделали шума, вас уже боятся. Разумеется, никто и помыслить не смеет, что налет на совещание гангстеров выполнен вами, но! – слухи о появившихся в Галактике анонимных громилах на мощнейшем имперском звездолете уже поползли. Ламин подлил масла в огонь, скоро о вас заговорят всерьез. О Риппле сегодня вопят во всю глотку, н-да…
Королев отпил вина и задумчиво ковырнул вилкой роскошный кусок мяса, лежащий перед ним на тарелке. Блант молчал, ожидая ответа, Ровольт усиленно жевал; его сосредоточенно прищуренные глаза выдавали напряженное размышление.
– Безусловно, наш ответ будет положительным, – сказал Королев. – Но мне хотелось бы знать, как выглядят на Грэхеме права господина Луки.
– Лука имеет договора с местными князьями – с теми, которые владеют рудоносными территориями. Геологоразведка все еще продолжается, и мы уверены, что Грэхем преподнесет нам немало сюрпризов. Планета чрезвычайно богата. Права Луки бесспорны, но… многие люди хотели бы приложить к планете свои зубки. А грэхемские князья – народ щепетильный, и один и тот же договор они дважды заключать не станут. Следовательно, начнется резня. Этого мы допустить не можем.
Под навес вбежал слуга – наклонился к уху господина советника, что-то зашептал. Блант заинтересованно поднял бровь, закивал и решительно поднялся:
– Тысяча извинений, господа. Я должен вас покинуть. Я ненадолго, буквально десяток минут – дела, сами понимаете.
Коротко поклонившись, он быстрыми шагами направился к тускло освещенному дому – каблуки его дробно заклацали на плитах старинной дорожки. Хлопнула дверь. Ровольт отложил в сторону вилку, налил себе вина и наклонился к сидящему на противоположной стороне стола Торварду:
– Тор, это что-то. Клянусь виселицей, ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Если Лука не обманет – а меня он обманывать не станет, это я тебе могу гарантировать, – то мы взлетим так, как нам и присниться не могло. Мне кажется, о Хэмпфри пока можно забыть…
– Нет, – быстро перебил его Королев, – не считай меня идиотом, я сам все вижу не хуже тебя. Мы должны врезать по его ублюдской милости, и врезать от всей души – да! – потому что единственное, чем мы сейчас реально можем торговать, – это наша репутация. Нужна большая резня, настоящий, жирный погром, и сопровождаться он будет срыванием масок. Репутация, Барт, репутация! Тысяча чертей, нам в самом деле нужна слава этого твоего… Бороды. Кто он, кстати, такой?
– Пират, – вздохнула Энджи, – морской пират. Был такой… да их много было – Морган, Флинт, капитан Кидд. Боже, куда я попала!
– Мне кажется, мы не пираты, а скорее викинги! – захохотал Ровольт. – Тебе не попадались книжки по истории Северной Европы?
– Попадались, – кивнул Торвард и вдруг замер, пораженный. – Ого-го, Барт… а в самом деле. Интересно, не было ли северян среди моих предков?
– Фамилия у тебя самая что ни на есть славянская, – заметила Энджи.
– Фамилия? Да, я знаю. Ладно – это все, конечно, весело, но хватит о чепухе. Разгромив один из ленов Хэмпфри, я имею в виду одно из его гнезд, мы поставим себя под серьезный удар, но удара не будет… не будет, потому что у самого Хэмпфри за нами гоняться в очке не кругло, а Совету в ближайшее время будет уже не до нас. Логично?
– Логично. А потом – Грэхем, да? Гм. Посмотрим, как будет развиваться ситуация в ОМ. Может статься, нам будет не до Грэхема, найдется другая работа…
– Все может быть, другую работу я не исключаю. Если Объединенные Миры полетят ко всем чертям, нам нужно будет действовать очень быстро и очень дерзко. Возможно, удастся уговорить Мэнсона вооружить нас в кредит под гарантию папочки Луки.
– Я не думаю, что Орегон станет набрасываться на территории Светлейших, – хмыкнул Ровольт. – Но аврорцы вскоре придут в себя, и вот тогда-то и начнется истинное веселье, помяни мое слово. Это, знаешь ли, публика еще та – я думаю, в ближайшее время они начнут рвать свои союзы с лордами ОМ…
– Ой ли? – не согласился Королев. – Не думаю, не думаю… впрочем, обстановка сейчас будет меняться день ото дня, и нам следует держать ухо востро.
В доме скрипнула открываемая дверь, послышались негромкие голоса – Блант вернулся под навес и сел в свое кресло. Глаза его светились лукавыми огоньками.
– Кириакис принял мое предложение, господа. Я предлагаю вам долю в рудах Грэхема, но о деньгах речь уже не идет. Я предлагаю пятнадцать процентов как плату за охрану планеты от вторжения господ конкурентов.
– Вот даже как? – удивился Торвард. – Что ж, за это стоит выпить. И с каких это пор господин Лука заделался этаким филантропом?
– Никакой филантропии, друзья мои. Вездесущие Франкитти чрезвычайно заинтересовались этой планетой. Вы их отпугнете – вот и все. И будете служить пугалом для остальных.
– Попутно влияя на имидж господина Луки? – осклабился Ровольт. – Гм, это я хорошо понимаю. Что ж, мы не против. База нам нужна в любом случае.
– Я полагаю, Лука поможет вам с оборудованием дока. Космопорт на Грэхеме будет готов через несколько месяцев – работы на Минге несколько тормозят его постройку, так как Лука терпеть не может распыления средств, но тем не менее строительство уже идет.
Блант разлил остатки шампанского по высоким бокалам, аккуратно поставил бутылку под стол и поднял свой бокал:
– Ну, давайте! За Грэхем и наше великое будущее…
Звякнул старинный хрусталь. Выпив, Ярро бросил в рот пару ягод и поднялся:
– Мне очень жаль, господа, но неотложные дела требуют моего присутствия в городе. У меня тут тесные отношения с местной администрацией, и эти олухи призывают меня по любому поводу – то ли у мэра проблемы с желудком, то ли у мэрии проблемы с канализацией. Так что… с утра я буду в полном вашем распоряжении. Если вам угодно остаться на ночь в моем доме, то слуги имеют на этот счет соответствующие инструкции – если же нет, я буду ждать вашего зова завтра утром. Отдыхайте, господа…
Советник вежливо поклонился и растаял во тьме. Вместо него появился осанистый седой мажордом с блокнотом в руках.
– Господам будет угодно продолжить ужин? – пропел он.
– Да, – ответил Торвард, – но только в сопровождении нашей свиты. Приведите сюда моих людей и распорядитесь насчет соответствующего количества закусок.
– Рад служить, милорд, – с достоинством поклонился слуга. – Может быть, приказать женщин? Игры?
– Давай девок! – взмахнул рукой Ровольт. – Как они у вас тут?
– Милорд останется доволен, – уверил его мажордом, исчезая.
Энджи прыснула. Ровольт покосился на нее с недоумением и гордо выпятил грудь, затянутую в мягкую синюю кожу:
– Я что, похож на евнуха?
– Н-нет, – засмеялась девушка, – не похож, слава Богу. Просто я тебя таким еще не видела. Прямо бандит в кабаке. Девок! – воскликнула она, копируя интонацию полковника.
– Это ерунда, – сообщил ей Торвард. – Ты плохо знаешь лорда Ровольта, хе-хе-хе! Счас он угрызет килограмма два этого винища, вот тогда и начнутся радости жизни!
На ведущей под навес дорожке послышались веселые голоса парней: разговор шел на немецком, и Торвард почти ничего не смог понять – но Ровольт, разобравший пару фраз, сально осклабился и потянулся к графину с вином.
Сперва появились слуги, несущие легкие кресла и подносы. Следом за ними под навес вошел хохочущий Шрайвер:
– Милорд, а почему эти болваны не дают нам ничего спиртного?
– Потому что свиту поить не положено, – сурово ответил Торвард. – Садитесь, обалдуи, сейчас выпьем. Если понажираетесь, я уж как-нибудь довезу вас до корабля.
– А с утра – под арест, – добавил Ровольт, отправляя в рот содержимое своего бокала.
По дорожке дробно застучали каблучки дамских туфель, и в мягком свете цветных плафонов появилось тонкое лицо юной черноволосой девушки:
– При-ивет! К вам можно?
– Можно-можно! – замахал руками Ровольт. – Заходите, мы вас ждем!
Девушек было пять – все как на подбор молоденькие и темноволосые. Застенчиво хихикая, они расселись на коленях охранников, а расстегнувший мундир Ровольт принял сразу двух. Торвард деланно вздохнул и подлил Энджи вина.
– По-моему, нам пора сматываться, – шепнула она.
– Я хочу немного выпить, – ответил Торвард. – Не волнуйся. Я посижу еще чуть-чуть, и вернемся в катер.

Глава 3

Они бродили по узким улочкам светлого городка, заглядывали в небольшие кабачки, в которых гуляли экипажи всех шести кораблей, останавливались, чтобы потолковать с простодушными и словоохотливыми местными жителями. Вечер шел к концу. К закату они вышли на широкий пустырь, заканчивающийся крутым обрывом – обрыв разделял верхнюю и нижнюю части городка, – и уселись на влажноватую бирюзовую траву, любуясь золотой полосой уходящего солнца на горизонте.
– Ни на что не похоже, – сказала Энджи, – но здорово. Кто бы мог подумать, а! Я, простая девчонка, удравшая из дому в поисках приключений на свою задницу, – увижу закат на планете, до которой не долетел бы ни один земной корабль!
– Корабль, – хмыкнул Торвард, – какие это корабли… так, орбитальные мыльницы. Хочешь вина?
– Давай. – Энджи взяла из его рук объемистую флягу в потертом чехле и отвинтила пробку. – Знаешь, трудно к этому привыкнуть. Ребятам, например, до сих пор снятся земные сны. Военные…
Королев глубоко затянулся ароматной длинной сигарой, задумчиво выпустил дым через ноздри.
– На Земле я вычитал в какой-то газете одно утверждение, поразившее меня своей точностью… остротой, что ли: репортер называл мафию «теневым правительством». И это вашу-то мафию! Что ж тогда можно сказать об аврорских кланах, которые контролируют половину Окраинных Миров и плевать хотели и на налоги, и на свое правительство?
– У нас, в России, это называли «теневой экономикой», – ответила Энджи, – и размах этой экономики был далек от того, что ты видел в Европе. Но здесь… да-а, до здешнего уровня даже России далековато. Если честно, я и представить себе не могла такого уровеня разложения. Что, в Империи было то же самое?
– Нет… насколько я знаю. Конечно, там тоже были свои кланы, но с ними мощно боролись, и заметной роли они не играли. В общем-то, это неизбежно – я имею в виду, в таком мире. Мы с Бартом как-то толковали на эту тему. У него интересная точка зрения: он считает, что все это, как ты выразилась, «разложение» вызвано разбросанностью и хаосом – общим хаосом.
– Что значит – «разбросанностью»? – не поняла девушка.
– Мы живем в мире расстояний, Энджи. Больших расстояний. Это на Земле техника твоего времени позволяла правительствам контролировать всю площадь своих территорий – а здесь и территории огромны, и расстояние между ними преодолимо лишь за определенные сроки. Летаем-то мы, прости Господи, чуть ли не на паровозах, быстроходные корабли строить давно разучились, связь весьма ненадежна, да плюс немалое количество обитаемых планет не контролируется вообще никем. Отсюда весь этот бедлам. Ну и вдобавок общественное устройство наиболее развитых миров. Я знаю, это называется феодализмом и уже было в истории человечества. Вот так вот, в сумме мы получаем все то, что тебя так шокирует. И пойми: в нашем мире нелепо делить людей на хороших и плохих. Здесь нет ни тех ни других, здесь нужно оперировать совсем другими категориями оценки. Жестокость, которая тебе кажется нечеловеческой, давно стала нормой нашего существования – и выжить у нас может только тот, кто не привык оценивать свои действия по шкале «хорошо-плохо». Повторяю, здесь совсем другие критерии.
– «Выгодно-невыгодно»?
– Да. Ты знаешь, что было со мной? Я никогда не был жестоким или злым человеком. Я делал свое дело, тащил службу, получал кресты и нашивки, и что же? В один прекрасный день на моем пути появился вонючий трус – Светлейший Лорд Хэмпфри, тогда еще только наследник, – и меня благополучно вышибли со службы. А потом этот ублюдок еще и объявил меня в розыск, ему показалось мало. Казнил моего друга. За что? А за то, что я отказался выполнять невыполнимый приказ трясущегося от страха подонка…
– Я знаю, – вздохнула Энджи, – ты рассказывал.
Она обняла его правой рукой, положила голову на обтянутое черной тканью плечо, ухватила зубами вьющуюся черную прядь.
– Какой ты мрачный, – Энджи погладила Торварда по спине, запустила пятерню в его густую гриву, – я имею в виду внешне. Весь, весь черный. Ты видел, как пугаются тебя люди на улицах?
– Да я и внутри мрачный, – хмыкнул Торвард, забирая у нее открытую флягу.
– Кстати, а что из себя представляет этот Корвар?
Торвард глотнул вина, вытер губы тыльной стороной ладони и пожал плечами:
– Спроси лучше у Барта. Я знаю только то, что это бывший имперский союзник. Считалось, что эта раса вымерла после Войны… но, как видишь, наши умники ошибались. Честно говоря, я даже не знаю, как выглядят эти корварцы. Скорее всего похожи на нас и, разумеется, дышат они кислородом.
– Почему «разумеется»? Что, разумное существо обязательно должно дышать кислородом?
– Гм… – Королев задумчиво потер лоб, вспоминая, – вообще-то дедуля лично читал мне лекции по ксенологии. Насколько я знаю, все разумные расы, не похожие на нас, были выбиты в Войну – потому что они эту войну и начали. А если говорить серьезно, то дело обстоит приблизительно так: сходные биофизические условия порождают сходные эволюционные цепочки – которые, в свою очередь, приводят к появлению разумных видов. Близких как ментально, так и физиологически. Что же касается рас, появившихся на планетах с совершенно иными, не такими, как на Земле, условиями, то они, как правило, настолько далеки от нас, что какой-либо контакт с ними практически невозможен. Я внятно излагаю? На первой лекции дед говорил мне примерно то же, чтоб понятней было.
– И их всех… уничтожили?
– В освоенном секторе пространства – да. Повторяю: эту войну начали они. Нет, у них не было никаких военных союзов – начали, по-моему, леггах, а следом за ними ринулись в бой и все остальные.
– Но зачем?
– Энджи, ты меня удивляешь. Ты можешь понять логику разумного таракана? Заметь, он видит мир совсем не так, как ты. Он ощущает запахи, он реагирует на изменения температуры тоже не так, как ты. Даже время течет для него совершенно по-другому! А теперь представь себе таракана, родившегося на планете с хлорной атмосферой и совершенно иным типом светила, которое дает совершенно иной тип энергетического потока… представила? И о чем ты будешь с ним разговаривать? И как ты будешь объяснять этому таракану, что ты хорошая маленькая девочка, не сделала ему ничего плохого и кушать тебя не нужно? Как?
– И что, эта война погубила Империю?
– Скажи спасибо, что человечество уцелело как раса! Я знаю, что в состав Империи входили восемнадцать планет. Это были густонаселенные фантастически богатые миры! Уцелели не все. Меньше всех пострадали Орегон и Кассандана. На Кассандане отразили два десанта, и больше ее не атаковали, а на Орегон они и не пытались высаживаться. А столичную планету превратили в комок шлака, болтающийся в космосе. Метрополию атаковали сто пятьдесят четыре раза! Мне Барт рассказывал, он знает.
Торвард замолчал, уставился в густо-синее вечернее небо. Над горизонтом вспыхнули две яркие звездочки ближайших планет. Из-за плотной тучи на юге проглядывал щербатый призрачно-голубой диск далекого внешнего спутника.
– Похоже на Землю, – тихо произнесла Энджи.
– Да, только здешняя луна маленькая – она довольно далеко от планеты.
– Послушай, Торвард, я все время хотела спросить, но как-то времени не было: что сейчас творится на Земле?
– Дерьмо, малыш. Я посмотрел одним глазом незадолго до отлета – помнишь, когда Барт и Вольф ковырялись с консервационной капсулой? Я не увидел ни городов, ни дорог, ничего… и лесов я тоже не увидел. Я не знаю, остался ли там хоть кто-то. Вряд ли, конечно. Они же были не в состоянии контролировать свою рождаемость – и в космос выбираться не желали. Просто перебили друг друга, вот и все.
Девушка вздохнула. Ее пальцы бездумно перебирали волосы Торварда, легкая пушистая головка лежала на его плече, щекоча светлыми локонами подбородок…
Из расположенного неподалеку ресторанчика доносилась негромкая живая музыка – кто-то меланхолично перебирал струны лютни, наигрывая странную, уносящую за собой мелодию; лютне помогали мягкий струнный электробас и ударник на десятке небольших разновысоких бонгов.
«Нет, – подумал Торвард, – мы уже давно не земляне. Наша музыка стала совсем другой, множество оторванных друг от друга миров породило множество культур. Но людьми мы быть не перестали, несмотря на то, что зачастую не можем понять друг друга».
Туча сползла с луны, и та засияла ярким, неживым голубым светом, породив среди засыпающих улочек нижнего городка тысячи изломанных, странных теней-фантомов. Свет луны разрушил иллюзию – в голубом сиянии становилось понятней, что это все-таки не Земля. Энджи шмыгнула носом и, подавив вздох, сильнее прижалась к Торварду.
– Тебе одиноко? – спросил он, гладя ее по голове.
– Знаешь, – беззвучно рассмеялась она, – я страшно боялась… я когда-то смотрела один фильм, фантастику… там главный герой проспал в какой-то медицинской камере почти пятьдесят лет – а когда его разбудили, он постарел на эти пятьдесят лет за один день. Я боялась, что когда машина вернет нас в твое время…
–…ты постареешь сразу на восемьсот лет? – усмехнулся Торвард. – Да уж… нет, я ничего подобного не боялся. Я верю старому маршалу как Господу Богу, а ему доводилось путешествовать в прошлое.
– Ты мне так и не рассказал о нем, – заметила Энджи с упреком, – и показать обещал…
– Покажу… он был, на мой взгляд, великим человеком – всякий раз, когда я о нем вспоминаю, я краснею от гордости, как мальчишка. Королев-первый был имперским флаг-маршалом, одним из старших офицеров их Службы Безопасности. У него была огромная власть, огромные деньги и какие-то странные сверхъестественные способности. Он был великим воином, лучшим среди равных, а это было время таких воителей, о которых сейчас можно только в сказках прочитать. Мощь Империи была невообразима, и такие, как он, были, прости за высокопарный слог, столпами этой мощи.
– Время психов-одиночек?
– Нет, время героев! Мои предки сражались во всех концах обитаемого мира, и почти все они пали в Войне – все кроме тех, кто погиб раньше. В те времена мужчины моего рода носили погоны. Все: отцы, сыновья, внуки. Ну, а потом… – Торвард поморщился, потер лоб, – потом род начал хиреть и вырождаться. Королевы-воины стали не нужны, да и не могли они служить новым хозяевам так, как служили Империи. Знаешь, я сам этого не понимал. До меня не сразу дошли слова деда о том, что он служил не столько Империи, сколько человечеству.
Торвард открутил пробку, сделал глоток. Шумно выдохнул, куснул ноготь и продолжил глухо, в сторону:
– Я последний воин в своем роду. Я должен замкнуть судьбу в кольцо, должен породить новую цепочку, уходящую в будущее. Вернуть древнюю славу, дать своему имени новую мощь. Мои предки смотрят на меня, смотрят – и ждут. И знаешь, наверное, они мне помогают. Иногда я спиной чувствую их пристальные взгляды… взгляды из осыпавшихся могил под тяжелыми мраморными крестами – они умирали, сражаясь, и крестов становилось все больше. Я – их последняя надежда, других уже не будет. Прости. – Его плечи опали, он закрыл лицо руками и медленно опустил голову. – Я хотел, чтобы ты это знала. Может быть, все сказанное мною покажется тебе бредом, но – ты должна это знать.
Энджи молчала. Торвард, такой знакомо-неуклюжий, чуть грустный мужчина с немного виноватой улыбкой, вдруг предстал перед нею в совершенно новом, пугающем обличье. Таким она его никогда не видела и не ожидала увидеть. Из сидящего рядом с ней человека фонтаном била темная, древняя, жестокая сила: когда он говорил, гудящая в его словах гордая ярость выпрямляла спину, неудержимо звала за собой. Он говорил очень тихо, со сдерживаемой горечью много терявшего человека, но, несмотря на это, Энджи впервые смогла увидеть его – другого, того, который подтягивает строй одним взглядом. Того Торварда Королева, который не побоялся встать один против всего мира и смог повести за собой людей, даже не пытаясь убедить их в своей правоте.
На пустыре послышался смех, приглушенные травой шаги, чей-то пьяный спор, хихиканье подогретых вином девушек.
– Нет, Сэмми, это точно кто-то из наших, – произнес чей-то сильный, самоуверенный баритон. – Целуются!
– Да нет, ни хрена! – ответил ему звонкий голосок молоденькой девушки. – Это наверняка местные. Зачем с ними связываться, еще скажут, что мы к ним приставали!
– А пускай Тони сходит посмотрит, – смеясь, предложил обладатель баритона, – он у нас морда наглая, ему не страшно. А, мужик?
– М-мэ, – ответил Тони, – а я что? И посмотрю…
Долговязая фигура в ладно подогнанном комбинезоне с кобурой на поясе отделилась от компании и двинулась в сторону обрыва. Торвард сбросил с плеча руки Энджи, рывком поднялся. Ладонь машинально легла на эфес меча.
– Мама родная! – воскликнул офицер. – Это ж командир! Тысяча извинений, милорд, мы не хотели вас беспокоить. Нам показалось, что это кто-то из наших…
– А я что, не из ваших, Эйлворд? – Торвард узнал одного из трюмных инженеров и мягко рассмеялся. – Бражничаете, сукины дети? А как завтра на старт?
– Да мы что, – смутился офицер, – мы так, по чуть-чуть…
– Знаю я ваше чуть-чуть – завтра пол-экипажа будет бодуном маяться. Ну-ка проводите нас. Я смотрю, вас тут целая орава. Кто это там телок щупает? Кто разрешал сосаться в обзорном поле командира?
– Да тут все свои, милорд, – ответила ему одна из девушек, – трюмные техники с «Валькирии».
– Я понимаю, что свои, – а все равно бардак! Ляхович, а ну отцепись от Янки! Распустил вас Ровольт, вот надеру ему за вас уши, а он, соответственно, вам – только уже задницы. Пойдем, Энджи, эти любезные молодые господа проводят нас.

* * *

– Значит, – здесь, здесь и… вот здесь!
Торвард отбросил лучевую указку и присел на край своего стола. На стене перед ним светилась стереоскопическая панорама ленного гнезда лорда Хэмпфри – изящные белые башни дворца, утопающие в зелени сады и парки, темные зеркала прудов. Поместье охранялось тремя старыми ракетными комплексами, которые не представляли опасности. Опасно было другое направление – в тысяче километров к югу от гнезда располагались новейшие противодесантные системы аврорского производства. Тщательно укрытые в горах, они могли сильно повредить идущий на посадку линкор – а поразить их было сложно, к тому же атака из космоса наверняка привлекла бы внимание обитателей поместья. Терять фактор внезапности Торварду не хотелось.
– Ладно, – Кейнкросс задумчиво пожевал губами и тряхнул седой гривой, – сбросим людей с низкой орбиты, уйдем наверх и будем бить по горам до тех пор, пока они не превратятся в равнину. Сил у нас хватит.
Сидящий рядом с ним Гот поерзал в своем кресле.
– Все будет зависеть от синхронности выхода катеров. Стоит нам хоть чуть-чуть задержаться над целью. Они могут и успеть.
– Даже если и успеют, – Ровольт раздраженно махнул рукой, – отобьемся. В конце концов, что нам эти паршивые ракеты? Все боимся, боимся – вопрос только, чего. У нас что, «лапоть» с брэдхэмских верфей? Да «Валькирии» эти ракеты – что дракону иголки!
– Ладно, все, – Торвард щелкнул пальцами, прекращая дискуссию, – к бою! Начинаем заход, я пошел переодеваться. Барт, жду тебя в деке…
Не дожидаясь, пока старшие офицеры покинут командирский салон, Королев миновал тяжелую бронированную дверь и оказался в гостиной своих жилых апартаментов. Полностью экипированная Энджи поднялась из кресла ему навстречу:
– Ну?..
– Эскадра легла в заход, – коротко ответил он, проходя в кабинет.
Через три минуты он был полностью готов, затянут в снаряжение имперского рейнджера – мимикрирующий в бою комбинезон был пока еще просто серым, но все системы от пояса до наплечника он подключил сразу же, зная, что в нужный момент может позабыть о них. К широкому поясу был прицеплен неизменный меч в золоченых ножнах, в специальных петлях на правом бедре висел четырехствольный «нокк».
– Идем, – Торвард мельком оглядел точно так же одетую девушку и шагнул к двери.
Капсула доставила их к носовому деку, в котором ждал хозяев командирский «ТР-300», готовый к боевому вылету. Под убранным в борт крылом нервно курил фон Дитц. Сегодня он сопровождал командира в одиночку – все остальные шли на катерах вторжения. «Валькирию» покидали все, кого только можно было оторвать от пультов и башен: линкор готовился выбросить почти все имеющиеся катера, в деках оставались только тяжелые танконесущие штурмботы, летающие «башни» прикрытия и инженерные машины. С эскадры Борзенца сняли больше ста человек – целая армада черных крылатых монстров чистила сейчас перышки в деках линкора, готовясь растерзать мирно дремлющее поместье…
– Как настроение, Берт? – поинтересовался Торвард, подходя к своему пилоту.
– Нормальное, милорд, – бледно улыбнулся Дитц. – Вроде как на Восточном фронте…
Энджи незаметно усмехнулась.
На эскалаторе появилась серая фигура Ровольта. Несмотря на придававшую ему несколько беспечный вид сигару в зубах, лицо полковника было жестким – он был уже там, в кипящей карусели стремительной и яростной катерной атаки. Слишком долго не выпадало ему случая вспомнить огненные вихри своей молодости, слишком много времени провел он в уютной тиши корабельных отсеков. Теперь он рвался вперед – ему предстояло возглавить танковую атаку вместо раненой Эллен Линфорд, и Ровольт уже видел пламя горящих дворцов, слышал скрежет гусениц по белому мрамору лестниц и дорожек.
– Десантным эшелонам – готовность три минуты! – проревел под потолком голос Гота.
– Поехали, Барт! – Торвард первым нырнул в распахнутый люк и проскользнул в кресло первого пилота. Пальцы привычно запорхали над сенсорами. Рядом с ним плюхнулся Дитц и выдвинул на себя панель оператора бортовых батарей. Катер ожил, взревел просыпающимися двигателями, мелко завибрировал выходящими на режим компрессорами.
– Головной готов, – доложил по интеркому Ровольт, занявший место в танке.
– Понял, – ответил Торвард. – Ты держись там – сейчас начнет трясти.
– Я скоро сам кой-кого потрясу, – счастливо захохотал полковник.
– Готовность минута! – сообщил из ходовой рубки Брентен.
«Ну, вперед, – сказал себе Торвард, – вот я и добрался до тебя, подонок…»
Белая стена на экране с тяжким грохотом отстрелилась в пазы – рука Королева рванула на себя сдвоенную рукоять акселератора, и катер выпрыгнул в темно-синее вечернее небо. Картинка закрутилась, со звоном сработали стабилизаторы, возвращая катер в горизонтальное положение, – машину заколотило в тепловых потоках уходящего вверх линкора, и кругом, по всей площади сектора носового обзора, точно так же колотило десятки черных острокрылых теней, выскользнувших из стального чрева «Валькирии».
– Разобраться по высотам! – приказал Торвард. – Расстояние до финиша – сто десять. Внимание эшелону «А» – сейчас внизу появятся комплексы.
Катера растянулись в небе двумя ровными полумесяцами, в середине верхнего, несущего в своих деках танки, шел катер командира. Нижний, эшелон обеспечения, отстал, сбросил высоту и неожиданно, сжав «рога», рассерженным роем упал на раскрывающиеся норы ракетных шахт. В небольшом вытянутом экране заднего обзора вспыхнуло малиновое зарево.
А впереди появились светлые башни. Торвард скрежетнул зубами:
– Внимание! Бьем стволами пристрелки – только поджечь, не разрушать! Помните, нам нужна паника!
По экрану полоснули сотни тончайших голубых стрел – фланги эшелона, идущие на сотню метров выше центра, открыли огонь первыми. Руки Дитца метнулись к пульту. Изящные белые строения засветились крохотными оранжевыми огоньками – казалось, в башнях проснулись люди, включили свет… да только не было у них такого количества окон.
Костры полыхали уже и в парках, в аккуратных лиственных рощицах, от попаданий вспыхнула трава на лугах. Полумесяц нападающих промчался над горящими зданиями, неровно развернулся, ударил снова – и пошел на снижение. Катера садились везде, где могла поместиться машина с убранными крыльями. Через пять минут после начала атаки все площади и игровые поля перед дворцовыми постройками были заняты черными птицами. Из расположенных в корме деков с ревом выползали танки.
Торвард вел катер по кругу, высматривая место поблизости от самого высокого строения, – он знал, что именно там, в главной башне гнезда, должны находиться приближенные лорда – его женщины и управляющие леном. Завершив круг, он бросил катер на неровное поле для конных игр.
– Грунт не выдержит, милорд, – предостерегающе воскликнул Дитц.
– Не важно! – рявкнул Торвард, отдавая штурвал от себя.
«Трехсотый» опустился; тотчас же просели обе носовые опоры – задние, однако же, удержались, и Ровольт, не теряя времени, отвалил вниз слип танкового дека. Катер качнулся. Задние опоры немного ушли в землю, но это уже не играло особой роли. Танк вышел – а раз вышел, значит, сможет зайти обратно.
– Энджи и Берт – на месте! – скомандовал Торвард, открывая бортовой люк.
– Нет, – девушка упрямо мотнула головой и потянулась руками к подбородку, застегивая ремень шлема. – Я с тобой.
Торвард помедлил на пороге.
– Ну ладно! Живо!
На белой мраморной площади перед ажурным семиэтажным зданием кипела последняя фаза боя. Чей-то танк с разгону взлетел по широченной парадной лестнице, снес заостренным носом полыхающие двери и застрял в проломе, будучи не в силах развернуться – толстые каменные стены сопротивлялись натиску ревущих двигателей. Защитники башни стреляли из окон пятого и шестого этажей, их ряды уменьшались на глазах, выбиваемые прицельным огнем трех стоящих на площади танков. Ровольта здесь не было: он умчался через редкую рощицу в сторону пожираемых огнем казарм гнездовой стражи – туда, где летящие напролом танки наткнулись на неожиданно яростную и организованную оборону.
Выскочивший из катера Торвард моментально оказался в плотном кольце безликих десантников, покинувших при виде командира свои танки. Забежав за широкую корму катера, он осмотрел поле боя. В танках находилось не менее пятнадцати тяжеловооруженных людей, и их стволов вполне хватало для решающего штурма. Прибытия стражи Королев не опасался – он был уверен, что Ровольт разнесет казармы в пыль, не выпустив из них ни одного человека. Придурок в дверях тем временем сумел-таки расшатать стену, и его танк, победно заревев моторами, нырнул в темную глубину горящего холла. Путь был свободен.
«Ну и народ же у меня! – пронеслось в голове Торварда. – Это ж придумать надо было! Совсем ошалели».
– Атакуем! – крикнул он. – За мной, бегом, бегом!
Хлопок забрала – и белые плиты рванулись навстречу. Отряд взбежал по раскуроченной гусеницами лестнице, втянулся в затянутый дымом холл. Торвард переключил шлем на сонарную графику – в дыму он видел лишь корму стоящего посреди холла танка да горящие контуры дверных проемов. Появившаяся на внутренней стороне забрала картинка прояснила ситуацию. В танке все еще находился экипаж – верхняя башня упорно садила в правую от входа стену, сквозь дымный туман летели куски горящей золоченой штукатурки, гранитные брызги и какие-то непонятные ошметки.
– Шестнадцатый! – позвал Торвард, разглядев номер на борту закопченной машины. – Прекратить пальбу!
– Оттуда все время лезут какие-то люди, – меланхолично ответил ему водитель. – Они меня заколыхали.
– Убирайся отсюда! – зарычал Королев. – Живо!
– Есть убраться! – Танк заскрипел гусеницами по битому стеклу и осколкам кирпичей, аккуратно попятился к выходу.
– Туда! – Торвард махнул рукой в сторону выбитого пушками пролома и сбросил «нокк» с предохранителя.
За огромной дырой в некогда вызолоченной стене обнаружилась полуразрушенная лестница – часть пролета была вынесена ко всем чертям вместе с фрагментами противоположного перекрытия: Королеву на секунду показалось, что пушки танка прорубили сквозную дыру через весь первый этаж, и он этому нисколько не удивился – но узкая ступенчатая дорожка все-таки уцелела, повисла, покосившись на профилях арматуры, и вполне могла выдержать человека.
– Поехали, аккуратно!
Следующий пролет уцелел, разрушения закончились на первом этаже. Длинный коридор был пуст: возможно, люди прятались в запертых помещениях, но Торвард не счел нужным их обыскивать. Сперва надо было расправиться с последними стрелками на верхних этажах. Танкистам никак не удавалось их достать, шум выстрелов, доносящийся с площади, не утихал, и дело могло затянуться надолго.
Торвард бросил свой отряд вверх по застланной ковром лестнице. Они остановились перед пятым этажом: в коридоре звонко грохотали излучатели, холодный ветерок, гуляющий меж разбитых окон, отчетливо тянул кровью и горячим металлом.
Люди замерли на ступенях, ожидая команды. Энджи опередила Торварда, осторожно высунулась из-за угла, повертела головой и вернулась обратно.
– Их там семеро, – сообщила она. – Но это не все – кто-то сидит и на шестом – ты слышишь?
– Да… ну что, решаемся?
– Что тут решаться?.. П-пошли!
Взмах руки – рывок – огонь! Те, кто стоял перед горящими окнами, даже не успели развернуться навстречу своей смерти… Гулкие очереди десантников пробили длинный коридор насквозь, в куски разрывая стрелков, вдоль стен вспыхнули полосы горящей штукатурки, на полу затлели ковры.
– Кто-нибудь! – крикнул Торвард. – Прикажите танкам на площади прекратить стрельбу! И – наверх!
Свистящие удары башен смолкли. Защитники шестого этажа, увлеченные боем, не заметили прекращения огня – а может, просто не отреагировали на него: этаж продолжал бессмысленную пальбу. Лишь когда трое из них неожиданно превратились в дымящиеся кровавые кляксы, остальные пятеро отпрянули от окон и замерли в немом ужасе. Полутораметровые гранитные стены уже не могли их защитить: смерть стояла рядом, криво ухмыляясь черными сферами непробиваемых имперских шлемов.
– Дайте свет, – спокойно приказал Торвард.
Обожженный коридор прорезало холодное сияние прожекторов. Королев смотрел на последних защитников башни с брезгливостью. Вряд ли род Хэмпфри относился к своим слугам с любовью – и тем не менее они служили ему. Зачем? Ради чего?
– Бросьте оружие, – произнес он.
Излучатели выпали из обессилевших рук, стукнули об пол, зашипели в лужах крови, которую не смогли впитать толстые ковры – ее здесь было слишком много.
– Я ценю мужество вашего идиотизма, – тихо проронил Торвард, – поэтому вы, возможно, останетесь живы. Мне нужен управляющий леном – нет ли его среди вас?
– Мы всего лишь евнухи его милости, – хрипло пискнул один из оборонявшихся. – Господина управляющего убило сразу же…
Торвард откинул забрало и достал из нарукавного кармана сигарету.
– Евнухи, стало быть, женщины его милости – здесь?
– Те, кого не успели зарезать господин Харви и господин Носке, – на последнем этаже. Их там еще много…
– А… где эти любезные господа Харви и Носке?
– Они ушли вниз, и больше мы их не видели.
– Ну, я надеюсь, что их достал тот сумасшедший в шестнадцатом танке… Ладно, орлы. Живите – вы заслужили свою жизнь. А увидите хозяина, передайте ему следующее: я, лорд Торвард Королев, обещаю, что в самом ближайшем времени у него не останется ни одного неразрушенного гнезда, ни одной несожженной башни… Слышите? Не забудьте мои слова. А сейчас покиньте здание, выйдите из него с поднятыми руками – вас никто не тронет, вы свободны. Сержант, распорядитесь, чтобы их не задерживали.
Торвард повернулся и медленно двинулся вверх по лестнице. Он знал, что он там увидит, – и хотел, чтобы это увидели его люди.
По команде сержантов танки с площади дали свет в окна седьмого этажа, и коридор был освещен вполне прилично. Здесь не было огня. Здесь была кровь. Полдесятка дверей были распахнуты… на пороге одной из комнат лежала девушка с наскоро вспоротой брюшиной – она умерла далеко не сразу, умирая, она пыталась зачем-то выползти в коридор, но не смогла; еще один труп с перерезанным горлом лежал под стеной, усыпанной серебристой пудрой осыпавшейся штукатурки. Мелькающие за спиной Торварда фонари высветили еще несколько полуобнаженных окровавленных тел – девушки, вероятно, пытались убежать от своих убийц, но те настигли всех.
Королев шел по пятнисто освещенному коридору, слыша за спиной сдавленный мат ошарашенных десантников, и удивлялся, почему его не тошнит.
– Интересно, – произнес он, – а где живые-то?
Голос прозвучал так, как он и хотел, – безразлично. В бою командир не имеет права на эмоции! Даже там, где его люди задыхаются от ужаса и ярости, – командир должен быть холоден, как клинок… иначе ему не будут верить.
В ответ на его вопрос из-за закрытых дверей раздался тихий многоголосый плач. Торвард стиснул зубами сигарету и рванул на себя изящную дверную ручку. Дверь была заперта изнутри.
– Ломайте, – приказал он. – Женщин – в танки и катера. Пройдитесь по всему зданию, здесь должно быть полно драгоценностей. Всю добычу сдадите офицерам. Позже каждый получит свою долю. Себе я не возьму ничего.
– Как это, милорд? – удивился кто-то из десантников.
– Это личная вражда, – объяснил ему Королев, – между мной и хозяином этого зоопарка. Энджи, постарайся успокоить девушек…
Он отошел к окну и глубоко вздохнул. Десантники выводили из будуаров заплаканных женщин, в одной из комнат раздавался тихий голос Энджи, кто-то с шумом вскрывал шкафы, выбрасывая на пол ящики. В шлеме зашипело: хрипло прорезался пронзительный писк вызова, и раздраженный голос Ровольта устало произнес:
– Вызываю командира… Тор, ответь.
– Слушаю, Барт.
– Фу-фф, – с облегчением выдохнул полковник. – Какого дьявола ты не отвечаешь? Я уже дошел до того, что выслал к тебе гонца!
– Я не слышал вызова… вот дела! Неужели у меня отказала система?
– Ты по голове не получал?
– Нет…
– Дьявол! Значит, это какой-то брак. Ну ладно. Мы, в общем, закончили. Разнесли тут все в пух и прах, взяли кой-какую добычу. Катера вместе с «Валькирией» уделали всю местную оборону. Они все расселись тут у меня под боком, экипажи лазят по окрестностям и мародерствуют. Что нам делать?
– Значит, небо у нас чистое?
– Небо чистое, можем взлетать.
– Тогда давай так: собери всех людей, распихай экипажи по катерам – и пускай сматывают удочки. Танкистов пришли ко мне – у нас тут почти сотня обосравшихся дам, их надо забрать на борт. И сам возвращайся. Я жду.
– Погоди – а что делать со всем уцелевшим хозяйством?
– Тьфу! – вот олухи! Вы что, до сих пор ничего не запалили? Прикажи катерникам расстрелять все, что еще не сгорело. Кроме главной башни, разумеется.
Щелчком выбросив в окно окурок, Торвард повернулся и пошел вниз. Огонь в коридорах разгорался – на нижних этажах дым уже начинал душить. Торвард спрыгнул с разрушенной лестницы, прошел через изувеченный танком холл и выбрался на воздух. У выхода он остановился, встал у чудом уцелевших перил и с наслаждением втянул носом дым горящего поместья. Бифортскому гнезду его милости Светлейшего Хэмпфри пришел конец. Лумис мог считать себя отмщенным.
Сшибая на ходу молодые деревца, на площадь вылетели несколько танков. Захлопали открываемые люки, пропитанную дымом тьму рассекли лучи шлемовых фонарей. По лестнице взлетела знакомая длинная фигура, с размаху треснула Торварда по наплечнику:
– Ну? Как дела?
– Дела, – вяло отреагировал Королев, – хе. У нас с тобой, видишь, какие герои имеются, – он указал на снесенную шестнадцатым танком стену, – въехал прямо туда. Я буду очень удивлен, если после таких подвигов его трансмиссия протянет еще пять километров. Дьявол, отправлю урода под арест, как только вернемся!
– Не стоит, – рассмеялся Ровольт, – парень просто погорячился.
Мимо них прошли двое десантников, которые почти несли трех содрогающихся в беззвучных рыданиях девушек. Под лестницей случилось какое-то непонятное шевеление, и в свет прожектора выскочил высокий мужчина с остатками некогда могучей бороды на лице. Нынче от бороды остались лишь обгоревшие клочья, равно как и от его седой шевелюры – но дело было не в бороде и не в шевелюре. Неистово вращая глазами, почтенный джентльмен заступил дорогу десантникам и завопил гулким басом:
– Кто… кто вам позволил? Эти женщины являются святой ленной собственностью его милости милорда Хэмпфри! Кто позволил?
– Спятил, клиент, – понял Торвард.
При виде недожаренного господина девушки повели себя довольно странно: две из них, застучав от нахлынувшего ужаса зубами, попытались спрятаться за широкие спины десантников, а третья с тихим вздохом осела на мрамор. В душе Торварда шевельнулось подозрение.
– Сюда его, живо! – быстро гаркнул он.
Солдаты выполнили приказ.
– Кто ты, человек? – спросил Королев, всматриваясь в безумные глаза мужчины.
– Я Говард Носке, помощник управляющего хозяйством его милости, – гордо заявил тот. – А кто таков ты, ничтожный, чтобы задавать мне вопросы в столь неурочное время?
– Носке? – ахнул один из десантников. – Милорд, это же…
Торвард молча выдернул из ножен меч.
– Х-ха!!!
Узкий клинок, сверкнув в свете прожекторов, косо вошел в правое плечо господина помощника. Носке рухнул на колени… правое плечо вместе с рукой медленно сползло на разбитый гусеницами мрамор.
– Х-ха!!!
Крутнувшись, алая молния врезалась в левое плечо. Убийца захлебнулся криком и бесформенным кровавым кулем свалился с лестницы. Сапог Торварда сбросил вслед за ним отрубленные конечности.
– Славно рубите, милорд, – сдавленно произнес десантник.
Торвард отвернулся, разорвав на лежащей без сознания девушке ночную рубашку, принялся вытирать меч.
– Давай помогу, – из дыры в стене вышла Энджи. Торвард вскинул голову, посмотрел ей в глаза и опустил окровавленный клинок.
– За что ты его? – спросил Ровольт, глядя в спины удаляющихся солдат.
– Эта тварь убивала девушек на седьмом этаже, – ответила Энджи. – А потом смылась со вторым подонком… их там двое было, нам евнухи рассказали.
– Н-да, евнухи оказались мужчинами, – горько рассмеялся Королев. – А мужчины убивали беззащитных девчонок. Интересно, Барт, кто из нас первым съедет с катушек?
– Не знаю, – Ровольт сплюнул. – Не знаю. Я всякое видел, но такого…
Торвард вернул меч в ножны и потянулся за сигаретой.
– Все предельно просто: сукины дети собирались смываться, а значит – надо было сперва перерезать весь гарем. Евнухи были заняты у окон. Кому ж на кол охота?
– Но весь они, слава Богу, не успели?..
– Нет, конечно. Тут гарем немаленький, наши парни хорошо повеселятся. Поселим их на Грэхеме – я думаю, девочки только рады будут. Как там они, Энджи? Ты говорила с ними?
– Почти все в полушоковом состоянии, – девушка покачала головой и вытащила из кармана Торварда сигарету. – Некоторые так… более-менее. Все спрашивали, что с ними будет. Я успокоила, как могла.
Королев посмотрел на разгоравшееся повсюду зарево. Катера обстреляли лазерами все постройки, и пожар гудел на всех направлениях; горели казармы стражи, склады и конюшни, сыпали искрами ангары.
– Отойдут, – ответил он. – Куда они денутся. Орлы устроят им сеанс доброй старой хренотерапии, и все будет в порядке. Неудовлетворенные дамы всегда истеричны, это нормальное гаремное явление.
В его шлеме опять захрипело.
– Да! – крикнул Торвард. – Ну! Говори! Нет, у меня точно что-то со связью, – сказал он в сторону, – вызов не проходит. Ну, говори же!
– Хр-рр… твою мать! – сообщил Гот.
– Твою, жирный! Говори!
– А, наконец-то. Милорд, вы там еще долго париться собираетесь?
– А что такое? Ты отсидел свою жопу?
– Нет, с нею все в порядке. Я это к тому, что в окрестностях системы бродит оэмовский крейсер. Так если вы там будете развлекаться до утра, то я успею слетать на свидание. А если нет, то я уделаю его на разгоне.
– О черт! Понял, сейчас сматываемся, ждите нас!
Торвард отключился и плюнул через перила.
– Зараза, а! За последней орбитой шныряет крейсер. Черт, я боюсь, что наши олухи не успели ободрать башню до конца, и это очень печально. Ну вот, что делать, Барт? Ты слышал наш разговор?
– Слышал, – буркнул Ровольт, – давай команду на общий сбор и конец разбою. Я не желаю сидеть тут до утра. К тому же это может быть разведчик…
– Да не может быть, откуда ему тут взяться! Это какой-нибудь залетный обормот. Но все равно, к черту, надо собираться. Внимание всем! Немедленно разобраться по экипажам, загнать в деки все танки и приготовиться к возвращению на корабль. Повторяю: немедленно!
На площади началось движение. Взрыкивая моторами, танки стали расползаться к своим катерам. Из башни побежали закопченные солдаты с тяжелыми мешками и какими-то контейнерами. Свет прожекторов заметался. Торвард, задрав голову, наблюдал за движением последних фонарей в коридорах башни.
– А вот я сейчас как подниму свой катер, да как тресну по главной башне, – сказал он в боевой интерком, – и чихать я хотел на тех сукиных котов, которым плевать на мои приказы!
Лучи фонарей запрыгали и исчезли в лестничной шахте. Из разрушенной стены выбежали еще трое десантников.
– Миллион извинений, милорд, там просто было кое-что интересное… мы успели захватить!
– Все-таки народ надо еще натаскивать, – вздохнул Ровольт.
– Это из последнего пополнения, – заметил Торвард. – Так, ну что, все? Никто не потерялся? Командирам подразделений доложить комплектность личного состава!
В рубке катера его ждал небольшой сюрприз: в креслах у переборки смущенно хлопали глазами четыре молоденькие девчушки.
– Ну, и что это значит?
– Пришел лейтенант Казаченко, – объяснил ему Дитц, – и сказал, что все катера перегружены, и этих уже ставить некуда. А еще он сказал, что это для вас.
– Оторву я Казаченко кое-что, – мечтательно произнес Торвард, садясь в кресло, – и сделаю его своим главным евнухом. Черт, а зачем в рубке такая жарища?
– Ну вы же видите, – потупился Дитц, – они совсем раздеты… вот я и включил отопление.
– Та-ак. – Королев бросил на пол свой шлем, пригладил волосы и положил руку на пульт. – Отопление приказываю вырубить! Не околеют с Божьей помощью… Барт! Ты залез?
– Залез, залез.
– Слип закрыл, танк принайтовил?
– Тор, иди в задницу. Занимайся своим делом. А если у тебя не горит на пульте сигнал готовности, то намыль шею техникам.
– Ладно, ладно… так, внимание по экипажам: стартуем и возвращаемся на корабль. Никаких маневров, никакого рысканья – не забывайте, что нас очень много, и в такой каше нужно четко держать строй возвращения, иначе можно доиграться до столкновений и прочего. Все, пошли!
«ТР-300» тяжело поднялся с травяного поля, развернулся в воздухе, пряча в брюхе свои заляпанные грязью «ноги», и вертикально полез в набор высоты.
– Слушай, Тор, – со вздохом позвал Ровольт, – я не хотел тебе говорить до конца операции…
– Что? – напрягся Королев.
– У нас один катер не вернулся на борт…
– Кто?
– Хоффман. Поймал ракету при штурме комплекса.
Торвард поднял катер до уровня пятого этажа, скорректировал горизонталь и повернулся к побледневшему Дитцу:
– Бей!

Глава 4

– Ну откуда я знаю, чем кормят лошадей? – Королев сбросил индивидуальное аудиополе и переключил систему на громкоговорящую линию, – вот олухи, я сейчас с ума сойду…
– Животные не ели почти двое суток, – жалобно произнес трюмный инженер, – пить пьют, а жрать ничего не хотят.
– Разморозьте им салатные брикеты, – посоветовал Ровольт. – Насколько я помню, лошади питаются травой… или чем-то вроде этого.
– У нас теперь не линкор, а этот, как его… Ноев ковчег. – Торвард раздраженно отключил связь и потянулся за тлеющей в пепельнице сигаретой. – Господи, прости душу мою – мало мне сотни истеричек, так еще и лошади! Одни затрахивают моих доблестных воинов, другие ничего не жрут…
– Ребята не хотели бросать их в горящих конюшнях, – объяснил Ровольт. – К тому же мало кто из наших хоть раз в жизни видел живого коня. Обалдели парни…
– Вот пускай эти обалдевшие и убирают за ними дерьмо. Я, Барт, в гробу видал такие дела: мало того, что «Валькирию» превратили в летающий бардак, так теперь тут еще и конюшня вдобавок! Боже, когда уже мы доползем до этого проклятого Грэхема? Летим всего лишь третьи сутки, а я уже близок к умопомрачению. Сегодня с утра, понимаешь ли, вызывает меня главный боцман и заявляет, что эти сумасшедшие бабы устроили у себя на нижних палубах такую истерику, что трюмникам пришлось отливать их водой. Да-да-да, я не шучу! Это совсем не смешно, черт побери.
– А на кой же хрен ты разместил их отдельно от мужиков? – возразил Ровольт. – Или ты думаешь, что молодые здоровые бабы, которые сто лет мужика живого не видели, будут спокойно сидеть и смотреть, как целая орава парней ходит у них над головой?
– Теперь они уже не смотрят, – едко скривился Королев, – после утреннего купания я велел разобрать их по каютам. Я посмотрю, что из этого получится! Честно говоря, я думал благополучно довезти их до Грэхема, а там уже хоть трава не расти.
– На Грэхеме мы будем через трое суток… – старший офицер «Валькирии» убрал с лица улыбку и прошелся по комнате. – Кейнкросс положил нас на очень опасный курс. К вечеру сегодняшнего дня нам предстоит торможение в мощнейшем гравитационном поле Западной Петли. А тормозить там нельзя.
– Кейн хотел рискнуть, и я с ним согласился. В противном случае мы тащились бы столько же, сколько и Ник со своими, – дуга через Рахери не позволила бы набрать нормальную скорость. Мне кажется, тут не о чем беспокоиться, Барт. Подумать надо о другом: я не могу понять, что происходит с нашей техникой. То ли мы настолько тупы, что эксплуатируем ее с явными «проколами», то ли в самом деле идут какие-то мелкие незаметные отказы.
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Ровольт.
– Хотя бы то, что у меня «сели» на грунте все четыре опоры. Тут или-или: или я дурак и сажать «трехсотку» на мягкое покрытие все-таки нельзя, или не всегда срабатывает гравигидравлика. Я специально залез в инструкции и посмотрел на допуски, но там об этом ни слова не сказано, даже странно получается. Я ничего не понимаю. Вспомни, на Рэндоме я бросал катер чуть ли не на болоте, и все было нормально, компенсаторы отрабатывали массу, и «лапы» вполне нормально стояли, не проваливались. Тут – на тебе! И ведь это не в первый раз. Дитц, например, вообще уверен, что катер можно сажать только на твердую поверхность… И таких моментов у нас несколько. На двух «сотках» при наборе высоты скисает компрессор. Технари прогнали тесты – все в норме, никаких сбоев. Что же это за чертовщина?
– Злые духи. Скисающие компрессоры надо не тестировать, а разобрать и посмотреть – только не глазами, а руками. Техника простояла триста лет, что ты от нее хочешь? Ломается и будет ломаться. Это все ерунда, вот если начнет сбоить «Валькирия» – вот тогда-то мы попрыгаем! Ты представляешь себе, что такое отказ генераторных цепей? Или, например, неисправность в исполнительных системах? Э?
– Тьфу! Не каркай! В надежности старухи я уверен на все сто.
Ровольт задумчиво покивал.
– Пойду пройдусь по носу – посмотрю, что там у нас творится…

* * *

Би-ип, дзинь.
– Милорд, у нас тут справа по курсу какая-то хреновина болтается – радарщики стали гонять внеплановые тесты, и вот…
– Что значит «хреновина»?
– Я не знаю, милорд, – Брентен смущенно шмыгнул носом, помялся:
– По-моему, это что-то нечеловеческое и давно мертвое.
Торвард бросил карты на стол.
– Считайте, что я проиграл. Идемте глянем, что там такое.
Вольф и Ровольт поднялись из кресел. Главный инженер подхватил со столика свой стакан виски и мрачно улыбнулся:
– Мне уже приходилось встречать летающие могилы. Ничего веселого, доложу я вам.
Королев кивнул. Дверь командирской рубки ушла вниз, в темной пещерке вспыхнул свет. Сев в кресло, Торвард переключил режим освещения на боевой, оставив лишь зловещее темно-красное свечение козырьков, и потянулся к сенсорам обзора.
Экраны загорелись призрачной голубизной бездны: «Валькирия» медленно продвигалась в планетарной системе Грэхема, готовясь к заходу на финиш. В нижней части центрального экрана равнодушным фиолетовым глазом висела шестая планета, огромный мертвый гигант с мощнейшим гравитационным полем, в обход которого и шел линкор.
Рука Торварда скользнула по пульту – картинка поехала влево, и из светящейся пустоты на экран выползло странное лаково-алое сооружение, напоминающее гигантский гриб с неприятной бахромой вокруг конической шляпки.
– Гм, – стоявший за спиной командира Ровольт наклонился к пульту, бегло набрал команду, – дистанция три миллиона. Очень интересно, а почему мы не заметили его раньше?
– Радарщики перегрузили автоматику своими тестами, – пробурчал в ответ Ровольт, – так и до беды недалеко…
– Ну, если б он висел прямо на оси, то сканеры подняли бы тревогу в любом случае, – возразил Торвард. – Интересно, а что же это такое?..
– Никогда не видел ничего похожего, – Ровольт пожевал губами и снова склонился над пультом, выдвигая панель главного «мозга», – может, у нас есть какая-то информация? Сейчас посмотрим.
– Брентен прав, это что-то не наше, – нахмурился Вольф.
– Это и так видно…
По дисплею пробежал ряд цифр. Экранчик на секунду померк, вспыхнул снова: теперь на нем медленно крутилось компьютерное изображение загадочного объекта.
– Охранный ретранслятор дальней связи, – прочитал Ровольт появившуюся надпись. Производство – Орт… вот это да! Откуда он здесь взялся?
– Может, занесло? – предположил Торвард.
– Нет, не занесло, – главный инженер поставил на пульт свой стакан и, отодвинув плечом Ровольта, заклацал сенсорами навигационной панели, – во-первых, в окрестностях системы нет ни одного гравитационного течения, а во-вторых… – он умолк, глядя на вспомогательный дисплей, – точно!.. Смотрите – он висит на орбитальной траектории седьмой планеты, градусов на… да, на сто сорок градусов ее не догоняя. Почти напротив… Это не может быть случайностью, его кто-то весьма точно ориентировал.
– Узкофокусные антенны?
– Угу… скорее всего. Седьмая планета – здоровый кирпич, она, видимо, работала как отражатель. Хитрое решение: я слышал о нем только в теоретическом контексте. Считаю, что есть смысл познакомиться с этой хреновиной поближе.
– Хорошо, – Торвард включил аудиополе:
– Внимание! Трюмным командам подготовить к вылету инженерный катер «Л». Ходовая рубка – эволюция оси. Сверните к этой штуке и отработайте полное торможение.
Блестящий гриб сдвинулся и начал уходить из обзорного поля. Торвард машинально скорректировал визир, загнав древний автомат в рамку прицельного дальномера. Мерно затикал акустический индикатор, отмеряя пройденные линкором тысячи километров.
– Да, любопытно будет посмотреть на это старье, – заметил Вольф, прихлебывая виски, – тем более что в последней партии ты все равно проиграл…
– Это гнусная ложь, – отозвался Торвард, – у меня были вовсе не провальные карты! Я уделал бы вас, как кадетов! Как обгадившихся ка…
Экран расколола бронзово-золотая молния. Пол рубки вздрогнул в стремительной дроби коротких ударов – стакан Вольфа полетел на колени Торварду, окрашивая белые брюки ржавой пахучей кляксой; инженеру удалось вцепиться рукой в подголовник второго кресла и не свалиться – Ровольта унесло в угол рубки, его голова глухо стукнула в пружинящий пластик аппаратурной стойки. Оба они – профессионалы! – заработали стремительным механизмом, танцуя над панелями в рефлекторном порыве опытных астронавтов: Вольф взял на себя связь с несколько опешившими пилотами, командуя маневр уклонения, а Ровольт, изогнувшись в дугу, перебросил на залп главный орудийный ключ. Торвард пришел в себя парой секунд позже. Глаза еще не успели заметить тревожное мелькание индикатора готовности, а руки уже включили систему наведения главного калибра.
– Первый-третья – разрыв трубопровода! – крикнул Вольф. – Первый-пятая – сброс нулей в исполнителях элеваторов прицельных калибров, перешли на ручное! Тор, у нас в носу повреждение обшивки, потекли внешние обводы!
Гр-рр! Кончиками пальцев Торвард уловил едва заметную здесь вибрацию носа: батарея главного калибра выстрелила, «шлюпка» зловещего гриба окуталась облаком серебристого пара. И тотчас же по экранам вновь полоснуло темное золото. Вахтенные операторы были готовы: правый борт разворачивающегося линкора забился в конвульсии исступленных ударов – тр-ррах! – они, в бортах, уже успели понять, что чертов мухомор стреляет ракетами – а ракеты, даже самые быстрые, всегда можно остановить.
Указательный палец командира впечатал в панель сенсор готовности всей носовой батареи – а большой лег на моргающую клавишу спуска; левая рука закончила набор кода автозахвата, и клавиша ушла в рамку, погаснув. На экране загорелось нестерпимо белое ничто, поляризатор на долю секунды все-таки опоздал, и то, что казалось сверкающей дырой в голубоватой ткани бездны, успело вонзиться в сознание людей.
– Ох-х, черт, – выдохнул Вольф, – за что же он нас так приголубил?
– Охранный ретранслятор, – повторил Ровольт формулировку компьютера. – Это наше счастье, что ему триста с лишним лет, и мозги у него давно высохли. Будь эта зараза помоложе, нам бы здорово не повезло…
– Господи, – Торвард в полной прострации уставился на облитые виски брюки, – неужто ты сподобил меня обоссаться?
– По-моему, это моя выпивка, – нервно хохотнул инженер. – Стакан-то улетел точно тебе на ноги…
– Да? – Королев подозрительно обнюхал свои пальцы, – гм, в самом деле. Н-да, дела… так, а что там у нас в носу случилось?
– Сейчас буду выяснять, – ответил Вольф. – Пока я знаю только то, что на двух палубах мелкие неприятности. Это все в первом секторе. А вот снаружи, по-моему, дело будет повеселее – там, кажется, повреждения внешней брони. Инженер первого сектора кричал, что у них текут обводы. Я не знаю, куда они утекли, но хорошего в этом мало. Если ракеты легли кучно, то там наверняка имеются структурные разрушения.
– Проклятие! – Торвард выбрался из кресла и раздраженно пнул ногой валявшийся на полу стакан. – Я не пойму, какого дьявола старая кочерга решила, что мы враги? Ведь Орт был союзником Империи! Почему же этот гребаный гриб не опознал имперский корабль?
– Да потому что он спятил от старости, – ответил Ровольт. – Впал, так сказать, в маразм. Ты зря кипятишься: надо благодарить судьбу за то, что мы так легко отделались. Это тебе не нынешние пукалки – ха, одна порция полудохлых ракет чуть не разворотила нам нос! Все очень просто: хренова железяка веками висела себе, никого не трогала – до тех пор, пока мы, любопытные, не подошли к ней слишком близко.
Дальномер, видимо, был установлен на полмиллиона – и когда в оном полумиллионе наконец-то появилась цель, автомат решил, что пришел черед проявить воинскую доблесть.
– Ладно… командуй курс на ось, и разбирайтесь с повреждениями. Я сейчас переоденусь, чтобы не ходить по кораблю в обделанном виде, и отправлюсь в нос.
Сумрачно бормоча проклятия, Королев удалился в свои апартаменты.
Через четверть часа он был на третьей палубе. Капсула остановилась неподалеку от сдвинутой диафрагмы первого сектора – выбравшись из нее, Торвард ощутил непривычную легкость в движениях. Диафрагма разъехалась, пропуская командира, он перешагнул через высокий комингс и проклял свой желудок: здесь, в самом носу корабля, тяготение едва доходило до половины обычной нормы, и все съеденное за игрой – а съедено было немало – стало требовательно проситься на улицу.
Просторное помещение было залито вязкой черной жидкостью из поврежденного трубопровода. Автоматика вовремя перекрыла клинкеты, и теперь технари, отключив местный гравистабилизатор, латали разорванную паутину тонких трубок, скрытую в броне корабля.
– Давление будет восстановлено через три-четыре часа, – сообщил ему трюмный инженер, – и мы сразу же воткнем стабилизатор. Система пострадала незначительно – насколько я знаю, снаружи у нас дела не так хороши.
Кивнув, Торвард бросил короткий взгляд на висящих под разобранным потолком людей и поспешил покинуть отсек. Лифт поднял его на пятую палубу – здесь с тяготением все было в норме, возле откинутого кожуха элеваторного компрессора суетились электронщики во главе с самим Вольфом. Королев облегченно закурил и подошел к ним поближе.
– А, – Вольф оторвался от полуразобранной машины и повернулся к нему, – это ты… у нас тут дел вроде на пять минут, но пока мы прогоним все режимы… караул, в общем. Исполнительный компьютер записал целых три ошибки – это из-за повреждения наружных датчиков. Когда начали открываться клюзы, что-то зацепилось за полевую обвеску – и здрасьте…
– Что там снаружи? – спросил Торвард. – А то меня трюмники пугают, мать их…
– Да ничего, – махнул рукой главный инженер, – лезут они не в свое дело, умники… броня действительно оплавилась в нескольких местах, но это не повод для паники. Конечно, удар был ничего себе, но наше корыто и не такое выдержит.
– Ты смотрел?
– Посмотрим после посадки. Тор, я не думаю, что там что-то серьезное. Я прокрутил диагностику и получил ответ: «Повреждение группы А – мелкий ходовой ремонт». Ходовым, конечно, мы заниматься не будем, разберемся уже на поверхности.
– Н-да, поцарапала нас эта сволочь. Кто бы мог подумать. Фу-фф, – Торвард присел на выпуклую крышку компрессора и провел рукой по лицу, – я ведь в самом деле испугался. Ну, то есть не испугался, а оторопел. Прямо трясет теперь, ей-Богу!
– Ты думаешь, я не обделался? – усмехнулся Вольф. – Все это было слишком неожиданно, черт его дери! Летели себе спокойненько, и тут вдруг на тебе – трах, бах – получите!..
– Угу… как говорит моя дорогая миледи – ото ж.
– Как-как? – не понял инженер.
– О-то ж. Это на каком-то славянском языке. Ладно, пойду я. Через четыре часа заходим на финиш – будьте готовы, планета, говорят, дурная.
В ходовую рубку он заглядывать не стал. Выслушивать матюги Гота ему не хотелось, тем более что стандартные тексты толстяка он знал наизусть. Покинув компрессорный отсек, Торвард направился к лифту, чтобы подняться на свою сорок шестую палубу. Едва дверь кабины захлопнулась за его спиной, в кармане требовательно забурчал голос Ровольта:
– Командир, ответьте старшему офицеру…
Торвард подавил внезапный приступ глухого раздражения:
– Да…
– Тор, у нас тут такая беда… в общем, в кают-компании собралась делегация женщин. Они требуют командира, и я никак не могу от них отвязаться.
– Вышвырни их за борт! – взревел Королев. – Прямо сейчас!
– Но, Тор…
– Хорошо – я сделаю это сам.
На двенадцатой палубе он пересел в капсулу, а из капсулы – в другой лифт. Шпонированные красным деревом двери бесшумно разъехались; стремительный перестук командирских каблуков, приглушенный толстым ковром, заставил кают-компанию утихнуть. Войдя, он молча зашел за стойку, взял чистый стакан и подставил его под краник пузатого бочонка со свежим орегонским пивом, закупленным на Минге. Наполнив стакан, легко перемахнул в зал и уселся на высокий табурет.
– Чего надо, бабоньки?
Их было четверо – молодые, крепкие, уверенные в своих чарах грациозные кошки. Ровольт, стоящий у стены с рюмкой коньяку, выглядел усталым: видимо, ему здорово досталось от упрямых гурий. На Торварда он старался не смотреть.
– Милорд, – высокая черноволосая девушка, затянутая в новенький синий комбинезон, рванулась из кресла – но тотчас же рухнула обратно, напоровшись на короткий взгляд человека в черном костюме, – милорд, нам говорят, что вы хотите оставить нас на дикой планете…
– Я могу с поклоном вернуть вас его милости Светлейшему Хэмпфри, – бровь Торварда чуть изогнулась, – и надеюсь, он будет вам рад.
Девушка посмотрела на него – оценивающе – и, капитулируя, опустила голову. Он сидел на табурете, небрежно закинув ногу за ногу, потягивал из высокого стакана светлое янтарное пиво и лукаво наблюдал за ней из-под полуприкрытых век – широкоплечий, уверенный в себе воин в ослепительно надраенных высоких сапогах с мягкими раструбами выше колен. Кокетливые глазки на него не действовали…
– Вы не похожи на жестокого человека, милорд. Или я все-таки ошибаюсь?
– А что ты можешь знать обо мне? О том, на кого я похож? – Торвард мягко усмехнулся и глотнул пива. – Что же до планеты – то она вовсе не дикая – вполне нормальный мир, мои друзья строят там космопорт, и скоро там вырастут города. Я думаю, вам будет неплохо.
– Милорд, дело не в этом!
– А, простите, в чем же?
– Мы не хотим покидать ваших мальчиков! Мы не хотим покидать вас. Большинство из нас хочет идти вместе с парнями. Мы хотим стать вашими солдатами…
Торварда взяла оторопь – черт возьми, второй раз за один день, это было уже слишком! Он сделал большой глоток, достал из кармана сигарету и посмотрел на Ровольта:
– Барт, это у них от долгого воздержания? От гаремной жизни? Как ты считаешь, мы сможем найти на Грэхеме толкового психиатра?
– Я боюсь, они это всерьез, – выдавил старший офицер. – Хренов Хэмпфри тащил в свои гаремы каких-то тигриц. Там таких много, ты не удивляйся. Ты на этих посмотри – клянусь виселицей, дивизион таких лапочек разнесет в куски целый мир!
– Да уж, – иронично кивнул пришедший в себя Торвард, – это очень, очень пикантно.
Допив пиво, он поставил пустой стакан на стойку и задумчиво оглядел притихших девушек. Людей не хватало даже в экипажах – и это не говоря о том, что в атаки на катерах выходили те же самые члены экипажа! Настоящего десанта у него не было. И вопрос этот, казалось, не имел ответа: Ярро клялся, что вычерпал свои резервы до дна. Если бы были люди! Пусть даже не квалифицированные специалисты, не асы – просто вояки, способные держать штурвал танка и идти в бой, не думая о возможном поражении! О-оо, тогда можно было бы всерьез искать кредиторов, всерьез разрабатывать планы захвата и укрепления, всерьез рассуждать о собственном мире…
– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он черноволосую девушку.
– Элит, милорд.
– С этой минуты – «милорд командир»… или просто «командир». Налей мне пива, Элит. Бочонок за стойкой…

* * *

Небо здесь было тусклым. То, что Ярро с опрометчивой громкостью называл «космодромом», находилось в высоких широтах, поближе к одному из самых крупных рудных месторождений, и блеклая серость низких небес давила на сознание. Казалось, грузный шатер вот-вот рухнет на голову – после беззаботной прозрачности Минга всем показалось, что «Валькирия» раскрыла дверь в зиму – тяжкую, долгую зиму, свинцовый чертог безразличных древних богов. Но это была всего лишь осень. Обычная поздняя осень в умеренной полосе не очень-то приветливого мира, совсем недавно пережившего мощное оледенение.
Как и следовало ожидать, порт строили в степи. Орегонские подрядчики, нанятые Кириакисом, уже успели возвести приводные башни и заложить фундаменты будущих терминалов. Аппаратуры, правда, все еще не было, и линкор пришлось сажать лишь после второго витка – Гот категорически отказался заходить на незнакомую площадь без предварительной разведки траекторных параметров. Сели спокойно. Экипаж уже давно привык к бесконечным планетарным маневрам, и атмосфера на борту царила расслабленная и даже несколько ироничная. Кто-то острил, кто-то смеялся, а кто-то и откровенно дремал. Командира мучила жажда, и он пил пиво в компании неудержимо зевающего старшего офицера и своей свиты.
При посадке в окрестностях приводного комплекса было замечено скопление орегонских боевых крейсеров. Выслушав доклад пилотов, Торвард невозмутимо пожал плечами и нацедил себе новый стакан. Ему было начхать.
Они вывалились из шлюза – Королев в криво напяленной шляпе, Ровольт с бочонком пива под мышкой и еле сдерживающая смех Энджи, – следом, смущенно отрыгиваясь, шли охранники. Все в пьяном изумлении воззрились на седое осеннее небо и желтую степь. Холодный ветер нес с собой мелкие частички колючего снега.
– Барт, – заметил командир, – мне здесь не нравится. Нацеди-ка мне по этому поводу еще стаканчик.
– Проклятое пиво, – заворчал старший офицер, – и что эти сволочи в него подмешивают? Чем больше я его пью, тем сильнее у меня жажда…
– Это у тебя с коньяку. Да-а, вот это нас занесли черти!.. И что, тут кто-то живет?
– Люди живут везде, – философски отреагировал Ровольт, протягивая ему наполненный стакан, – даже в дерьме.
Торвард сделал крепкий глоток и причмокнул:
– Клянусь своей печенью, Барт, нам не следовало сюда лететь. Да! Как тебе здесь нравится, дорогая? – повернулся он к Энджи.
– Поправь чепчик, – ответила она. – Вон идет Ярро.
– Тысяча чертей, – забеспокоился Королев, пытаясь заново нахлобучить на голову свою широкополую шляпу. – В самом деле!
По плоской, ровной, как стол, степи к шлюзу несся окутанный пылью колесный транспортер. Широкие колеса машины уверенно пожирали желтые километры – чувствовалось, что сидящий за рулем господин советник на Грэхеме не первый день.
– Барт! – позвал Торвард, не оборачиваясь, – Энджи поправляла на нем криво надетую шляпу, – а найдется ли у нас чистый стакан?
– Разумеется, найдется, – с готовностью доложил лорд-канцлер, – только складной.
– Не забудь предложить порцию нашему дорогому другу!
Транспортер затормозил в нескольких метрах от трапа. Блант молодцевато выпрыгнул из открытой кабины, отряхнул с себя пыль и приветственно махнул рукой:
– Рад вас видеть, господа!
Приблизившись, он разглядел бочонок в руках осоловевшего Ровольта и кривую ухмылку Торварда; брови советника дернулись:
– Я вижу, у вас какой-то праздник?
– Безусловно, – согласился с ним Ровольт – бочонок вновь забулькал краном, – присоединяйтесь и вы.
Блант оторопело взял протянутый ему складной стаканчик и поднял глаза на Торварда:
– Я не совсем…
– Вы думаете, я?.. – усмехнулся Королев. – Собственно говоря, все началось с того, что на орбите седьмой планеты – я правильно говорю, Барт? – нас обстрелял древний ортианский ретранслятор. Если угодно, вы можете полюбоваться свежими ожогами на носу нашей старухи – вон они, их даже отсюда видно. Вот мы и начали – и извольте – не можем остановиться до сих пор, хотя дело было чуть ли не в обед. К тому же меня сегодня очень обрадовали наши э-ээ… как бы их назвать… женщины. Они изъявили пламенное желание вступить в десантные силы моей э-ээ, милости. Вот. Слишком много для одного дня, вы не находите?
– Какие женщины? – вытаращил глаза Блант. – Вы имеете в виду гарем Хэмпфри?
– А вы что, до сих пор не в курсе? – не поверил Торвард. – У вас тут связь не в порядке?
– Да-да, я уже понял… информационные агентства упоминали о захвате гарема его милости – но вскользь, и я не придал значения. Черт возьми, вы устроили на Бифорте невероятный погром! Вы знаете, что вас ищет весь флот Объединенных Миров?
– Вам это не нравится? – покосился на него Королев.
– Мне? – Блант отхлебнул из стакана и неожиданно захохотал. – Мне? Господи, держите меня! Джентльмены, да от вас теперь будет шарахаться вся Галактика! Подразделения ОМ получили интереснейший приказ – клянусь, я такого еще не видел, – командирам приказано вас обнаружить, но обнаружив – тотчас же ложиться в разгон и делать ноги на предельных оборотах. Ой, и в самом деле надо как следует двинуть – вы меня заразили, негодяи! Милорд, – обратился он к Ровольту, протягивая опустевший стакан, – не будете ли вы так любезны набулькать мне еще немного этого прекрасного напитка?
– Никаких проблем, – заверил его тот, встряхивая бездонный бочонок.
– Чьи это корабли? – поинтересовался Торвард, указывая на серые силуэты крейсеров на горизонте.
– Сюда прилетели партнеры господина Луки, – объяснил Блант, сдувая пену, – пайщики в рудном деле. Луку мы ждем завтра-послезавтра, а пока вся эта публика шляется по окрестностям в поисках местных достопримечательностей.
– Что же это – Лука заставляет себя ждать?
– Кое-какие обстоятельства. – Ярро неопределенно покрутил рукой. – Причины вполне уважительные – да и гости, в общем-то, не жалуются.
– Кстати, – вполне трезво начал Ровольт, – такой вопрос: что делать с экипажами?
Блант понял его с полуслова.
– Не выпускать – ни в коем случае! Чуть попозже – и только в сопровождении офицеров. Во-первых, даже в цивилизованной зоне бродят кошмарные хищники. А здесь, кстати, – он обвел рукой степь, – зона далеко не цивилизованная. У меня уже были случаи исчезновения отошедших до ветру строителей. Во-вторых, тут очень интересные аборигены. Уверяю вас, с ними не стоит держать пари на количество опустошенных кружек – скорее всего оно закончится стрельбой и поножовщиной. Население на Грэхеме чрезвычайно воинственное. Правда, в благородстве им не откажешь, но все-таки… И держите подальше своих женщин. Я не знаю почему, но мальчиков тут рождается гораздо больше, чем девочек, и вы можете себе представить…
– Н-да, – нахмурился Торвард. – Ты слышала, женщина? – спросил он, обнимая Энджи за талию.
Девушка молча похлопала по висящей на поясе кобуре с «тайлером».
– Мне холодно, – пожаловался вдруг Ровольт. – И пузырь безобразничает. Если мы и дальше собираемся торчать на этом хреновом ветру, то мне нужно сходить в сортир и надеть плащ.
– В сортире? – удивился Королев. – Интересное решение. У тебя там что, платяной шкаф?
– И вообще, – продолжал старший офицер, – что за блажь пить пиво в такую погоду? Я предпочел бы хватить виски…
– Ну уж нет, – возразил Торвард, – вот как пьем пиво, так и будем его пить. В противном случае с утра тебя придется собирать по частям. Господин Ярро! Вы неоднократно принимали нас своими гостями – не угодно ли будет вам заглянуть к нам на огонек?
– Я с удовольствием, – ответил Блант, – боюсь только, что мой телефон сдохнет в железном брюхе вашей «Валькирии». А без него я недееспособен. Тем более здесь…
– Эта проблема легкоразрешима. Сообщите связистам свои частоты, и они включат какой-нибудь канал на ретрансляцию. Частоты, я надеюсь, вы знаете?
– Конечно…
– Ну, вот и все! Идемте. Сейчас закажем солененького, всяких там рыбок в майонезе – все будет в лучшем виде.
Мелко дрожащий Ровольт первым шмыгнул в теплый шлюз и скрылся вместе с заветным бочонком в коридоре. Торвард задержался на трапе. Трое караульных, стоявших в охранении открытого корабля, были одеты в обычные комбинезоны – холодный ветер продувал их едва ли не насквозь, и парни уже начинали синеть.
– Кто вас сюда выпустил? – спросил Королев.
– Вахтенный офицер Бэрри, – ответил начальник смены.
– Немедленно свяжитесь с ним и передайте ему приказ на сутки ареста. А также приказ прислать сюда нормально одетую смену. Я посмотрю на шлюз через десять минут – и если здесь не будет других, тепло одетых людей, Бэрри получит еще трое суток. Исполняйте!
В шлюзокамере его ждала свита – Шрайвер, Бродли и недавно вышедший из лазарета Романов. Несмотря на изрядное количество принятого на борт спиртного, офицеры держались прямо и сурово, как и положено держаться настоящему баронскому эскорту. Глядя на них, Торвард вдруг ощутил прилив неведомой прежде гордости – в лицах парней он увидел веру и верность – то, что должно было дать ему силу и власть. И ему, и им – тем, кто верит и верен, тем, кто готов идти с ним до конца.
– Вы слышали, что говорил Ярро? – спросил Торвард. – Насчет хищников и прочего дерьма?
– Слышали, милорд, – кивнул Бродли. – Что у них тут, динозавры бегают?
– Не знаю. Зато хорошо знаю то, что у нас в экипаже полно невнимательных оболтусов. Поэтому останься здесь на пару с Максом, дождитесь прибытия этого идиота Бэрри и проинструктируйте его насчет внимания в охранении и прочего. Вы сами знаете, что такое караул и как его нести. Потом придете ко мне.
– Ясно, милорд.
– Хорошо. Идем, Ромми.
Энджи и Ярро стояли возле дверей межпалубного лифта – Ровольт умчался в отхожее место, оставив драгоценный бочонок на попечение господина советника, который не преминул воспользоваться этим обстоятельством, от души угощаясь сам и угощая свою собеседницу.
– Мы вас заждались, – сообщил он с укором, – лорд старший офицер куда-то исчез…
– Наверное, спрятался в платяном шкафу, – предположил Торвард, – не волнуйтесь, он не заблудится. Корабль, конечно, не маленький, но лорда старшего офицера недаром учили в аврорской академии командных кадров – с военной топографией у него все в порядке. Идемте. Ромми, забери у господина Ярро этот, прости Господи, бурдюк – а то прямо неудобно перед гостем.
Они расположились в полутемном уюте командирских апартаментов – Блант, впервые столкнувшийся с имперским пониманием проблем офицерского комфорта, был в изрядном шоке. Обстановка потрясла его до такой степени, что сдержанно-аристократичный Ярро не смог отказать себе в удовольствии ощупать стены и мебель.
– Я не понимаю, – честно признался он, – это что, спецзаказ? Эта каюта меблировалась для какого-то важного начальника?
– Нет, – ответил Торвард. – Это стандарт. Линкором командовал, как правило, полковник, и в Империи считали, что жилище полковника должно выглядеть именно так, и никак иначе. Впрочем, каюты рядовых тоже не похожи на казарму. Так, сейчас я поговорю с дежурным по связи, и мы возьмем вас на обслуживание. Тарифы у нас весьма умеренные, так что вы не переживайте.
Пока Энджи разбиралась с кухонной автоматикой, выжимая из нее полдесятка разнообразных рыбных блюд, Королев успел взгреть по шее вахтенного связного – олуха не оказалось на месте, объявить сутки ареста его начальнику и порядком перепугать весь экипаж громогласным обещанием с завтрашнего же дня лично заняться борьбой с безалаберностью и прочим раздолбайством. Люди с «Валькирии» хорошо знали, каким образом их командир борется с недостатками. Борьба эта означала многие часы на тренажерах, а для особо отличившихся – суровые экзамены по основным профессиям, владеть которыми должны были все. Список был длинным, как сам линкор, и пока лишь единицы могли похвастать успехами в сдаче зачета неумолимому командиру.
Тем временем в каюту просочился озирающийся Ровольт. Полковник был одет в прекрасно пошитый серый костюм, благоухал дорогим аврорским ароматом и тащил за собой… смущенно улыбающуюся черноволосую Элит.
– Наши люди выполняют приказы командира с идиотической исполнительностью, – заявил он, садясь в кресло.
– Да ну-у? – искренне поразился его словам Торвард. – Это что-то новенькое в моей скорбной практике. И… где ты увидел эту исполнительность? Я полагаю, в своем э-ээ, шкафу?
– Ничуть. – Лорд-канцлер изящно закинул ногу за ногу и извлек из кармана камзола длинную сигару. – Вот, погляди на несчастную девушку. После твоего рыка почти все свободные мужики кинулись растаскивать нашу добычу по каютам. Но дело в том, что у нас в экипаже – в экипажах – и так много женщин, и почти все они уже успели обзавестись сожителями. Да-а… а так как твой рев, как правило, не предвещает ничего хорошего и все это хорошо э-ээ, знают… да, о чем бишь я? Ах ну да! Так вот, Элит попала к мотористу Резерфорду. А он, понимаешь ли, девушками ну ни грамма не интересуется.
– Это как? Он что, инвалид?
– Здоров как бык. Просто он предпочитает мальчиков.
– Все-то ты знаешь, – почесался Торвард, – даже подозрительно становится. И ты, как и подобает бравому – этому, как его? – викингу, счел необходимым вызволить юную принцессу из плена, отбив ее у богомерзкого голубого дракона? Красота. Я тебя поздравляю. Правда, дорогой Ярро, мы ведь очень рады столь благополучному разрешению проблемы?
Энджи втолкнула в комнату антигравитационный столик с тарелками. Элит, вскочив, бросилась ей помогать. Закуски заняли место на длинном низком столе, Ровольт принес из кладовой еще один бочонок, и утренний покер, миновав сражение с ретранслятором и предпосадочную попойку, аккуратно переполз в веселый дружеский ужин. Блант, замотавшийся с утра и не успевший пообедать, охмелел на удивление быстро – правда, набрав определенный легкий градус, он перестал крениться и на все дальнейшие возлияния реагировал лишь изменением цвета – его нос стал сперва красным, потом сизым и наконец приобрел устойчивый фиолетовый колер.
Бортовое время перевалило за полночь. Торвард впал в задумчивость, горько сожалея по поводу полнейшей невозможности надраться как следует, – алкоголь не брал его ни в какую. Ровольт же, напротив, веселился от души, развлекая компанию похабными анекдотами времен своей юности. Освоившаяся среди чужих Элит уже сидела у него на коленях, и опытные руки старшего офицера требовательно скользили по ее шее – глаза девушки все сильнее затягивало сладкой поволокой, и Королев с кислой улыбкой ожидал скорого исчезновения новой парочки.
В очередной раз забулькал кран бочонка, стукнули о стол наполненные кружки – и в кармане Ярро Бланта мерзко пискнул телефон.

Глава 5

– Да, – сказал он, – да, я слушаю.
Шум в гостиной чуть поутих, даже неугомонный Ровольт замер на полуслове, так и оставшись с открытым ртом; брови господина советника тем временем медленно поползли вверх.
– Ч-что? – спросил, бледнея. – Когда?.. А… И вы все это время молчали?.. Что вы думали, ваш-шу мать! Господи… да, да, да!!! Я перезвоню…
Ровольт закрыл рот. Господин Ярро положил телефон на стол и поднял на Торварда усталые глаза:
– Сегодня утром пропал катер с двумя очень важными орегонскими господами. Точнее говоря, утром он последний раз выходил на связь. Чертовы идиоты забрались в очень плохой район, и я… боюсь, что следует предполагать худшее.
– Что значит «плохой район»? – не понял Торвард. – Чем он так плох?
– Когда мы начинали разведку Грэхема, я лично поднял все архивные материалы, имевшиеся в нашем распоряжении. Имперских документов у нас, к сожалению, не было, но были орегонские отчеты – сто лет назад здесь побывала их экспедиция. В том «плохом» районе, о котором я говорю, исследователи потеряли два коптера. Сперва пропал один, потом второй, посланный на поиски первого. Князь, владеющий территорией – горной цепью, – где все это происходило, очень настоятельно предостерегал меня от проведения разведки в том квадрате.
– И вы его послушали?
– Да, я его послушал. Никто не знает, что там такое – возможно, гравитационная аномалия или что-то еще… мы в эти горы не залетали. И вот – пожалуйста!
– Их исчезновение – или гибель… это серьезно?
– Проклятие, это более чем серьезно! Мы можем остаться без кредитов! Два придурка, которые летели на этом катере, – крупнейшие орегонские банкиры. Вы себе не представляете, к каким последствиям может привести подобный инцидент!
Торвард прищурился.
– Сколько времени прошло с момента их последнего выхода в эфир?
– Около двенадцати часов.
– Пеленг был засечен?
– Разумеется – это происходит автоматически.
– Расстояние?
– Почти семь тысяч километров к северо-востоку.
– Семь. Летим, господа!
– Куда?! – выпучил глаза советник. – Вы в своем уме, милорд? Мы все пьяны – даже ваша охрана с трудом стоит на ногах!
– Вздор, – совершенно трезво возразил Королев. – Я в порядке, и этого достаточно. Выслушайте меня, прошу вас! Во-первых, прошло, как вы говорите, около двенадцати часов, следовательно, медлить нельзя – если представить, что они уцелели при аварии катера, то каждая минута сокращает их шансы выжить в замерзших скалах. Во-вторых, на всей планете нет ни одного транспортного средства, способного передвигаться в атмосфере со скоростью моего «трехсотого». И в-третьих, мой катер оснащен уникальной аппаратурой поиска и целеуказания. Я рассуждаю вполне логично, вы не находите?
Блант провел рукой по лицу, сдвигая липкую паутину дурмана. Куснул губу.
– Хорошо, пусть будет по-вашему! Летим.
– Вот это уже деловой разговор… Барт, приходи в себя, живо! Шрайвер, командирский катер к вылету – поднять на ноги Дитца, вызвать кого-нибудь из младших штурманов и любого врача. Всех упаковать в десантное снаряжение и вооружить. Через десять минут сбор в деках! Вперед, вперед, просыпайтесь, парни!
«ТР-300» стартовал ровно через пятнадцать минут с момента отдачи команды. Вахтенные техники выпустили машину командира без лишних вопросов; поднятый Ровольтом штурманский расчет связался с орегонским крейсером, борт которого покинули злосчастные путешественники, и запросил точные координаты пеленга. Ввинчивающийся в ночное небо катер слегка модифицировал курсовую ось и прибавил скорости.
Рубка «трехсотого» была забита людьми до отказа. Машину вели фон Дитц и молодой штурман Костер, поднятые по тревоге из коек. В креслах у переборки дремали врач Лорин Шнейдер, полупьяный Ровольт и охранники – все были одеты в полные комплекты боевого снаряжения имперских десантников, включая шлемы и тяжелые наплечники: оружие лежало на полу под ногами.
В черном комбинезоне господин советник выглядел достаточно странно, смахивая на старого, потертого жизнью сержанта. Лицо его вдруг заострилось, нижняя челюсть непроизвольно выехала далеко вперед, и Торвард поймал себя на желании спросить, не приходилось ли ему в молодые годы носить мундир?
– Там уже светло, – сказал Блант, глядя в голубеющее на экране небо. Катер шел на огромной высоте, и плотная завеса облачности оставалась под его гладким черным брюхом – отсюда, из прозрачной разреженной выси, рассвет казался совершенно феерическим.
– Сколько до финиша, Костер? – спросил Торвард.
– Десять минут, милорд, – ответил штурман.
– Поднимитесь повыше. Все средства пассивной защиты к бою!
Ярро понимающе кивнул. В носу катера заработали мощнейшие отражатели, делая его практически невидимым для средств дальнего обнаружения. «Трехсотый» тотчас же пропал с экранов орегонского крейсера, и в эфир полетели встревоженные запросы офицеров наведения. Им ответила «Валькирия» – главная башня линкора продолжала вести катер по всем каналам.
На пульте мягко пискнул какой-то индикатор. Штурман, недоуменно воздев бровь, заклацал сенсорами компьютерной панели.
– Какой-то сигнал, милорд… сейчас…
– Аварийный? – рванулся из кресла Блант.
– Нет. Частота не соответствует. «Мозг» не дает расшифровки. Даю запрос на корабль.
– Но что это может быть? – Торвард подошел к пульту управления и заглянул через спину штурмана. – Что это, Тим? Что это за дьявольщина?
– Я не могу понять, милорд. Может быть, вы?
– Что там? – заволновался Ярро.
– О Господи! – Торвард отбросил со лба мешающий ему локон и нетерпеливо набрал код секретного допуска. – Ой-ёй-ёй… Дитц, тормози!!! Перебрось реверс!
Все находившиеся в рубке полетели вперед носами – пилот переложил вектор горизонтальной тяги, и катер, встав от такого безобразия на дыбы, едва не кувыркнулся в воздухе. Людей спасли вовремя сработавшие гравикомпенсаторы, молниеносно переместив поляризацию, они приняли энергию удара на себя.
– Ч-что! – заорал Ровольт, стоя на четвереньках под спинкой пилотского кресла.
На несколько секунд в рубке воцарился странный водоворот из звуков, мелькания света на экранах и рывков катающихся по полу людей – катер, остановленный на огромной скорости, рушился в бездну, свихнувшиеся конденсаторы никак не могли выбрать нужный режим поляризации, и искусственное тяготение вертелось вкруговую; все происходило под аккомпанемент истошного звона акустических индикаторов перегрузки и страшного мата пытающихся зафиксироваться людей. Дитц, здорово напуганный своими действиями, сумел все же вернуть машину в горизонтальное положение – компенсаторы наконец вырубились, и низ снова стал низом, а верх – верхом.
– Назад, назад, назад! – кричал Торвард, цепляясь пальцами за спинку штурманского кресла. – Назад, реверс, ре-верс!!!
– Да что там такое? – Ровольт быстро пришел в себя и с ужаснейшей руганью бросился к пульту. – Что, что ты там увидел?
– Запрос свой-чужой! – заорал в ответ Торвард.
– Что? Чей запрос? Что ты мелешь?
– Ортианский!!! Очень слабый – но он все еще идет! Суч-чий случай, теперь я все понял! Ретранслятор был здесь не случайно.
– О Боже! – Ровольт похолодел и нагнулся над пультом, – и что, ты считаешь, мы уже вышли из зоны поражения?
– Если б не вышли, то уже беседовали бы с предками. Дитц, стой на месте, прекрати эти дерганья!
Катер завис над белой заснеженной равниной, в сотне километров от подножия величественной горы, за которой широко раскинулись головоломные ущелья, скрытые от посторонних глаз туманные долины и белые вершины ее сестер. Блеск залитого утреннего солнцем снега казался нестерпимым – Торвард включил светофильтры и начал военный совет.
– Верно, в последние предвоенные годы Империя передала планету ортианам. База уцелела – возможно, целиком, возможно, частично – и теперь, доживая свои дни в автоматическом режиме, глушит всех непрошенных гостей. Вот вам, Ярро, и пропавшие орегонские коптеры. Наши клиенты скорее всего попали под ту же раздачу. Возникает вопрос: есть ли смысл в продолжении поисков? Я подозреваю, что после попадания ортианского лазера – или ракеты, хрен его знает? – от катера остались рожки да ножки.
– Смысл есть, – покачал головой советник. – Дело в том, что та машина – модель «Мк-Е» – имеет катапультируемую экипажную капсулу. В катере было четыре человека, следовательно, все они находились в кабине. Теоретически у них были шансы спастись.
– Да, но как мы попадем туда? – Ровольт махнул рукой в сторону гор и раздраженно потер ушибленный при падении бок.
– Мне кажется… – начал Торвард, закатив вдруг глаза, – мне кажется, у нас есть шанс… эта трепка прочистила мне мозги… гм!
Отодвинув штурмана, он склонился над пультом. По дисплею побежали ряды цифр и символов.
– Ты ищешь коды отзыва в памяти центрального «мозга»? – спросила его молчавшая до того Энджи. – И ты думаешь, что они ни разу не менялись? Когда построена «Валькирия»?
Ровольт восхищено кашлянул.
– Я их нашел… – протянул Королев. – На-шел. Что же до старухи, то тут ты, конечно же, права – она покинула стапели лет за двадцать до войны… но! Ты, малыш, не держи меня за идиота – это я с виду дурак дураком, а на самом-то деле я тоже кое-что могу. Вот, смотри, – он оторвался от клавиатуры и постучал пальцем по дисплею, – у них система кодов была и хитрая, и примитивная одновременно. Собственно, делать ее сверхсложной просто не имело смысла – ну да речь не об этом. Вот они, голубчики: модуляции менялись в хаотическом порядке, по принципу «как карта ляжет», ты врубилась? А мы сейчас запустим их все – оптом. А? И подождем отзыва. Если отзыв придет, значит, все в порядке, и мы попали в дырочку. Если нет, вернемся домой, выспимся и будем решать задачку с другой стороны.
– Я в восторге, милорд, – искренне признался Блант, – и вы, миледи. С вами действительно море по колено, клянусь вам!
– Восторгаться еще рано, – Торвард пересел в кресло оператора наведения и выдвинул на себя панель с клавиатурой. – Сейчас мы попробуем вывалить все это добро. Потребуется минут пять. Их тут много – но и мы тоже не пальцем деланные, у нас высокая скорость передачи. Так, все – команда прошла, теперь будем ждать.
Он развернул кресло в салон и устало провел рукой по растрепанной шевелюре. Энджи осторожно опустилась к нему на колени, положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
На узенькой полоске оперативного дисплея стойки наведения стремительно плясали крохотные зеленые циферки. Акустический индикатор отщелкивал выданные в эфир комбинации.
– Вообще, конечно, интересно – где у сукиных детей начиналась зона поражения, – тихо произнес Торвард, – потому что огрызки того катера валяются скорее всего как раз на ее границе…
Тик-тик-тик… ва-ау! Дзинь.
Толчком ноги Торвард развернулся к стойке вместе с Энджи на коленях. Зеленый дисплей наведения показывал нули – и они были алыми, свидетельствуя об установлении контакта с системой опознания древней базы. Все, кто ждал, затаив дыхание, – да или нет? – облегченно вздохнули, вытирая неожиданно вспотевшие лица. Код прошел, скрытые под столетними снегами механизмы приняли неожиданных гостей.
Торвард тяжело выбрался из кресла – Энджи мягко соскользнула с колен, пересела под стену рубки – и подошел к ожидающему команду пилоту:
– Начинаем поиск, парни…
Глубоко вздохнув, Дитц потянул на себя штурвал и тронул рукоять акселераторов. Сверкающая равнина на экранах мягко качнулась и ушла вниз.
Обломки орегонского «Мк» – обугленные клочья металла и пластика – они нашли через двадцать минут. Катер упал в глубокой чашеобразной долине, замкнутой со всех сторон обледенелыми отвесами скал. Там же, в сотне метров от катера, находилась и спасательная капсула – никаких внешних повреждений она, кажется, не имела, и Торвард приказал Дитцу снижаться.
Приземлиться «трехсотый» не мог – ему попросту не хватало места, здоровенная черная туша не влезала в узкое «горлышко» каменной бутылки, и машину пришлось вывешивать в нескольких десятках метров от поверхности. Впрочем, здесь, среди хаоса камня и снега, само понятие «поверхность» выглядело более чем умозрительно – их, этих поверхностей, тут было множество.
– Смотрите, милорд, – остроглазый Костер, разглядев что-то среди лежащих на снегу густо-синих теней, поспешно переключил режим экранов и увеличил разрешение, – там следы!
– Проклятие, чертовы гуляки зачем-то покинули капсулу. – Торвард куснул затянутый в перчатку палец и наклонился над пультом. – А там еще и снегу по пояс!
Дорожка, протоптанная пережившими крушение «туристами», вела к нависавшей над долиной скале – дальше след терялся в нагромождении неровных серо-коричневых глыб. Люди зачем-то карабкались вверх, словно собирались перевалить через клыкастую линию пятнистых – снег пополам с камнем – вершин.
– Ну что ж, придется лезть за ними… но, черт меня побери, куда же они могли деться?
– Боюсь, в этом каменном месиве мы ни хрена не сможем разглядеть. – Ровольт, болезненно морщась, пнул ногой спинку штурманского кресла и повернулся к командиру:
– Придется спускаться на тросах, Тор.
– Да, ничего другого нам не остается. Шрайвер, разберись с лебедкой!.. Дитц, Костер, вы остаетесь в катере. Лорин, хватай свой чемодан, а лучше – передай его кому-нибудь – и поехали. Времени у нас может оказаться немного.
Заурчала эвакуационная лебедка. Торвард спрыгнул в снег первым, тотчас же утонув в нем почти по грудь, – следом за ним от троса беззвучно отцепилась Энджи – вскочила на ноги, отряхиваясь. От висящего над головами катера шла вниз мощная волна тепла, и высокий снег уже начинал подтаивать. Не без труда двигаясь во влажном месиве, Королев пробрался к серой коробке спасательной капсулы и заглянул вовнутрь.
– Пакеты они захватили с собой, – проворчал он. – И оружие, видимо, тоже… Странные люди – неужели они думали выбраться отсюда своим ходом?
Группа закончила высадку, и Дитц решил забраться повыше – висеть в полутемном каменном мешке ему, привыкшему к просторам чистого неба, не очень улыбалось. Утробно взвыв двигателями, катер вертикально ушел вверх и, выбравшись из тени, засиял в небе черными полированными боками.
– Ну что? – спросил Ровольт, проводив его недовольным взглядом. – Лезем в скалы?
– Придется, – ответил Торвард, – ты же видишь, эти обормоты зачем-то поперлись наверх! И какого черта…
– Может быть, они там что-то разглядели? – предположил Блант. – Пещеру…
– Скорее тубус ракетной шахты, – хмыкнул Королев, – или наружную кремальеру лазерного «очка»… идиоты.
– Может, стоит покричать? – Шрайвер, задрав голову, пытался высмотреть в хаосе серых щелей и карнизов следы исчезнувших путешественников.
– Крикни, – охотно согласился Торвард. – Я подозреваю, что какую-то дыру они все-таки нашли, ибо в противном случае они неминуемо увидели бы нас… или по крайней мере услышали. Мешок невелик, и деваться им, в общем-то, тут некуда. Ну ладно! Подтянулись, пошли!..
Пропавшая четверка оставила в снегу глубокий ров – и до самых камней идти было легко. Дальше начались проблемы: снег лежал не везде, и, соответственно, не везде можно было разглядеть их следы. Несколько раз Торвард сбивался, и ему приходилось подниматься выше основной группы, чтобы сориентироваться сверху. След странно петлял – казалось, люди спятили от холода и ужаса и двигались куда Бог на душу положит – только бы вверх, вверх, словно и в самом деле надеясь перевалить через далекую, присыпанную голубоватым снегом вершину.
– Тор! – крикнул карабкающийся в арьергарде Ровольт. – Остановись-ка!
– Что такое? – Торвард замер, прилипнув к ледяному камню. – Тревога?
– Да нет… мне кажется, я вижу, куда они шли. Только вот брели они очень глупым маршрутом, нам отсюда можно пройти гораздо быстрее.
– Что, что ты разглядел?
– Ты не увидишь!.. По-моему, это какое-то радарное гнездо, давно заклиненное в раскрытом состоянии. Я его вижу только в шлеме, через сонарку!
– Так куда нам идти?
– Забирай правее! Надо спешить, кажется, поднимается ветер – если он дунет, клянусь, мы охренеем раньше, чем доберемся до этой дыры!
Продвинувшись на два десятка метров вправо, Торвард и сам разглядел скрытое под темным каменным уступом прямоугольное отверстие. Он добрался до него первым. Действительно, из припорошенного снегом камня выступала наружу мощная твердосплавная рама – створ, намертво заклиненный много лет назад, был наполовину укрыт навеки смерзшейся глыбой льда, серо пузырившейся на пороге. Таинственный прямоугольник ничем не напоминал антенное гнездо – скорее это был какой-то ход, возможно, аварийный ствол давно рухнувшего в долину взлетного карниза. Прожектор на шлеме Торварда уверенно взрезал неживую тьму прямоугольной каверны и вернулся назад, отразившись от зеленоватого металла: через несколько метров от входа коридор круто заворачивал… или, может быть, обрывался вертикальной шахтой – отсюда Королев не мог разглядеть. Людей там не было, но побывали они в темной металлической норе совсем недавно, ибо в полуметре от входа лед был залит густой черной кровью – хозяин пещеры, массивный, покрытый длинным серебристым мехом, в последних судорогах вытянулся во всю длину своего мощного тела, вперив в недоуменного Торварда мертвый янтарь своих четырех глаз.
– Какую шкуру испоганили! – устало произнес за спиной голос подошедшего Ровольта. – Ах, красота!
– Я думаю, они о шкуре не думали. Скорее, о своей… Смотри, какие зубки! Эта тварь могла испугать до смерти.
– Пожалуй. Странный металл – зеленый. Ты видел что-нибудь подобное?
– Мне плевать, какого он цвета, Барт. Эти придурки где-то там, в недрах горы, – и у меня уже начинает болеть голова. Ты представляешь себе, что такое база? Огромная древняя и чужая база? Вот она, у нас под ногами! Как, объясни мне, мы будем искать людей, заблудившихся в мертвом стальном лабиринте?
– Ну, я все-таки надеюсь, что у них хватило ума не забираться далеко…
– Да? А если несчастная животина у входа перепугала их всерьез? Если они решили, что единственный способ выжить – это забиться подальше да поглубже?
– Тор, дискуссия не принесет нам успеха. Надо решаться.
Королев покачал головой и высунулся наружу.
– Господа, вы в порядке? Прошу сюда. Тут на входе валяется зверь, весьма ужасный на вид – так вы не бойтесь, он мертвый…
Шрайвера в коридоре передернуло:
– Милорд, а эта тварь не может быть… ну, из тех, кто строил все это?
– Нет, Макс, – усмехнулся Торвард, – орти были похожи на людей. Это какой-то местный товарищ – видишь, какой он мохнатый?
– Вопрос только, кого он здесь ел, – заметил Ровольт, углубляясь в темноту, – и как бы тут не обнаружились его братики…
Королев оказался прав в своих догадках – прямоугольный ход и в самом деле обрывался вертикальной шахтой. Странно, но ничего похожего на подъемник в ней не обнаружилось – то ли его демонтировали при оставлении базы, то ли его здесь не было вовсе. Для спуска пассажиры «Мк» воспользовались вделанными в гладкую зеленоватую стену скобами. Ровольт, нагнувшись, посветил вниз.
– Метров десять, – сообщил он. – Внизу пол… пупырчатый. Ребята, придержите женщин…
Он нырнул вниз, быстро перебирая руками, и через две минуты в шлемах раздался его прерывающийся голос:
– Здесь какой-то машинный зал. Опасности не вижу, начинайте спуск.
Шахта заканчивалась в паре метров от пола – повиснув на руках, Торвард быстро огляделся и спрыгнул. Розоватое сияние прожектора высветило темный силуэт стоящего в столбе серебристой пыли Ровольта – полковник внимательно рассматривал нечто, показавшееся Торварду не то столом, не то вогнутым овальным пультом.
– Здесь какой-то блок управления, – задумчиво произнес старший офицер. – Вот только чем?
Просторное помещение с низким странно щербатым потолком было уставлено ровными рядами каких-то шкафов. Обросшие толстым слоем пыли, они выглядели совершенно мертвыми и давно покинутыми.
– Не трогал бы ты это дерьмо, – посоветовал Торвард. – Откуда ты знаешь, что у тебя под пальцами? Еще шарахнет, чего доброго…
– Здесь нет энергии, – ответил Ровольт. – И уже давно.
Выпрыгивающие из дыры в потолке люди подняли в зале тучи сухой серой пыли – Торвард зачихал и отошел в сторонку. Ровольт тем временем обследовал периметр помещения, и сразу же наткнулся на свежие следы, уходящие в один из боковых коридоров.
– У меня создается впечатление, что эти черти не совсем представляют себе положение, в котором их угораздило оказаться, – сказал он, выходя из-за шкафов. – Они ненормально любопытны. Зачем их туда понесло?
– Ты уже сам ответил на свой вопрос, – буркнул в ответ Торвард и повернулся к отряхивающемуся после приземления Бланту:
– Дорогой Ярро, вы не думаете, что эти уважаемые господа совсем не хотят, чтобы их отсюда вытаскивали?
Советник чихнул, элегантно выматерился и пожал плечами:
– Но вытаскивать-то придется…
– Выставь им счет за спасение, – предложила Энджи.
– А ты думала, я этого не сделаю? Ха-ха! Дай только найти этих хреновых путешественников! Проклятие – у меня, кажется, начинается похмелье! Только этого мне не хватало. У кого есть фляга с живой водой?
– На, страдалец, – из пыльного тумана появился Ровольт с початой плоской бутылкой. – Это не виски, не бойся.
– А, джин-тоник… – определил Торвард, принюхавшись. – Сам мешал?
– Сам, сам… поправляйся и идем. Что-то не нравится мне здесь…
Длинный, полого уходящий вниз коридор вывел их к прямоугольной площадке, на которой сходились два мертвых широких эскалатора – один вел вниз, другой – вверх. Здесь следы обрывались. На ребристых пластиковых ступенях пыли уже не было.
– Нам придется разделиться, – сказал Ровольт, заглядывая лучом прожектора в косо уходящую вверх круглую эскалаторную шахту. – Передатчики у нас мощные, если одна из групп потеряет дорогу, вторая сможет вывести ее на пеленг.
Торвард оглядел своих людей. Блуждание в зловещем подземелье заострило молодые лица. Пронизанная пылинками тьма давила на психику – он прекрасно понимал их состояние. Но выбора не было.
– Сделаем так, – решил он, – со мной пойдут лорд старший офицер и леди Энджи. Остальных поведет господин советник – его хладнокровие не вызывает у меня сомнений. Будьте предельно внимательны! Не забывайте о том, что база все еще боеспособна. Не смейте притрагиваться к обнаруженным механизмам или системам управления, помните – все это создавалось нечеловеческими руками и может выстрелить в любой момент. Если найдете что-то совсем непонятное, вызывайте меня… Пошли!
Блант повел свою группу вверх, и вскоре мелькание последних фонарей исчезло в темном провале широкой трубы. Ровольт обхлопал карманы своего комбинезона и достал сигару.
– Не курил бы ты здесь, – поежилась Энджи. – Не дай Бог какие-нибудь испарения…
– Не волнуйся, бензином тут и не пахнет, – хмыкнул Барт. – Минерального топлива у орти уж точно не было.
– Вы, кстати, чувствуете, что температура здесь явно плюсовая? – спросил Королев. – Интересно, почему?
– Да, – согласился полковник, – снизу тянет теплом. Похоже, там до сих пор работают системы жизнеобеспечения. Ну что, двинули?
– Двинули, двинули…
Шахта казалась бесконечной. Эскалатор, прямой как стрела, упрямо шел в неведомые глубины – Торвард потерял счет пройденным метрам пути, сигара Ровольта догорела до середины, а спящая механическая лестница и не думала заканчиваться.
– Мне кажется, олухи пошли по верхней ветви, – произнес Ровольт, – а мы сюда полезли совершенно зря. Представляешь, как мы упаримся на обратном пути?
– А что делать? – вздохнул Торвард и, выпятив челюсть, переключил режим связи:
– Командир вызывает группу-два. Ответьте кто-нибудь.
– Говорит Бродли, – с готовностью отозвался американец. – Продолжаем движение. Сейчас идем по какому-то коридору. О черт, что это?
– Что такое? – вскинулся Торвард. – Что там у вас?
– Тут… милорд, тут что-то страшное! – в шлеме загомонили голоса, но всех перекричал Блант, приказав людям заткнуться, он шумно вздохнул и произнес:
– Милорд, мы, кажется, вошли в хибернатор персонала… вдоль стен идут прозрачные шкафы со скрюченными скелетами. Их тут десятка два…
– Это какая-то дьявольщина, командир! – выкрикнул Шнайдер. – Что они делают в этих дерьмовых колбах? И… командир, это не люди!
– А ты ожидал увидеть еще одну красотку из гарема? – язвительно поинтересовался Ровольт. – А ну, спокойно! Во-первых, покойники не были нашими врагами, а во-вторых, они, если мне не изменяет память, не кусаются.
– И вообще, – добавил Торвард, – перед вами – прах союзных воинов. Ведите себя пристойно.
– Милорд, – снова перебил всех Блант, – здесь полно свежайшей первосортной блевотины. Так что вы можете возвращаться. Господа банкиры бродят где-то рядом.
– Ну слава Богу. – Королев остановился и сплюнул на ступеньку.
Ровольт, раздраженно махнув рукой, полез вверх. Следом за ним развернулась и Энджи. Торвард, покачав головой, принялся за поиски сигареты. Розовый луч его фонаря скользнул по гладкой стене… и вдруг он замер. Выключил прожектор. Посмотрел вниз.
– Барт! Барт, погоди-ка!
– Что такое? – спросил Ровольт, останавливаясь. – Зажигалку потерял?
– А, иди ты! Выруби свет и глянь в глубь тоннеля.
Внизу, в темном округлом провале шахты, медленно разгоралось призрачное зеленое зарево. По стенам тоннеля побежали извивающиеся тени – зеленый свет не спеша пополз вверх, и через несколько секунд достиг стоящих на ступенях людей. Фонари стали не нужны… мягкий, приятный глазу свет сделал лица неестественно бледными, Торварду показалось, что рядом с ним стоят мертвецы.
– Действительно, чертовщина какая-то, – прошептал Ровольт. – Хотя, кажется, я догадываюсь, в чем дело…
– И в чем же? – спросила Энджи – губы ее мелко дрожали, пальцы судорожно вцепились в растрескавшийся пластик ограждения.
– Блант с орлами что-то дернули в экипажном секторе… Ну, который там, внизу?
– Посмотрим? – предложил Торвард. – Эскалатор скоро кончится – я, кажется, уже вижу какие-то двери.
– Ребята, а может – ну его? – Энджи нервно облизнула пересохшие губы. – Эти инопланетянские подземелья… они не для меня. К тому же мне кажется, что нам следует поспешить, чтобы принять участие в спасении этих гребаных финансистов – вы сами понимаете, как нужны они нам!
– Блант с ними и без нас разберется, – ответил Торвард, начиная спускаться, – один черт они никуда от нас не денутся! Ну, ты идешь, Барт?
– Иду, – решился Ровольт, вытаскивая из кобуры свой «тайлер». – Энджи, становись в середину – я займу арьергард. Что-то мне и самому не нравится в этом склепе.
– Как в египетских пирамидах, – дернула плечом девушка. – Почему там, вверху, – скелеты? Откуда они здесь взялись?
– Энджи, – выдохнул Королев, – война шла чуть ли не полстолетия. Ты думаешь, мало после нее осталось тайн?.. загадок?.. исчезнувших экипажей?.. Может быть, мы сумеем найти ответ на какие-то вопросы. Может, нет. Откуда я знаю? Почему вроде бы покинутая гарнизоном база до сих пор стреляет по всем, кто появляется в небе над ней? Почему автоматика до сих пор стоит на боевом дежурстве?
– Зомби… – прошептала Энджи. – А вдруг они все до сих пор живы?
– Не мели ерунды, – отмахнулся Торвард. – Живы… куда там. Триста лет прошло! Ни один хибернатор не продержит человека столько времени. Ну год, ну два – ну даже десять лет! – но никак не несколько столетий.
– Но то человека! А этих?
– Прекрати… никаких привидений тут быть не может.
Эскалатор закончился. Торвард ступил на квадратную неосвещенную площадку, но прожектор зажечь не успел: прямо перед ним темноту медленно разрезал зеленый овал раскрывающейся двери. Он перешагнул высокий комингс и замер с отвисшей челюстью.
Он стоял на небольшом балкончике, висящем над пропастью титанически величественного зала – зеленый свет потолка терялся в высоте, определить расстояние было слишком сложно – но оно было огромно… Прямо перед ним, всего в паре метров от края ничем не огражденного балкона, влажно поблескивал гладкий черный металл какого-то огромного сооружения. Стена, плавно изгибаясь, уходила вбок – объект имел форму двояковыпуклого диска, – осторожно подойдя к краю платформы, Торвард глянул вниз и увидел скругленный переход вертикальной стены в какую-то странную ступенчатую конструкцию.
– Осторожно, – придержал он подошедшую Энджи, – смотри не свались, тут сотни и сотни метров. Ровольт, – позвал он почти шепотом, хрипло, нервы все-таки отказали хозяину, не выдержав трепки последних суток. – Ровольт, что это такое? Это их главный генератор?
– Это… – старший офицер на секунду задохнулся, – это корабль, и он живой…

Глава 6

В катере ему пришлось выслушать долгие и путаные объяснения спасенных – почтеннейшие господа рассказали, что отверстие в скале они заметили почти сразу же после падения – а потом, действительно, напуганные мохнатым хищником, они бежали в глубь горы, резонно рассудив, что запутанные коридоры комплекса защитят их от нападения зверей. В конечном итоге один из банкиров решил, что ведущий наверх эскалатор поможет им выбраться на вершину горы, а уж там их наверняка заметят спасатели.
Торвард воздержался от комментариев. Сидя в третьем кресле перед пультом, он устало прихлебывал джин с тоником из бутылки лорд-канцлера и закусывал напиток крепчайшей черной сигаретой, позаимствованной у Ярро Бланта. Ровольт откровенно спал, а ожившая на свежем воздухе Энджи вела при поддержке господина советника сложную светско-финансовую беседу. Глядя в ослепительную голубизну неба на экране, Торвард подумал, что он, кажется, приобрел нового советника – Энджи, даже не имея представления о финансовом законодательстве Орегона (не говоря уже о целом своде традиций), вела разговор в нужном ей русле легко и свободно.
Парни из эскорта выглядели не лучшим образом. По словам Макса Шрайвера, если бы не алкоголь, все они повторили бы судьбу потерявшихся, облевав экипажный хибернатор под потолок.
– Однако, – вяло добавил Бродли, – кошмаров не миновать, – скрюченные в полупрозрачных капсулах скелеты потрясли людей до глубины души.
– Эти земные парни – из другого времени, – вспомнил Торвард. – В ту эпоху еще никто не трезвонил об инопланетянах, не были сняты десятки так смешивших его нелепых фильмов… они не видели первых лунных экспедиций, не следили за кошмаром пожара на марсианском корабле, для них космос вместе с его обитателями был понятием сугубо абстрактным – и шок от увиденного был страшен.
Дитц и Костер благополучно довели катер до родимого стойла – и, пройдя через распахнутый шлюз, Торвард даже не стал слушать доклад вахтенного офицера – рухнул на широкую постель, не снимая обмундирования и снаряжения. Спать, спать, спать!
Пока он спал, прибыла чуть запоздавшая эскадра Борзенца, и энергичный Ровольт, выхватив из экипажа флагманского крейсера известного ему историка-ксенолога, вылетел на штурмботе в сторону древней базы, неугомонная Энджи успела провести консультацию с Ярро по вопросу получения орегонских кредитов, прилетел, наконец, Кириакис – и Торварда разбудили только тогда, когда отдохнувший господин Лука велел собрать всех будущих пайщиков на плановое совещание.
Поднял его Бродли. Энджи уже давно паслась среди орегонских финансовых тузов в купленном Лукой местном замке, расточая улыбки и деловито присматриваясь к будущим кредиторам. До начала встречи оставалось полтора часа. Торвард не спеша принял душ, поплескался в бассейне и, выйдя к завтраку в мохнатом халате, приказал вызвать старшего офицера.
– Его нет, – пожал плечами Том. – Уже часа три, как улетел. Взял большой штурмбот, загрузил его какой-то странной ерундой и улетел.
– Как мило, – буркнул Торвард, ковыряясь вилкой в салате. – А что миледи? Почему я ее не наблюдаю?
– Миледи велела передать, что ждет вас в крепости…
– Кр-расота! Том, а кто вообще остался на этом чертовом корабле?
– Как? – не понял Бродли. – Как – кто? Все… вы же сами приказали никого не выпускать.
– Хорошенькое – все! – Королев решительно отодвинул тарелку и щелкнул пальцами:
– Борзенц пришел?
– Да, милорд…
– Давай сюда… и сам – возьми стакан. Если я прилечу на совещание трезвым, это будет проявлением дурного тона. Пьяным, конечно, тоже нельзя, но слегка смазать печень – это будет в самый раз.
Американец не нуждался в долгих уговорах. Вызвав из рубки командира эскадры, он достал из шкафа рюмку и с готовностью подсел к своему командиру.
– Скажи-ка мне, – начал Торвард, сворачивая голову бутылке доброго орегонского коньяка, – а сколько ж я спал? А то, понимаешь ли, все куда-то разлетелись… безобразие.
– Вы спали почти шестнадцать часов, милорд, – ответил Бродли, сладострастно наблюдая за струйкой, льющейся в его рюмку.
Рука командира не дрогнула.
– Вот это да… разбаловался я, однако. Да, органон уже не тот! Вроде бы и выпили мы тогда совсем немного. Все нервы, нервы… Как говорит миледи, все болезни от нервов.
Они успели выпить по две порции, когда в каюту ввалился Борзенц. Лорд Ник выглядел недовольным – неожиданный вызов снял его с Эллен Линфорд, которая уже вполне оправилась после ранения и с восторгом приступила к выполнению супружеских обязанностей.
– А, – приветствовал его Королев, – садись, бери стакан. Как говорят русские, третьим будешь.
– По какому это вы поводу? – опешил Ник.
– А просто так. Ты садись, садись. Сейчас вот еще по две пайки съедим, и я полечу на это хреново совещание. Проклятый Ровольт! Какого дьявола он удрал в самый ответственный момент?
– Он забрал у меня первого пилота и умчался, не проронив ни слова.
– Интересно, на кой черт ему сдался твой пилот? Кто он у тебя?
– Да пилот как пилот. Вообще он этот, как его… ну, в общем, историк, специалист по машинерии гуманоидных рас.
Торвард поднял брови и потянулся за бутылкой.
– Кажется, я понял, куда Барта понесло. Ты, кстати, что – до сих пор ничего не знаешь?
– Что я должен знать? – удивился Борзенц. – О чем ты?
– А, так он тебе ничего не сказал? Х-гм, это на него похоже. Видишь ли, у нас тут был небольшой инцидент… в общем, двое орегонских магнатов прихватили девочек и решили слегка прогуляться. Ну и догулялись – залетели в одно веселое место. А мы сидели с Ярро, пили пиво. Короче, эти придурки влетели в зону поражения старинной ортианской базы, о существовании которой никто не догадывался. Мы, кстати, тоже, хотя на входе в систему нас слегка обстрелял древний автомат…
– Погоди, – перебил его лорд Ник, – ради Бога не все сразу – и более связно, если не трудно. Какая база, какой автомат?
– Связно! – возмутился Торвард. – Ты понимаешь, что у меня уже черт знает какое по счету похмелье? Цепное, так сказать. Ну ладно, дело, в общем-то, отнюдь не в нем. Так вот – связно – здесь, на этом чертовом Грэхеме, находится база Орта. Покинутая, вымершая, забытая – не знаю, какая! Факт тот, что она все еще постреливает. И вот на этой базе в поисках пропавших обалдуев мы каким-то образом вскрыли консервационный ангар, в котором, как я понимаю, стоит вполне к бою готовый корабль, причем здоровенный.
– О Господи! – Борзенц опрокинул в рот рюмку, закусил салатом из отвергнутой Торвардом тарелки и взъерошил волосы. – Так, значит, Барт решил разобраться со старинной посудиной? А он не боится взлететь на воздух?
– Не знаю, – пожал плечами Королев. – Я думаю, что он очень хочет взлететь – только нормально. Видишь ли, этот корабль выглядит совершенно новым, аж блестит – ты не думай, что там валяется древняя пыльная рухлядь. Повторяю: мы вскрыли консервационный ангар. Я не знаю, какого дьявола орты бросили здесь исправный агрегат. С этой базой дело вообще довольно темное. На одном из верхних уровней ребята, – он кивнул в сторону Бродли, – наткнулись на какой-то экипажный хибернатор с двумя десятками скелетов в капсулах… не знаю, Ник. Посмотрим.
Борзенц наполнил рюмки по новой.
– Чудеса, да и только. Скажи, Тор, почему ты запретил людям покидать корабли?
– Потому что на планете нездоровая обстановка, – объяснил Торвард. – Во-первых, здесь бродят крупные хищники – одного мы уже видели, и, поверь мне на слово, приятного в нем мало: зубки с палец длиной, а во-вторых, тут очень нехорошие аборигены… и, наконец, в-третьих, я еще не успел разобраться в обстановке. Так что пока пусть сидят и не высовываются. Объясни народу, что запрет наложен исключительно ради их безопасности.
Королев допил коньяк, поглядел на часы и встал.
– Бродли, катер к взлету. Я буду через десять минут. Давай шевелись!
Пройдя в кабинет, он содрал с себя халат и принялся одеваться. После короткого размышления Торвард вытащил из стенного шкафа черный с золотыми узорами костюм и белую шелковую рубашку с тонким кружевным воротником. Одевшись, он подпоясался неизменным поясом с мечом и кобурой и накинул на плечи черный плащ, сшитый из тончайшей мягкой кожи и подбитый темно-красным мехом неизвестного ему зверя, – температура за бортом была далека от желаемой, а стучать зубами не хотелось.
В деке его ждал вахтенный офицер. Выслушав короткий доклад, Торвард распорядился доложить о прибытии Ровольта на катер и, козырнув на прощание, шагнул к трапу черной машины.
– Кстати, – осведомился он в рубке, – на чем улетела миледи?
– Миледи взяла «ТР-200», – ответил ему Шрайвер, – с ней улетели Фултон и Романов.
– Ага, – кивнул Торвард, – это уже лучше. Берт, свяжись с «двухсоткой» и возьми пеленг. Насколько я знаю, координаты чертова замка знает один Ярро.
Катер выполз из дека и, урчаще взрыкивая двигателями, неторопливо обогнул громадный нос линкора. Дитц переговорил с сидящим в «ТР-200» Фултоном и решительно потянул акселератор. Степь на экранах стремительно провалилась вниз, уступая место низко висящим серым тучам. Острый нос «трехсотого» прорвал влажную седую пелену, и в глаза сидящим в его рубке ударило ослепительное зимнее солнце Грэхема.
Торвард бросил свою шляпу на свободное сиденье и закурил. Если Ровольт прав, подумал он, если он прав, и чужой старинный корабль действительно стоял все годы на боевой консервации, то в нем, само собой, имеется и боезапас, и топливо… а орты, это Королев хорошо помнил, были очень близки к хомо – и, соответственно, в их технике вполне можно разобраться! Значит, у них может появиться еще один сверхмощный корабль – еще одна громадная древняя машина, пришедшая из эпохи кошмарных войн и невероятного уровня развития боевой техники…
Его заколотило. Вот оно, вот – еще один шаг, и можно будет смело, без особого риска идти на захват целой планеты. С таким флотом он запросто перебьет небольшой гарнизон, осядет в столичном городишке и объявит себя бароном этого мира. И пускай хоть весь флот Объединенных Миров ломает об него свои прогнившие зубы. Если будут деньги – а они, похоже, уже на подходе, – он превратит свой мир в неприступный бастион, окружит его кольцом мощнейших сторожевых башен, вроет в полярные шапки противодесантные комплексы!.. И уже оттуда, из глубины своей зловещей цитадели, он будет выводить в набег стальные драккары своих дружин.
«Это будет Бифорт, – неожиданно решил он. – Да-да, именно Бифорт – как финальный аккорд в мести за Эда Лумиса. И атаковать его нужно сейчас, пока Хэмпфри не успел очухаться и восстановить разрушенную планетарную оборону. Бифорт богат, его население еще не успело забыть времена самоуправления, и вряд ли оно пылало любовью к своему навязанному Советом Светлейшему Лорду, его милости Хэмпфри. Что ж, мои воины наведут там порядок. Каким он, этот порядок, будет? Посмотрим… По крайней мере, – подумал Торвард, – я не буду драть с людей три шкуры и сажать их на кол ради забавы! Мне не нужна планета, целящаяся в спину…»
– Да, – услышал он голос Дитца, – да, понял, эшелон сто десять… захожу.
Катер пошел на снижение, и Торвард понял, что пилот разговаривал с диспетчером привода, готовясь к посадке. По экрану промелькнула серая муть, и Королев увидел замок господина Луки. Сооружение было громадно, и строили его, судя по всему, отнюдь не вчера. Четыре узкие, мышино-серые башни рвались в холодное небо – отсюда, с высоты в несколько сотен метров, казалось, что они лишь немного не достают до низкой границы облачности. Башни были окружены величественным каменным кольцом сплошной стены, сложенной из огромных светлых плит и блоков.
«Трехсотый» завис над серым квадратом внутренней площади, перестроенной для приема летательных аппаратов, и Дитцу пришлось попотеть, втискивая его массивное черное тело в просвет между узкими силуэтами орегонских машин. Торвард успел заметить острую стрелу «ТР-200», лежащую на краю площади, – и его катер мягко опустился, уперев мощные ноги гравиопор в растрескавшиеся от древности темные плиты.
– Спасибо, Берт. – Королев поднялся, нахлобучил свою широкополую шляпу и хлопнул пилота по плечу. – Можешь спать – я думаю, мы тут надолго. Идемте, парни.
Под ступенями огромной парадной лестницы их встречал Блант. Советник был облачен в безукоризненно-роскошный темный камзол с посеребренными отворотами, от него пахло дорогим виски и изысканными духами. Он был весел.
– Мило-орд! Джентльмены! Клянусь – все, все, только и говорят, что о вас и вашем подвиге, – господа Брук и Холли расписали свое приключение в самых лестных для вас тонах! А миледи, – Блант прищурился и лукаво помахал в воздухе пальцем, – миледи просто великолепна, она очаровала самые неприступные сердца и – кстати – умы!
– А вы ждали от миледи чего-то иного? – удивился Торвард, приятельски обнимая советника за плечо. – Хо-хо, это было бы странно, вы не находите?
– Если говорить серьезно, – понизил голос Ярро, – ваши акции сейчас необыкновенно высоки, а я просто поражаюсь изворотливости и сообразительности этой девушки. Она удивительна! Идемте, милорд, – Лука уже спрашивал о вас.
Следуя за советником, Торвард поднялся по широким растрескавшимся от времени ступеням и вошел в роскошный полутемный холл. Новенький, приятно пахнущий лифт поднял их на третий этаж.
Короткий коридор – и Блант уверенно толкнул высокую деревянную дверь. Торвард шагнул через порог и остановился. Два десятка мужчин и женщин в шикарных платьях, толпившиеся перед стойкой уютного небольшого бара, разом умолкли и развернулись к дверям. Они смотрели на него – рослого, широкоплечего мужчину в мрачном старинном костюме, и в устремленных на него глазах Торвард прочел опасливое изумление. Он был слишком, слишком необычен и – зловещ.
– Милорд! – из-за стойки выкатился широко улыбающийся Кириакис, схватил его ладонь обеими руками и повернулся к гостям:
– Господа! Позвольте представить вам лорда Торварда Королева – того самого, успевшего уже стать легендой.
Торвард передал свою шляпу незаметно подоспевшему Шрайверу, чуть сдвинул на бедрах подвес меча и развел руками:
– Вы мне льстите, дорогой Лука. Мои похождения не стоят таких громких фраз.
У стойки его встретила ослепительная улыбка Энджи. Одетая в роскошное платье, сшитое по последней орегонской моде, она выглядела настоящей светской львицей, и Королев в очередной раз изумился талантами своей пассии: можно было подумать, что девушка всю жизнь шаталась по фуршетам и приемам.
– Как дела, милый? – воркующе поинтересовалась она.
– Отлично, – усмехнулся Торвард; бровь его слегка изогнулась, выражая восхищение. – Ты, я слышал, обрела уже некую э-ээ… славу?
Энджи мягко рассмеялась и придвинула к нему стакан с виски:
– Наше дело, считай, в шляпе… а, кстати! Господин Брук!
Насладиться беседой с банкиром он не успел – возникший из полумрака Кириакис требовательно взмахнул рукой и указал на столик в дальнем углу помещения. Извинившись, Торвард соскользнул с табурета и двинулся за Лукой.
– Итак, джентльмены, пора поговорить о деле.
Трое очень серьезного вида мужчин в высоких кожаных креслах внимательно оглядели черную фигуру вновь прибывшего – ни один мускул не дрогнул на холеных лицах. Кириакис указал ему на свободное кресло и дернул себя за ус:
– Милорд, представляю вам господ Дэвиса, Лехто и Де Леонардиса… все они – пайщики нашего предприятия. Но не только. Господин Де Леонардис является представителем интересов известного вам господина Мэнсона, а господин Лехто – из тех самых Лехто, которые «Лехто армз корпорэшн».
– Рад знакомству, – склонил голову Торвард. – Я думаю, нам есть о чем поговорить.
– Безусловно, – согласился Лука, разливая по стаканам ароматное виски. – И разговор наш, господа, пойдет вот в каком ключе: лорд Торвард, как вы уже, вероятно, поняли, берет на себя обеспечение безопасности наших разработок. Фактически всего грэхемского проекта в целом. Я не буду в сотый раз обсасывать степень опасности наших начинаний. Вы знаете это и без меня. Соответственно, вы должны понимать всю степень ответственности, которую взваливает на свои плечи лорд Торвард, – равно как и факт, что в данный момент с этой работой не справится никто, кроме него и его людей.
– Аврора, – пошевелился Лехто, – Аврора – вот наша любимая мозоль… и еще – время! Дайте мне два года, и отсюда нас не вышибет сам Господь Бог.
Кириакис пригубил виски, повертел стакан в пальцах.
– Время… Для приобретения революционных корварских технологий нужно не только время! Обещанное вами перевооружение возможно только при условии четкой и бесперебойной работы шахт и приисков… и, – один глаз его лукаво прищурился, – позволю себе заметить – работы в наших, господа, руках.
– Да-а, – кивнул господин Дэвис, – хорошо сказано! Нам нужно выдержать битву – битву денег и битву страха. Те же Франкитти – хе, это вполне серьезно! Подвиги лорда Торварда – я так считаю – и в самом деле могут остудить некоторые горячие головы в Федерации. Поэтому я, конечно же, – да будь я проклят! – согласен с каждым вашим словом.
– Длинно, – бесстрастно заметил Лехто, доставая из кармана камзола толстую, как банан, сигару.
– Можно короче, – не обиделся Дэвис. – Итак… дорогой лорд защитник! Любезнейший господин Лука упоминал об амбициозности ваших планов. Посовещавшись… да, посовещавшись, мы решили предложить вам следующее: известную часть причитающейся вам доли прибылей вы можете получить не деньгами, а напрямую, товаром. То есть любыми необходимыми вам видами вооружения. Таким же образом вы можете распорядиться с ожидаемыми вами кредитами…
– Говоря короче, милорд, вы вправе определить размеры той самой «известной части»… так, как вам это будет угодно. Либо же – отказаться и назвать господину Луке банк, в котором вы желаете видеть свои деньги.
– Отказываться я, конечно, не собираюсь, – улыбнулся Торвард, – ибо это было бы полнейшим идиотизмом. Весьма признателен вам, господа! Клянусь, ваше предложение более чем кстати. Имеется, однако, одно «но». Дело в том, что в данный момент мои планы находятся в состоянии… я бы так сказал – в состоянии некоей утряски. Я жду одного очень важного известия, которое определит направление моих дальнейших действий. Вопрос должен решиться в ближайшие часы – и тогда я смогу беседовать с вами более предметно.
– Превосходно, – подал голос молчаливый Де Леонардис, – связаться с нами вы сможете в любое удобное для вас время. От себя хочу добавить вот что: мой дорогой патрон, помня об оказанных ему услугах, уполномочил меня предложить вам скидки. Весьма, кстати, значительные.
– Я польщен, – вежливо поклонился Торвард. – Пока же, господа, прошу простить – меня ждут…
Магнаты проводили его благожелательными улыбками. «Всегда важно почуять момент окончания беседы, – подумал Королев, пробираясь к стойке. – Всегда… ах черт, – остановился он. – Неужели мне начинает везти по-настоящему?..»
Рядом с Энджи свободных табуретов не оказалось. Стараясь быть незаметным, Торвард уселся у самого края стойки и кивнул улыбчивому молодому бармену:
– Виски, парень. Двойное.
Если девочка сумеет выбить деньги, а она, кажется, уже их выбила – иначе о каких кредитах говорил бы этот Дэвис? – значит, можно прямо сейчас, не затягивая, договариваться о противодесантных системах. Ах-х черт! Стакан приятно охладил его вдруг задрожавшие пальцы. Торвард глотнул ледяного напитка, перевел дух и неожиданно опрокинул в себя весь стакан сразу.
– Милорд?
Он рывком обернулся – рядом стоял Шрайвер с плоской коробочкой блока связи в руке.
– Что?
– Лорд Ровольт, милорд.
– Давай… Да! Барт, говори!
– Тор, как ты думаешь, откуда я с тобой разговариваю?
– Не понимаю… А? – от догадки у него перехватило дыхание. – Что? Вы там? В корабле?
– В ходовой рубке! – захохотал в ответ Ровольт. – Здесь у меня Гот, Вольф и Морелла… Часа через два мы запустим двигатели и перегоним этот блин на космодром.
– И… что? Он сможет летать?
– Еще как! Увидишь, увидишь. Гот в полном восторге – слышишь его вопли? Ха-ха-ха! Как у тебя дела?
– У нас все отлично! Кажется, скоро у нас будут деньги. Не знаю как, но Энджи ухитрилась очаровать всех тутошних банкиров – они липнут к ней, словно москиты. Да! Я только что имел счастье побеседовать с несколькими крупными промышленниками: они предлагают нам любое оружие в зачет нашей доли… А? Каково?
– Великолепно! – гаркнул Ровольт. – Ну, ладно! Как только мы разберемся с этим древним гробом, я переоденусь и прилечу к вам. Постарайся без меня не нажраться, а?
– Бармен! – крикнул Торвард, возвращая Шрайверу аппарат. – Виски моему офицеру, живо! И мне – двойное! Клянусь дьяволом, Макс, – сказал он, разворачиваясь вместе с табуретом, – мне еще никогда так не везло. И тебе, кстати, – тоже! Позови наших ребят, мы должны выпить! И прихвати-ка по дороге миледи, она где-то вон там…
Энджи звать не пришлось – услышав исходящий от Королева шум, она прибыла своим ходом, имея на буксире двух страшно серьезных джентльменов в дорогих камзолах. Торвард посмотрел на них с прищуром – добрая пайка виски, обрушившись на старые дрожжи, уже успела приголубить его мозги, пробуждая в закоулках сознания нечто напоминающее ревность.
– Дорогой, – проворковала девушка, – разреши представить тебе этих милых людей – господина Фокса и господина Паули, орегонских финансистов.
– Было бы странно, если б милые господа оказались ассенизаторами, – процедил сквозь зубы Королев, протягивая руку. – Весьма рад, джентльмены, весьма рад…
– Ваш поразительный героизм, милорд, сделал вас заметной фигурой, – корректно поклонился Паули. – Хотелось бы поговорить о ваших ближайших планах…
– Финансовые вопросы у меня решает леди Энджи, – отрезал Торвард. – Я думаю, она сможет рассказать вам обо всех наших нуждах и потребностях. Что касается планов. В данный момент я не имею желания их обсуждать – увы, ситуация сложна и слишком нестабильна, – я надеюсь, вы меня понимаете? Давайте лучше выпьем – и, кстати, познакомьтесь с моими офицерами. Эти господа не отходят от меня ни на шаг.
Беседовать с банкирами все-таки пришлось – их волновал вопрос гарантий. Сошлись на том, что залогом послужит доля в ожидаемых прибылях с Грэхема. Конкретные суммы не обсуждались, но Торвард ясно понимал, что орегонских денег должно хватить на приобретение оборонительных систем. Когда финансисты наконец удалились, в голове Королева начал складываться план атаки.
«Нам нужно поспешить, – думал он. – Поспешить. Взять планету с ходу, пока там все еще перепуганы, пока Хэмпфри не успел навести порядок! И тогда – сразу же сделать большой заказ. Доставят его быстро, а дальше все будет зависеть от нас самих…»
– Сел катер лорда старшего офицера, – сообщил появившийся из глубины помещения Романов.
– Наконец-то, – ухмыльнулся Торвард, – наконец-то. Посмотрим, что он нам преподнесет!
Ровольт появился в зальчике через несколько минут – его сопровождал страшно озабоченный Ярро, на пороге их перехватил Кириакис и некоторое время тихо говорил что-то, перекатывая во рту толстую сигару. Ровольт кивнул, коротко поклонился и двинулся к стойке.
– Привет, старина, – старший офицер взгромоздился на высокий табурет, бросил на стойку имперскую синюю пилотку и рассеянно потянулся к стакану Торварда, – черт, ну и устал же я!
– Во-первых, не пей из моей тары, – перебил Торвард, – а во-вторых, рассказывай.
Рядом сухо щелкнули пальцы Бродли, бармен, подчиняясь команде, поспешно пустил по стойке стакан виски – его поймала тонкая рука Шрайвера, придвинула к серому от усталости Ровольту. Тот молча кивнул и махом опрокинул виски в себя.
– У нас все в лучшем виде, – сказал он. – Меня, впрочем, это не удивляет. Технологическое мышление создателей корабля почти не отличалось от нашего, и конструктивно он практически повторяет имперские корабли того времени.
– Может, тебе еще виски? – заботливо поинтересовался Торвард. – А то ты что-то совсем… устал. Объясни-ка мне проще: что это за машина? Тип, уровень вооружения?
– Это тяжелый крейсер прорыва, – ответил Ровольт, – и вооружен он вкруговую. А вот от стаканчика виски я бы не отказался. Ты прав, я действительно устал до полного одурения – представь, мы излазили половину боевых палуб!
Бродли снова щелкнул пальцами.
– Чертов сундук, – продолжал старший офицер, задумчиво барабаня по стойке, – он гораздо больше, чем нам показался вначале… да! Далеко не новый, но – заправлен под пробку, можно летать куда угодно. Управлять им несложно – по крайней мере мы без проблем справились с атмосферным маневром, а это, сам понимаешь, кое о чем говорит. Да-а, проблем у нас почти не было. Если не считать того, что мы разворотили проклятую гору.
– Как это? – поразился Королев.
– Очень просто. Нам удалось найти бокс управления стартовым комплексом, но энергии в нем не было. Вот так-то. Часа два мы ломали голову, как раскрыть старт-штрек ангара, а потом решили взлететь напролом. И проломили. Ангар-то находится на склоне! Когда-то он раскрывался, сдвигая в сторону парочку скал, – ну, теперь там уже сдвигаться нечему. Гот решил не морочить себе голову и раскачал компрессоры в боевой режим. В итоге мы вылетели как пробка из бутылки.
– То есть ангар был упрятан не в середине горы, а где-то у подножия?
– Я же говорю – под одним из склонов. И не очень глубоко. Вольф даже предположил, что возможность взлета напрямик через закрытые щиты была заложена в конструкции изначально – в качестве экстренного, аварийного варианта. Кстати, там, на противоположной стороне, под здоровым плоским холмом, находится еще один ангар.
– И он?
– Он пуст. Видишь ли, Тор, с этой базой произошла какая-то странная история. То ли ее бросили, то ли часть экипажа по каким-то причинам не смогла ее покинуть при эвакуации. Конечно, если порыться потщательнее, то, может быть, мы и смогли бы найти какой-то ответ. Но… нужно ли это? Я – убей меня Бог – не имею особого желания раскапывать древние трагедии.
– Да, ты прав – нам это ни к чему. В войну всякое случалось…
Торвард вновь разжег отчего-то погасшую сигарету, отхлебнул из стакана виски и повернулся в зал, отыскивая глазами Кириакиса.
– Как ты считаешь, Барт, что мы скажем дорогому «папе»?
– А ничего, – меланхолично отозвался Ровольт, – правду скажем, что ж еще? Или, может быть, ты боишься, что он заявит о своих правах на находку? Не волнуйся, дружище, – сейчас мы ему нужны до зарезу, и каждый час нашего пребывания на Грэхеме приносит ему дивиденды – да еще какие, ха-ха! Ты ведь был прав – наша репутация может стать неплохим товаром.
– Уже стала, – кивнул Королев. – Ты сам это видишь, не так ли?
– Вижу… а еще я вижу, что «папа» готов облизать нас с головы до ног. И это, Тор, – серьезно! Мы здорово укрепили его положение: ты думаешь, он об этом забудет? Не-ет. У него ведь тоже – репутация! Сейчас Лука в лепешку расшибется, чтобы всем продемонстрировать свое великодушие и щепетильность в вопросах чести. Он вгрохал в эти руды добрую половину своих денег, и отступать ему теперь некуда.
– Взрослые игры больших взрослых дядек, – пробормотал Королев.
Ровольт довольно осклабился и похлопал его по плечу.
– Мне кажется, Тор, ты слишком много думаешь о своих проблемах, а мы, между тем, уже сегодня стоим выше всего этого дерьма. Знаешь, почему?
– Ну?..
– Мы просто-напросто больше стоим! Да-да-да, наша элементарная биржевая стоимость гораздо выше любого Хэмпфри. За нас при любой погоде дадут хорошие деньги – а за него? – рваную крону?
Ровольт был прав, стопроцентно прав, и крыть было нечем. Но – то ли виски, то ли усталость тому были виной – а может, просто горечь отстраненности, горечь потерянных лет и ушедших навсегда друзей, – но Торвард вдруг взорвался, заорал, повернув к полковнику перекошенное ненавистью лицо:
– А что, все на свете меряется кронами? Э? Новенькими синенькими кронами? И крики Лумиса, умирающего на колу, тоже имеют биржевую стоимость? Скажи мне, лорд-канцлер, – имеют? И не говори мне о моем дерьме! Мое дерьмо – это твое дерьмо! Его, его, его, – затянутая в тонкую перчатку рука очертила круг, указывая на сидящих у стойки офицеров эскорта, – наше!
Ровольт не потерял хладнокровия.
– Это сейчас, – резонно ответил он. – А потом? Или ты думаешь гоняться за чертовым ублюдком всю жизнь? Превратить это удовольствие в шоу столетия? Я тебя умоляю. Сейчас – уже сейчас! – мы обладаем колоссальной силой, а сила – это деньги. Это власть, это тузы во всех рукавах. Ты отдаешь себе отчет, каким потенциалом ты сейчас обладаешь?
– Пускай даже тузы в штанинах, – буркнул Торвард, успокаиваясь. – А что касается потенциала – то да, я все понимаю. И поэтому мы здесь долго сидеть не будем. Сегодня-завтра окончательно решится вопрос с кредитами, мы еще раз обстоятельно побеседуем с «папой» – и ты отправишься на Оксдэм.
– На Оксдэм? – недоуменно скривился Ровольт. – Какого дьявола?
– Перезаряжаться. Ты загрузишь все боевые деки «Валькирии», проведешь необходимые тесты и ляжешь на курс к Бифорту. Я посижу пару дней здесь, после чего вылечу со всеми имеющимися силами – туда же.
– Ты решил…
– Да! – Торвард треснул стаканом по полированному дереву стойки и победно выпятил челюсть. – Мы идем атаковать Бифорт. Мы идем брать его…

Глава 7

Черный жеребец фон Дитца нервно косил умным темным глазом в сторону белой с черными «носочками» тонкой кобылы, танцующей под смеющейся девушкой в синем комбинезоне. Энджи совершенно не умела ездить на лошади – и Дитц, прекрасный наездник, что-то вежливо объяснял ей, почтительно склонившись к своей ученице. Девушка смеялась, запрокинув голову; они были удивительно красивы – тонкий юноша и светловолосая девушка – на нездешне-изящных благородных животных, гарцующие посреди пыльной желтоватой степи. Торвард щелкнул переключателем и опустил узкую маску электронно-оптического прибора.
– Сегодня не холодно, – сказал он, задумчиво глядя на тлеющие угли.
– Да, – согласился Кириакис. – Но это к снегу.
Костер, разведенный под черным брюхом «Валькирии», выглядел довольно дико – но сидеть на спине корабля было невозможно: там, на огромной высоте, гулял ветер, решетчатые узоры башен наведения и связи, торчащие из раскрытых люков, тонко пели под напором его холодных ласк. Торчать же в закупоренной металлической коробке Торварду не хотелось. Лука не возражал – и вахтенные вынесли столик и кресла за борт; они расположились в двух десятках метров от носового трапа правого борта и развели костер.
Королев провернул шампур – угли злобно зашипели каплями жира, распространяя одуряющий аромат жарящегося мяса.
– Ох-х… м-мм, – Кириакис втянул носом воздух и блаженно осклабился. – Вы просто волшебник, милорд.
– Возможно, – улыбнулся Торвард, возвращаясь в покинутое кресло. – Мы, привыкшие жить в роскоши и пыли своих механизированных пещер, часто упускаем эти простые радости – а, между тем, они дорогого стоят…
Лука понимающе кивнул и потянулся к оплетенному соломой графину. Принесенное им старинное вино действовало на Торварда довольно странно – не пьянило и не вгоняло в розовую эйфорию, напротив, мозг начинал действовать со снайперской точностью, выстраивая мысли ровными, как стрела, непробиваемо логичными шеренгами. Он пытался определить, из чего же сделан удивительный напиток, – и не мог; в бескрайнем величии мира вина изготовлялись из сотен разных ягод…
– Лорд Ровольт уже посвятил меня в сущность ваших сомнений, – проговорил Кириакис, наливая вино в бокалы. – И я хочу сказать вам сразу – они совершенно беспочвенны, милорд. Я в огромном долгу перед вами… и к тому же – что я стал бы делать с этим монстром? У меня нет ни специалистов, ни желания возиться с освоением чужой техники.
Торвард посмотрел налево – туда, где в пятистах метрах от острого носа линкора влажно светился линией стояночных огней темно-серый борт огромного двояковыпуклого диска. Даже рядом с титанической громадой «Валькирии» он не казался маленьким – в поперечнике старинная машина имела больше двух километров. Удерживаемый могучими фермами зеленоватых металлических опор, крейсер выглядел зловещим чужеродным призраком, вынырнувшим из жути стреляющего прошлого. Сейчас в его чреве ковырялись инженеры с «Валькирии» и кораблей Борзенца, разбираясь в тонкостях управления негуманоидных систем.
– Мы найдем для него работу, – хмыкнул Торвард. – Старик еще полетает… ударный крейсер прорыва! Ха, у него будет шанс вспомнить славное прошлое!
– Мне, конечно, жаль, что вы не сможете погостить здесь подольше, – вздохнул Кириакис. – Что ж, я понимаю – дела есть дела. Я и так вам многим обязан.
– Ну, это не значит, что мы уходим отсюда навсегда! – возразил Королев. – Мы вернемся – и не раз, ведь слово было сказано. Да и вы, – заметил он, прищурясь, – сохраняя прежнего союзника, сможете поднять свои акции на небывалую высоту – ибо статус верного друга несколько изменится, а?
– Видит Бог, с вами очень приятно иметь дело, – засмеялся Лука, – вы очень тонко чувствуете ситуацию, и – учитесь на глазах.
– Помогая нам, вы помогаете себе, – продолжал Торвард, – разве не так? Мы готовимся нанести решающий удар. Какое-то время нам будет довольно тяжело, и мы потребуем серьезной поддержки – но потом? Кто потом решится дунуть в нашу сторону?
Лука повертел в пальцах бокал.
– Да. Именно поэтому я хочу усилить вас настолько, насколько могу. Ваше поражение станет моим поражением, следовательно, оно недопустимо в принципе. Я не могу себе позволить проколы и крупные неприятности: во-первых, я не настолько молод, а во-вторых, слишком многое поставлено на карту. Поэтому… мы сделаем вот что: завтра мы с вами полетим поглядеть на строительство шахтных комплексов. С нами будет один весьма влиятельный местный князь. У меня хорошие отношения с этим человеком – надеюсь, хорошие настолько, насколько это вообще возможно…
– И на кой черт мне этот оборванец? – удивился Торвард. – Мне что, выпить не с кем?
– Нет, – усмехнулся Кириакис, – как раз пить-то с ним и не следует. Дело вовсе не в выпивке. Князь Сапха может дать вам людей.
– Людей? – опять поразился Королев. – Я что-то не наблюдаю признаков перенаселенности планеты. Чего ради его люди пойдут со мной?
– Ха. Чего ради? Ради славы они готовы идти хоть к черту в зубы. А уж ради женщин – тем более. И учтите – здешние стрелки по части ярости и необузданности дадут фору любым регулярным частям.
– Очень интересно. Зачем мне идиоты, которых придется вешать через одного? Как я буду поддерживать дисциплину в этом стаде?
– И опять вы неправы, – рассмеялся Лука. – Впрочем, все это от незнания… Воины Сапхи – если они примут вашу руку – выполнят любой ваш приказ, считая это за честь. А с честью, скажу я вам, здесь строго. И с дисциплиной тоже. Подумайте, сколько человек вы сможете вооружить и экипировать. Местная публика достаточно лихо орудует огнестрельным оружием, так что проблем у вас с ними не будет.
– Я могу вооружить тысяч сто, – не задумываясь, ответил Торвард. – Но я их не унесу. Реально мне сейчас нужно хотя бы тысячу. Но, дорогой Лука, – что будет платой?
– Ну, во-первых, многие наверняка захотят остаться под вашей рукой. Во-вторых, сам Сапха мне многим обязан. А плата для остальных – женщины, конечно. Так или иначе, но вам придется разгромить немало поместий. Вот и считайте – сразу – гаремы можете вычесть. Поверьте, за такую плату – да еще под рукой великого воителя – они станут сражаться с кем угодно. Хоть с самим сатаной!
– И что же, этот ваш Сапха даст мне тысячу человек?
– Я полагаю, что опять-таки сочтет за честь…
Торвард снял мясо с углей и положил шампуры на большое серебряное блюдо.
– Вот приправы, прошу вас… Что ж, мне это начинает нравиться. Я посмотрю на ваши шахты.

* * *

Несмотря на его приличные размеры и довольно мощные моторы, коптер трясло так, словно он мчался по булыжной мостовой. «Валькирия» ушла ранним утром, а вместе с нею ушли и комфортабельные имперские катера; содрогаясь в мягком кресле, Торвард с тоской вспоминал их ровный и почти бесшумный ход.
Весь предыдущий вечер им с Ровольтом пришлось заниматься перетасовкой экипажей, формируя команду для «Слая» – так назывался ортианский крейсер, – и попытками залатать возникшие в боевых расписаниях дыры. Командование новым кораблем принял Гордон Марри, бывший пилот Борзенца, тот самый специалист по технике гуманоидных рас. В штурманской рубке временно воцарился Кейнкросс – бортовой «мозг» крейсера отличался хитрой, капризной схематикой ввода, и Торвард не решился вылететь без опытного специалиста.
На «Слае» пока расположился и он сам. Энджи долго бродила по кривым тесным коридорам крейсера, привыкая к движущемуся перед ней зеленому свету, – корабль казался ей мертвым и холодным, за каждым поворотом, в каждом круглом лифте ей чудились тени прежних астронавтов, хозяев старинного монстра. Для управления кораблем понадобилось около ста человек – орты, в отличие от имперских инженеров, не страдали недоверием к электронике и автоматике, и многолюдные экипажи их кораблям не требовались. С тяжкими охами и вздохами Торвард выделил сорок пять офицеров и унтеров. Их ждала нелегкая работа – в кратчайший срок освоить боевые и ходовые посты незнакомого и – мало того! – чужого звездолета. Королева, впрочем, это не смущало: он хорошо знал возможности своих людей. Месяцы скитаний и сражений закалили его экипажи до твердости алмаза – любое, даже самое странное и немыслимое распоряжение выполнялось с четкостью хорошо отрегулированного механизма. Ровольт считал, что их люди уже близки к достижению имперских стандартов подготовки: и дело тут было вовсе не в чьей-нибудь гениальности, нет – все решал дух, а он на кораблях лорда Торварда был куда свежее, чем во флотских подразделениях ОМ или Авроры. Дерьмом здесь не пахло, и люди, отверженные и отброшенные прежней родиной, с радостью шли за своим командиром – за человеком, подарившим им надежду. Они прекрасно знали, что стоят против всего мира, но их это не пугало. Ряд громких, молниеносных побед, богатая добыча и зарождающаяся слава сделали их другими. Задорными, весело-яростными, уверенными в себе.
Им очень нужна была новая победа – та, решающая, которая сделает их свободными лордами нового свободного мира. Они готовы были сражаться – но их вожак, не желая ненужных смертей, терзался сомнениями. Теперь решение было принято, «Валькирия» ушла на базу за добавочными катерами и танками. Торвард мучительно прокручивал в уме план грядущей атаки – и поглядывал на князя Сапху.
Высокий, мощный, но не грузный – жилистый – князь сидел в широком кресле под правым бортом, негромко беседуя с Кириакисом. Узкое бронзовое лицо с аскетически впалыми щеками, обрамленное прямыми черными волосами, было иссечено мелкой сеткой шрамов, свидетельствующих о достойной воинственности их обладателя. Тонкие длинные пальцы князя теребили украшенный кистями инкрустированный эфес широкого парадного меча, висевшего на левом бедре.
Сапха показался Торварду серьезным человеком – хотя уж больно мрачным огнем пылали его темные глаза. Королев был готов поклясться, что в душе узколицего князя бушуют яростные смерчи страстей – страстей, постороннему неведомых и поэтому непонятных. Королев не собирался заглядывать в душу почтеннейшего владетеля. «Взрослые игры больших взрослых дядек». И все. Суммы со многими и многими нулями ставили эмоции вне закона. «Впрочем, – думал Торвард, – Лука-то не дурак. Не дурак наш «папа», ой не дурак…»
Коптер начал проваливаться вниз. Торвард глянул в прямоугольный иллюминатор и расслабленно вздохнул. Под коротким крылом проносилась сероватая чехарда приплюснутых сопок, на горизонте уже виднелись решетчатые стрелы строящихся башен… Они прибыли.
Машина опустилась на неровную грунтовую площадку, порядком изуродованную широкими лапами грузовых антигравов. Осенние дожди здесь не были редкостью, и выровнять аэродром, конечно же, не успели, а возводить стационарную пятку Лука отчего-то не спешил. Хозяина и гостей встречали пыльные и взмыленные подрядчики: двое средних лет мужичков в комбинезонах с охранными эмиттерами на поясах. Чертовы звери, по-видимому, шалили здесь от души.
– Прошу, господа, – Кириакис широко взмахнул рукой и склонил голову в корректном поклоне, – это комплекс-первый.
Гости – пара орегонских банкиров, невозмутимый господин Лехто и довольно странный тип с манерами мелкого уркагана, представленный Торварду как «финансовый консультант», словно по команде извлекли из карманов сигары и принялись пускать дым: вид у них при этом был страшно деловой.
– И это м-мэ… практически законченные конструкции? – поинтересовался один из финансистов.
– Безусловно, – Кириакис расплылся в любезнейшей улыбке. – Добыча начнется буквально через пару недель. График, джентльмены, график…
– М-гхм… да, – изрек банкир, рассматривая серо-желтую, размытую дождями строительную площадку, по которой суетливо елозили десятки строительных роботов. Укрытые в стеклянных башенках операторы деловито орудовали манипуляторами, управляя всей этой оравой громадных металлопластиковых муравьев.
– Пройдемте в контору, господа, – предложил Лука, – оттуда нам будет лучше видно.
Контора, то бишь тщательно очищенный от вездесущей степной пыли тесный кабинетик, располагалась на макушке главной башни. Открытый всем ветрам подъемник вознес компанию на тридцатиметровую высоту – отсюда, из свистяще-продуваемой выси, действительно было видно все.
На двух сдвинутых письменных столах гостей ждала скромная походно-полевая закуска. Спиртного – видимо, из-за присутствия князя – не было, пришлось удовольствоваться дурно сваренным кофе. Отобедав, дотошные господа выразили желание побродить по площадке, причем без хозяина. Лука, конечно же, был готов и к этому. Гостей увели прорабы, и они остались в прозрачном кабинетике втроем.
– Итак, – Кириакис обошелся без предисловий. – Лорд Торвард, дорогой князь, именно тот человек, которому требуются ваши клинки.
– Владелец тех огромных железных драконов, которые пасутся на равнине? – губы Сапхи тронула уважительная улыбка. – Надеюсь, храброму лорду известна плата, которую потребуют мои воины?
– Известна, – поклонился Королев, – и я готов уплатить ее. Существует лишь одно условие…
– Какое же? – взметнулась тонкая бровь князя.
– Те люди, которые пожелают остаться со мной, должны быть освобождены от всех вассальных клятв, коими они обременены в пользу достойного владетеля.
Сапха неожиданно раскатисто захохотал.
– Я понял вас, мой отважный лорд, – сказал он, отсмеявшись. – Но, тысяча демонов! – люди, принимающие вашу высокую руку, уходят, соответственно, из-под руки моей… Я, в свою очередь, находясь в праве распоряжаться их жизнями, не вправе распоряжаться их волей и духом. Но цена хороша, и желающих ее получить будет немало. Сколько же клинков вы сможете обеспечить кормлением и работой?
– Тысячу, – ответил Торвард. – Да, тысячу – потому что большее количество я просто не успею подготовить к грядущим бурям. Вы сможете найти тысячу добровольцев?
– Я нашел бы и десять тысяч. Но будь по-вашему, тысяча! Я отберу лучших. Самых отважных и самых твердых. Я читаю в ваших глазах немой вопрос, – Сапха усмехнулся и бросил в рот пару желтых местных ягод. – Но ответ на него предельно прост: да, и самых верных. Хотя поверьте мне на слово: здесь, среди бескрайних степей и кишащих драконами лесов, мы не знаем, что такое предательство. Оно стоило бы слишком дорого…
Торвард склонил голову в почтительном поклоне. Князь ответил тем же.
– Когда я смогу увидеть своих будущих воинов?
– Дня через два. Я могу надеяться, что достойный лорд примет приглашение посетить мой замок? Говорят, что достоинства его женщины вызывают восхищение, а верность и выправка доблестных рыцарей его свиты поистине удивительны?
– Буду рад. Если владетельному князю угодно будет назначить срок…
– Пускай это будет послезавтра.

* * *

– Ни хрена себе замок! – восхитился Шрайвер, разглядывая растущую на экранах серую махину. – Да это целый город!
Действительно, на замок это походило мало. Целый частокол узких высоченных башен, обнесенный монолитной, чуть скошенной снаружи стеной, выстроенный на вершине серо-зеленого холма, – таким предстало перед ними родовое гнездо владетеля Сапхи.
– Выглядит древним, – заметил Торвард, – а ведь ему – сколько – лет двести?
– Около того, – кивнул Лука. – Но, знаете, милорд, на этой планете все стареет раньше срока. И люди, и камни. Этот мир суров, и вообще-то, по большому счету, людям здесь делать нечего. Что-то происходит с генами. Хрен его знает, тут нужны исследования среды, а кто стал бы их делать – в те-то времена?
– Вы имеете в виду тот факт, что здесь рождается мало девочек? – скривился Торвард.
– Не только. Из общего числа младенцев выживают единицы – женщины рожают каждый год, а толку? Сапхе, кстати, феноменально повезло: у него родилось двое дочерей, и обе выжили. Он очень гордится своими красавицами…
– Там есть на что посмотреть? – вежливо поинтересовался Бродли.
– Упаси тебя Господь, сынок, посмотреть на них как на женщин! – ответил Кириакис. – Лучше – кланяйся, кланяйся, и еще раз кланяйся. Шея у тебя не отвалится, а учтивость воина ценится здесь наравне с его доблестью. Кстати, это касается всех: ни на секунду не забывайте, что вы – свита прославленного воителя, «лорда многих клинков», ведите себя достойно, то есть улыбайтесь и расточайте поклоны. Ни в коем случае не вступайте в какие-либо споры: это может кончиться дуэлью. И вообще старайтесь следовать за своим патроном и поменьше болтать. Если уж доведется с кем-то общаться, говорите вполголоса и не жалейте восхищения в отношении собеседника.
– Алкоголь на столе будет? – спросил Торвард.
– Кстати, и об алкоголе тоже… Выпивка будет обязательно – при этом вы, милорд, должны набраться как следует: увидите, Сапха будет дуть местный самогон не хуже вакуумного насоса. Вы же, джентльмены, – а вы сядете вокруг патрона – ни в коем случае не должны выглядеть пьяными. А пить придется. Но! – в отношении свиты здесь действуют свои традиции. То есть пригубить вы должны обязательно… но только пригубить. Лучше жрите от пуза: хороший аппетит свитского рыцаря делает честь его лорду. И опять-таки не забывайте кланяться. Кланяйтесь даже девушкам, которые будут обносить вас за столом. Вскакивать не надо, а вот короткий вежливый кивок обязателен.
Романов тихонько вздохнул:
– Н-да… прямо средневековье какое-то.
– А это все потому, – язвительно произнесла Энджи, – что ты в своей Совдепии не был приучен к элементарной вежливости.
– Я что, в этом виноват? – грустно улыбнулся танкист.
– Они любили только товарища Сталина, – скривился Шрайвер, – а мы – майн либер фюрер… так вот. Эх, Ромми, мы с тобой случайные прохожие на этом празднике жизни!
Дитц, следуя указаниям Кириакиса, нашел наконец место для посадки. Тяжелый орегонский «Мк-С», снятый с борта флагманского крейсера эскадры, опустился на растрескавшиеся гранитные плиты здоровенной полукруглой площади перед входом в центральный донжон. Шрайвер отвалил изогнутую плиту атмосферного створа, сбросил трап и молодцевато выпрыгнул наружу. За ним, враз посерьезнев, из катера вылетели Бродли, Дитц и Романов: они встали по обе стороны от трапа, готовые встретить своего лорда.
– Сперва я, – сказал Кириакис.
Он не спеша спустился по трапу: офицеры приветствовали его короткими, но полными почтения кивками. Следом из овального проема появилась Энджи. Дитц, изящнейше изогнувшись, поддержал ее вытянутой рукой. Последним рубку покинул Торвард, и свита встретила его, глубоко склонив головы.
Он замер перед трапом: сам князь в сопровождении троих отборных воинов вышел ему навстречу. Энджи, наблюдая за любимым со стороны, ощутила теплую волну гордости и восхищения: Торвард был великолепен, как и подобает настоящему лорду. Ледяной ветер, несущий мельчайшие пока еще снежинки, развевал его застегнутый под горлом плащ, трепал вокруг плеч густые черные локоны; загорелое скуластое лицо казалось вырубленным из того же гранита, что и величественная башня князя Сапхи.
Князь приветствовал гостей глубоким поклоном, и Лука с Торвардом ответили ему тем же. Энджи стояла, запахнувшись в светлый шерстяной плащ, и ждала, когда Торвард представит ее хозяину: женщинам кланяться не полагалось.
Обменявшись с Сапхой парой любезных фраз, Королев взял девушку под локоть и подвел ее к владетелю.
– Леди Энджи, князь…
Хозяин замка склонился в глубочайшем поклоне и, протянув руку, коснулся губами полы ее плаща. Энджи слегка порозовела и одарила восхищенного князя любезной улыбкой.
Сапха широко развел руки и поклонился еще раз, после чего вся процессия зашагала по серым ступеням широкой лестницы. В просторном холле их ждали юные пажи с кувшинами для мытья рук. После этой символической процедуры гости прошли в глубь башни – там, в небольшом уютном зальчике, был накрыт низкий овальный стол.
Торвард уселся на меховой пуф напротив хозяина, Энджи чуть замешкалась, и Лука, стрельнув глазами, прошептал, почти не раскрывая губ:
– По правую руку!.. С левой садится только дочь!
Дочери князя, кстати, не заставили себя ждать – появились из скрытой за занавесями двери, гордо прошествовали по залу и опустились на пуфики слева от отца. Торвард опустил голову, моля Бога, чтобы парням не пришло в башку пялиться на девушек… а посмотреть там было на что. Стройные, гибкие и мускулистые – все в отца, – чуть смугловатые красавицы выглядели настоящими амазонками, их грациозные тела были вызывающе затянуты в тонкие облегающие комбинезоны, а глаза – о-оо, в их угольной черноте плясали такие черти, что Королеву стало не по себе.
Пуф справа от князя остался свободным – Сапха был вдов, а повторный брак считался на Грэхеме шокирующей редкостью. Пришедшие с ним воины окружили сюзерена, рассевшись с обеих сторон, так же поступили и офицеры Торварда. Он облегченно вздохнул: первая часть дурацкого шоу прошла нормально, теперь можно было и чуть расслабиться.
Лука, занявший место на краю стола, поднял графин – по праву гостя и праву старшего: Сапха почтительно кивнул и тихонько хлопнул в ладоши. Из стены, словно ниоткуда, выплыли две молоденькие девочки в длинных платьях – они несли отсутствовавшие на столе кубки. Встав, Кириакис разлил резко пахнущую жидкость и вернулся на свое место. Первый тост был за хозяина.
В течение следующего часа этих тостов было произнесено несметное множество. Владетельный князь и в самом деле работал с производительностью аварийной помпы, закачивая в свою утробу невообразимо мерзкую маслянистую жидкость. Торвард не мог отделаться от ощущения, что цветистые многоэтажные тосты предназначены именно для подслащения проклятого самогона… Сапхе, впрочем, было на это плевать: здесь пили более чем редко и о вкусе выпивки не думали. Косорыловка лупила по мозгам почище главного калибра «Валькирии», а большего от нее и не требовалось.
Через некоторое время Торвард стал замечать, что его крепкая офицерская выправка дает о себе знать: он пил наравне с любезным хозяином, но почти не пьянел – тогда как Сапха уже начинал закатывать глазки. Князь, должно быть, и сам учуял приближение критического момента. Он наклонился к одному из своих рыцарей, что-то прошептал ему на ухо и, неестественно резко выпрямившись, хлопнул в ладоши.
– Предлагаю дорогим гостям прогуляться во внутреннем дворе! – любезнейше выкрикнул князь. – Здесь тем временем переменят стол.
Торвард встал. Сапха подошел к нему, сделал заговорщический жест и громко прошептал:
– А вас, мой отважный лорд, ждет некий сюрприз!
Королев поклонился. Они покинули зал, прошли коротким темным коридором и вошли во второй, тыльный холл. Сопровождавшие князя рыцари с поклоном развели в стороны массивные деревянные двери; Торвард шагнул вслед за хозяином и обомлел – все пространство довольно большого двора занимали плотные шеренги рослых темнолицых мужчин в тускло поблескивающих вороненых доспехах. Круглые, украшенные рогами и крыльями шлемы они держали на согнутой в локте руке – точно так, как когда-то держали фуражки имперские офицеры…
– Ваша тысяча, мой храбрый лорд, – усмехнулся Сапха. – Поговорите с ними, они ждут вас…
Торвард скользнул взглядом по суровым лицам первой шеренги, спиной чувствуя, как напряженно подтягиваются свитские парни на пороге. Оглядываться было нельзя…
– Воины! – гулко произнес он, кладя ладонь на рукоять своего меча. – Я тот, кто поведет вас к сияющим вершинам истинной славы! Готовы ли вы преклонить колена под рукой моей? Готовы ли вы идти за мной?
– Готовы, о лорд клинков! – утробно ответила ему площадь.
– Все ли вы пришли ко мне своей волей?
– Все! – с правого фланга выступил крепкий темноволосый воин с изрубленным лицом – седина обильно посеребрила его виски, серебряные нити мелькали в свободно ниспадающих на плечи густых вьющихся локонах. – Все мы, о лорд звездных клинков, пришли под твою руку доброй волей и без какого-либо принуждения. – Ветеран вырвал из роскошно вызолоченных ножен длинный обоюдоострый меч, вскинул его над головой. – Мы твои!
– Тогда ждите меня, воины. Завтра я заберу вас на свои корабли. И, – выкрикнул он, торжествуя, – мы пойдем в бой!
Сапха одобрительно кивнул и ударил Торварда по спине:
– Верные слова, мой добрый лорд! Идемте же, нас ждет оставленное веселье…

Часть четвертая
Черный Барон

Глава 1

–…Боже, Боже, они все здесь, я их вижу! Имперский корабль… Господи, какой же он огромный – и с ним еще пять кораблей, орегонские. И еще кто-то такой… какой-то чужой? Он тоже большущий, как…
Крохотный исследовательский корвет под флагом Объединенных Миров, пологой дугой обходивший систему Бифорта, судорожно развернулся и ударился в бегство, форсируя движки в рискованном сверхсветовом разгоне.
Он был замечен вовремя, но первая выпущенная «Валькирией» ракета его достать не смогла – расстояние было слишком велико, и ее миниатюрный двигатель, рассчитанный на несколько секунд жизни, выгорел раньше, чем головка захватила целеуказание, – узкая черная стрелка умчалась в бездну пространства, проскочив в десятке градусов от цели. Корвет успел начать передачу.
Райнхард Гот, извергая фонтаны отборнейшей ругани (сейчас его, матерящегося, слышал весь экипаж!), дотянулся до моргающего полукруга панели, и из темного жерла носовой шахты выпрыгнуло тупорылое тело «Центуриона» – мощнейшей фузионной ракеты, применяемой для поражения на дальних дистанциях. Предельно форсированный сплит-мотор разогнал ее до немыслимой, невообразимой скорости, и, преодолев почти двести миллионов километров за пять секунд, «Центурион» влип прямо в хрипящие дюзы обреченного корвета, родив посреди зеленоватой тьмы короткую ослепительную вспышку. В эфире, трещавшем истошными призывами несчастного корабля, наступила наконец тишина.
Она была недолгой.
– Командирам, – произнес ровный металлический голос, – модификация оси. Строй ломать вверх-вниз от арьергарда. Эволюционный разгон. Флаг-штурману пересчитать время выхода по форс-мажорной траектории – пойдем напрямик. Десантным подразделениям – подъем, завтрак, получение личного оружия и снаряжения. Исполнять…
– Кончилось везение, – горестно пробормотал лорд старший офицер, стряхивая пепел своей сигары прямо на роскошный ковер, выстилавший пол командирского салона.
– Все в мире когда-нибудь кончается, – невозмутимо пожал плечами командир. – Нам и так неправдоподобно везло – и, заметь, далеко не один день.
– Но отсюда до Брэдхэма двадцать часов хорошего ходу!
– Ну что ж. Значит, постреляем. Я надеюсь, ты не забыл дозарядить унитарные ямы?
Торвард решился – пружина была сжата до отказа, и не было на свете силы, способной вывести его из душевного равновесия. Эскадра неслась к Бифорту. Теперь, после того, как ровный кильватерный строй был сломан и флагман вместо сложной маскировочной дуги повел своих собратьев напрямик, – теперь их видели и на планете.
– Два десять, – доложил Кейнкросс. – Рискуем, командир…
– Плевать, плевать, – отозвался Торвард. – Исполняйте.
Продолжать прятаться за гравитационными полями не имело смысла. Вопли исследовательского корвета наверняка услышали все башни Бифорта – и теперь там, на близкой уже зеленоватой планете, ревели сирены тревоги, и взмыленные люди занимали свои посты у пультов и манипуляторов. Впрочем, это тоже не имело смысла…
В десантных кубриках «Валькирии» завтракали крепкие темнокожие мужчины – свои доспехи они сменили на черные комбинезоны имперских десантников, а мечи и потрепанные лучеметы – на массивные, пахнущие смазкой «хенклиры», способные разворотить любого дракона. Шлемы, правда, они оставили прежние: с рогами, крыльями и конскими хвостами. Никакая ругань опытных унтеров не могла заставить их расстаться с родовыми тотемами: в бою они привыкли распознавать сородичей по эмблемам, украшавшим их шлемы. Смирившись, инструкторы усиленно советовали своим подопечным беречь в перестрелках именно головы, ибо пробой комбинезона представлялся весьма проблематичным.
А в каютах экипажа готовились к своему первому бою амазонки – отчаянных гурий снова ждал Бифорт. Правда, теперь уже в несколько ином качестве…
– Час сорок, – сказал Ровольт. – Вот сучий случай. Откуда здесь могло взяться это оэмовское корыто?
– Повторяю: нам слишком везло, – ответил Торвард, – никакое везение не может продолжаться вечно. Вспомни: один налет на Фиете чего стоит! С ума сойти – без всякой подготовки, без разведки – прилетели, расстреляли толпу уважаемых ублюдков и даже не наткнулись на охрану! Что это, если не фантастическое везение? А наши взаимоотношения с «папой»? Это ж надо вот так вот попасть в самую дырочку – оказаться в нужном месте в самое нужное время. Если б не он, чего б мы сейчас стоили, а?
– Ты хочешь сказать, что наше везение тоже заканчивается в нужный момент? – спросил Барт, задумчиво рассматривая свои ногти.
– Вовремя избавиться от ненужной вещи – тоже большая удача, – усмехнулся Королев. – Я считаю, что все могло бы сложиться гораздо хуже. Или нет?
Ровольт промолчал.
– Я пойду, пожалуй, – Торвард выбрался из кресла и шагнул к внутренней двери, – пообедаю и переоденусь…

* * *

– Все моторы стоп, осевая коррекция. Десанту готовность один.
– Я передумал, ребята, – сигара лениво крутнулась в крепких зубах командира, – спешить нам, пожалуй, не стоит. Я вижу какие-то шевеления в противодесантных казематах – по-моему, это прямо под нами? Давайте-ка шарахнем туда парочку ракет. Тут даже целиться не надо – просто выпустим поросят на волю, а уж они, клянусь виселицей, сами отыщут свое любимое корыто.
Бортовые шахты «Валькирии» выплюнули серию сверкающих золотистых игл – и они, полыхнув на секунду дюзами, стремительно ввинтились в дымное марево атмосферы.
– О, я вижу им понравилась такая кормежка! – обрадовался Торвард, глядя, как на экране катера, заведенном во внутрикорабельную видеосеть, ало расползаются вязкие кляксы взрывов. – Теперь можно и начинать. Вперед!
Линкор вздрогнул двигателями и нырнул в верхние слои. Погром начался.
Первая группа катеров покинула деки над экватором, где располагался центральный космопорт и жизнерадостно догорали вдрызг разнесенные ракетами противодесантные батареи – те самые, которые остались нетронутыми при первой атаке. Вторая группа, ведомая самим командиром, вышла над столицей. «Валькирия» неуклюже развернулась и в пологом снижении устремилась на юг: ей предстояла посадка на захваченном космодроме. На обратной стороне планеты «черепахи» и крейсера лорда Ника усердно громили последние – последние! – батареи Бифорта. Работы у них было немного: после двух заходов крейсера выпустили запыленные от долгого сна штурмботы и ушли на орбиту – а «черепахи», покрутившись для верности над пылающими развалинами, сдвинулись на тысячу километров и опустились в окрестностях второго по величине города планеты. Все шло по плану.
Столица только просыпалась. Три десятка черных треугольников, исторгая страшный, сводящий с ума рев, пронеслись в считанных метрах от крыш ее аккуратных приземистых домиков – и в окнах, оседая сверкающей пылью, полетело остекление. Это было жутко… в панике не зная, за что хвататься, люди выскакивали на улицы, растерянно озирались по сторонам – и видели тихое, ласковое весеннее утро, – на то, что в кронах деревьев почему-то испуганно затихли жизнерадостные прежде птицы, никто не обратил внимания. А рев ударил снова. Хищные остроносые тела катеров неторопливо проплыли над городком, взрывая залитые солнцем улицы нестерпимым грохотом, – они шли, растянувшись широким полумесяцем, и золотые, давно забытые кресты зловеще сверкали на острых плавниках атмосферных килей.
Полумесяц начал распадаться, и рык стихал, уходил вслед за выбирающими место посадки машинами… а на окраинах города уже гудели моторы танков. Они мчались по утопающим в зелени улочкам, их гусеницы безжалостно рвали дерн газонов и скверов, их настороженно вращающиеся башенки искали врага – и не находили. Сопротивляться здесь было некому.
Единственная стычка неожиданно разгорелась в центре. Рота полиции и наспех собранный дивизион городского ополчения с отчаянными криками открыли стрельбу по приземлившимся на площади перед ратушей катерам. Пилоты не решились отстреливаться: они имели строжайший приказ не стрелять по жилым кварталам. Тогда из окрестных переулков вылетели танки. Широкие гусеницы еще рвали в торможении асфальт, а из распахнувшихся в бортах люков уже летели, кувыркаясь, странные люди в черных комбинезонах и рогатых шлемах.
Они разделились на две группы – одна, обогнув площадь, короткими перебежками проскочила под стены полицейского управления, а вторая, открыв шквальный огонь, с ходу влетела в ворота башни городского совета. Первую вел невысокий изящный человек в переливающемся, мимикрирующем костюме и таком же – совершенно глухом – шлеме, а во главе второй мчался крепкий, широкоплечий мужчина в черном с серебром камзоле, высоких сапогах и криво нахлобученной широкополой шляпе. Вид космического корсара и его рычащих от ярости воинов внушал такой ужас, что полицейские офицеры, пытавшиеся задержать в воротах башни несущуюся на них толпу, в панике рухнули на колени, будучи даже не в силах бежать… и были растоптаны тяжелыми сапогами атакующих.
В здании засели почти все ополченцы. Их беспорядочная, но яростная пальба заставила нападающих остановиться на нижних этажах – выше, кажется, стреляла каждая крысиная нора.
– Романов! – гаркнул Торвард, поднося к лицу плоскую трубку радиостанции. – Рассади этим кретинам последний этаж! Они, похоже, плохо понимают ситуацию!
Один из стоящих на площади танков сдвинулся назад, прямоугольные стволы его орудий поползли вверх и выплюнули целый веер свистящих голубоватых молний. Крыша башни взметнулась в воздух. Здание дернулось: через выбитые окна было хорошо слышно, как по площади грохочут падающие сверху камни.
– Хватит, командир? – осведомился танкист.
Стрельба в коридорах утихла – ошарашенные происшедшим люди поняли весь ужас своего положения.
– Э-э-эй! – крикнул Королев, задирая вверх голову. – Эй, там! Выходи без оружия! Иначе, клянусь дьяволом, я сотру ваш клозет в порошок! Или вы мне не верите?
В наступившей тишине звонко бахнул о мрамор брошенный кем-то излучатель – и по тлеющему ковру лестницы медленно двинулись перепуганные, кое-как одетые ополченцы.
– Шрайвер! – позвал Королев, – примешь пленных. Я схожу посмотрю, как обстоят дела у Энджи. Бродли, Датч и Филин – за мной!
Пробежав через распахнутые ворота, они запрыгнули в ближайший танк. Водитель без слов понял своего командира, рванул рычаг селектора трансмиссии и бросил тяжелую машину через площадь. В мрачном пятиэтажном бастионе полицейского управления шла самая настоящая битва. Весь квартал был плотно оцеплен черными коробками танков – стволы их орудий смотрели в горящие окна совмещенного с внутренней тюрьмой здания, но танки не стреляли. Выстрелы грохотали там, внутри.
– Энджи, малыш, – позвал Торвард, – как у тебя дела?
– Плохо! – в уши ему ударил гулкий гром чьего-то «хенклира» и далекие крики. – Они цепляются за каждый угол! Их тут много, ужасно много!
– Я понял, – ответил Торвард, – продержитесь там еще чуть-чуть… Шрайвер! – крикнул он, переключив канал. – Оставь там человек пять – и сам останься, – а остальных всех давай сюда, к полицейскому управлению!
Подошедшее со стороны башни подкрепление с ходу ворвалось на четвертый этаж, выбив оттуда бегающих в кромешном дыму копов.
– Наверное, не стоит с ними нянчиться, – сказал Королев, заглядывая в чей-то разгромленный кабинет, – не хотят сдаваться – будем жечь… всех!
– Но они же, в общем-то, ни в чем не виноваты! – возразила Энджи.
– Кто – копы? А ты знаешь, что всю планетарную полицию назначает лично его Светлейшая милость? Да это же мразь на мрази, прости Господи! Все, идем отсюда. Бродли, принимай командование! Жечь всех, кто не желает складывать оружие, – разорви меня дьявол, эти подонки надеются, что в город подтянутся местные войска. Надо их переубедить!
Спустившись вниз, они пересекли на танке площадь – водитель без стеснения загнал машину во двор городского совета и лихо развернулся под сбитыми с петель дверями.
– Стой здесь, Франк, – приказал ему Торвард, – ты можешь мне понадобиться. Идем, малыш, посмотрим на дела рук Божьих!
Макс Шрайвер разместил пленных ополченцев в небольшом конференц-зале на третьем этаже здания. Сам он гордо восседал на трибуне, просматривая стопку отобранных у пленных документов. Оставленные им воины Грэхема стояли у входа с «хенклирами» наперевес. Рядом с Максом, небрежно забросив лазер за спину и положив на трибуну свой шлем, затягивалась коричневой сигаретой гибкая высокая девушка.
При появлении Торварда солдаты у входа почтительно склонили головы. Макс ловко соскользнул на пол, вытянулся в струнку и отрапортовал:
– Пленные – в количестве восьмидесяти четырех человек – взяты под охрану и полностью разоружены. Что с ними делать, милорд?
– Пока не знаю, – отмахнулся Королев, – да и не до них сейчас. Штатские… они мне, в сущности, не нужны. Наверное, вот что: пускай валят восвояси. Хотя нет, погоди. Нет ли среди них людей, служивших в этом здании?
Шрайвер повторил вопрос с трибуны, добавив от себя пару животворящих фраз – для ускорения мозговой деятельности. Ополченцы зашевелились, беспомощно разглядывая странного человека в черном, который лениво обмахивался своей широкополой шляпой. В зале поднялись трое.
– Ваша милость, мы работали здесь. Чем мы можем вам помочь?
– Очень хорошо, – оживился Торвард. – Идемте, вы покажете мне кабинет главы совета. Остальные могут быть свободны. Шрайвер, возьми людей, и – быстро, быстро – перетащите в кабинет мой полевой терминал. Ты, – палец в черной перчатке качнулся в сторону девушки с сигаретой, – пойдешь со мной.
Кабинет главы городского совета располагался на четвертом этаже здания. Дверь, как и следовало ожидать, была заперта, но церемониться с замками Королев не стал: выстрел «тайлера» вынес их ко всем чертям, и новый хозяин планеты уверенно шагнул на роскошный ковер секретарского «предбанника». Вторую, внутреннюю, дверь постигла та же участь. Распахнув ее ударом ноги, Торвард оседлал письменный стол и глянул через выбитое окно на площадь. Танков там уже не было, все они сейчас стояли под стенами полицейского управления, блокируя возможные попытки бегства узников тюрьмы – с теми еще предстояло разбираться, но Торвард пока не думал об этом. На площади оставался только командирский «трехсотый», упершийся острым носом в какой-то узкий переулок. Под его бортом суетился Шрайвер со своими людьми: они выгружали из салона массивную тумбу универсального полевого терминала, способного обеспечить дальнюю многоканальную связь, выйти на главный корабельный компьютер или обеспечить аудио– и видеопередачу в любом диапазоне.
– Ваша милость… – робкий голос немолодого ополченца оторвал Торварда от окна.
– Ах да! Простите, джентльмены, но вы мне все еще нужны. Ряд вопросов, господа… Во-первых, где находится наместник его милости Светлейшего Хэмпфри? И, во-вторых, мне нужны коды этого сейфа. – Королев ткнул пальцем во вделанную в стену овальную дверцу. – Где, собственно, его хозяин?
– Лорд Шон, наверное, находится в полицейском управлении, – ответил ополченец, – а господин Зауэр погиб. Его тело лежит на первом этаже.
– Проклятие! Значит, сейф придется рвать. Ладно, этим уже будет заниматься его милость лорд-канцлер.
– Кто? – не понял пленный.
– Лорд-канцлер, – ответил, смеясь, Торвард. – Вы что думаете, мы здесь ради грабежа все это устроили? Но посмотрите – в городе не разграблен ни один дом. Нет, господа, мы здесь надолго! Хватит с вас всех этих Хэмпфри и прочих. Я установлю на Бифорте иной порядок – справедливый! Если вы хотите мне в этом помочь – присоединяйтесь.
Шрайвер внес в кабинет терминал, водрузил его на стол и принялся устанавливать конусную антенну. Пришедшие с ним солдаты молчаливо встали у дверей, держа в руках лазеры, – они хорошо знали, что полагается делать, находясь в охранении своего лорда.
– Готово, командир. – Макс запустил автономный генератор, и аппаратура ожила. – Кого вызвать?
– Ровольта! Что-то он не докладывает, сукин сын.
– Я как раз собирался связаться с тобой, – сообщил лорд-канцлер, откликаясь на вызов. – У нас все в порядке, работа закончена. Потери – три человека. Двое грэхемцев и один наш – из экипажа Милен. Что у тебя?
– Оставь у себя Эштона с людьми, а сам прыгай в катер и дуй в столицу. Тебе пора приступать к исполнению обязанностей – создавать правительство, суд и прочее. Давай, давай, давай, я уже устал беседовать со своими подданными.
Торвард сел в уютное вращающееся кресло, забросил ноги на стол и вытащил из кармана сигару – старую, оставшуюся еще из отцовских запасов, он берег ее именно для этого случая.
– Энджи, – произнес он вдруг севшим голосом, – вызови Бродли, поинтересуйся, как там у него дела… и сама, наверное, мотнись к нему, там нужно разобраться с заключенными. Выпускать никого нельзя, учти это! Всех ваших пленных распихать по камерам. Там немало кандидатов на виселицу, они мне очень нужны. Иди… возьми танк, что стоит под входом.
Странная усталость накатила на него волной – густой и тяжелой, и он не мог ей сопротивляться. Раскрыв аптечку, Торвард забросил в рот сразу две капсулы стабилизатора и откинулся на спинку кресла.
– Эй, – позвал он стоявшую возле окна девушку, – ты умеешь варить кофе?
– Меня зовут Кэти, милорд, – ответила она с улыбкой. – И варить кофе я умею. Вы хотите кофе?
– Да… там, в предбаннике, должно быть все необходимое. Свари мне, пожалуйста, как можно крепче, хорошо?
– Мне тоже, – попросил Шрайвер, – и тоже покрепче.
– Вари тогда на всех, – усмехнулся Королев, – господа пленные, вероятно, не откажутся.
– Да, ваша милость, – осторожно улыбнулся один из них, – мы ведь даже не успели позавтракать – все произошло так неожиданно!
– Прошу прощения, – хмыкнул Торвард. – Если бы я стал тут рассусоливать, ничем хорошим дело бы не кончилось. Скажите-ка мне – только откровенно, пожалуйста, – хорошо ли вам жилось при Хэмпфри?
– Мы всего лишь клерки, ваша милость, – ответил пожилой, – не нам судить… Хотя, конечно, при старых порядках дышалось спокойнее – уж больно много народу казнил его милость.
– «Больно много», – передразнил его молодой, – я вам скажу, милорд, – казни здесь происходили каждую субботу. Вы можете съездить на Грин-Хилл – там с прошлой субботы колья торчат. Лорд Шон, сука, запрещал снимать казненных всю неделю. Дышать… да мы тут не дышим, а хренеем потихоньку! А сколько ребят в гвардию забрали?!.
– И за что же?
– Известно за что – за недоимки! Вы знаете, какие налоги ввел его милость? Что ни заработаешь – все отдай. Или почти все…
– Как тебя зовут, парень? – прищурился Торвард. – Кем ты тут работал?
– Звать меня Финном, милорд. Финн Флетчер. А работал я в биржевой группе. Я учился в университете на Кассандане, но когда нас отдали его милости в лен, мне пришлось вернуться домой, потому как мой папаша уже не мог платить за мою учебу.
– Вот как – учился на Кассандане? Я сам с Кассанданы… Ты, я смотрю, парень толковый. Сейчас сюда прилетит ваш будущий лорд-канцлер, его милость лорд Ровольт, – так ты держись его руки, Финн, рядом с ним не пропадешь. Он, наверное, расположится в апартаментах лорда Шона, а ты не теряйся; можешь с первых же дней сделать блестящую карьеру. Мы здесь надолго, парень. Наверное, навсегда.
– Навсегда? – выпучил глаза Флетчер. – Вы что, вы – везде?
– Да, Финн. Мы уже по всей планете. Армейских подразделений у вас тут почти что нет, а десанта извне мы не боимся. Нас уже отсюда не выбьешь.
– Тут еще есть целая куча местных лордов, – нахмурился юноша, – и у каждого – своя гвардия.
– Да плевал я на этих лордов навозных. Ты помнишь недавний налет на гнездо его милости?
– Ну да, а как же! Тут все на головах ходили – а он в столице даже и не появился. Говорят, этот самый лорд Торвард ему там все его новехонькие дворцы разнес и даже, – парень зажмурился от восторга, – даже гарем увел!
– Можешь поговорить с Кэти, – почесался Торвард, – которая нам кофе варит, она как раз из того самого гарема. А я – как раз тот самый лорд Торвард.
Финн Флетчер поперхнулся, его товарищи испуганно переглянулись и вобрали головы в плечи. В кабинет тем временем вернулась девушка: в руках ее парил густым ароматом поднос с симпатичными глиняными чашками.
– Прошу, милорд, – она поставила поднос на край стола и с поклоном отошла в сторону.
– Угощайтесь, джентльмены, – радушно предложил Королев ополченцам. – Пока, к сожалению, только кофе. Обед будет чуть позже.
В его кармане запищал блок связи. Это была Энджи.
– Я сижу в кабинете начальника полиции этой несчастной планеты, – сообщила она, – у меня двенадцать раненых и двое убитых. Я их всех уже отправила. Пленных мы пока собрали во дворе тюрьмы. Что дальше?
– Малыш, а там нет такого лорда Шона?
– Сейчас, погоди, я спрошу у Бродли… Есть! Что, он тебе нужен?
– Поставь возле него троих солдат, и пусть они стерегут его как зеницу ока! Он во что бы то ни стало нужен мне живым.
– Хорошо, я сейчас распоряжусь. Что нам делать дальше?
– Пока сидите там. Скажи Бродли и Филину, чтобы они составили расписание караулов и вообще разобрались с людьми. Сейчас прилетит Барт, и мы с ним решим, что нам делать в первую очередь.
– А вы что, – неприятно поразилась Энджи, – не знаете, что вам делать?
– Да нет, мы-то, конечно, все прекрасно знаем, но тут возникло множество проблем, черт бы их побрал!
Крепчайший кофе взбодрил его. Глотая горячий напиток, Торвард переговорил с Казаченко, командовавшим десантниками «черепах», – они с Мореллой уже давно сидели в ратуше одного из захваченных городков и дули темное местное пиво. У них все прошло совершенно гладко и почти без потерь. Мирная малонаселенная планета сдалась без боя – правда, оставались еще лендлорды, почти наверняка верные своему сюзерену, но Торварда они не смущали. Грэхемские рыцари на имперских танках должны были стереть их в порошок.
Над площадью пронеслась волна свистящего рыка, через выбитое окно в кабинет ворвалась лавина горячей пыли, поднятой катером. Сверкающий черной броней «ТР-200» мягко опустился на решетчатые лапы опор прямо перед зданием совета. Чавкнул, открываясь, изогнутый люк, и на плиты выскочили пятеро солдат в рогатых шлемах – следом за ними по ступенькам трапа сошел лорд-канцлер – весь присыпанный нездешней розоватой пылью. Шлем он держал в руке, и легкий ветерок трепал его длинные темные локоны.
Торвард высунулся в окно и пронзительно свистнул.
– Иду, иду! – крикнул в ответ Ровольт. – Сейчас!
Из катера появилась упругая фигурка Элит – чему-то смеясь, она полуобняла Ровольта за талию, и они, сопровождаемые суровыми рыцарями эскорта, исчезли в воротах башни.
– Вот и он, – сказал Торвард, обращаясь к Финну Флетчеру, – его милость лорд-канцлер Бифорта.
По лестнице застучали каблуки щегольских сапог Ровольта, кошачья поступь его солдат скрадывалась толстыми коврами – и, толкнув ногой дверь, он размашисто шагнул в кабинет. Следом за ним вошла и Элит.
– Ну, слава Богу! – воскликнул он, обнимая Торварда. – Все прошло отлично! Крейсера уже сели. Я из-за них и задержался – там были проблемы с приводом, наши балбесы случайно задели башню. А где Энджи? И что это за люди?
– Это клерки городского совета. Впрочем, я думаю, что их можно отпустить, – честно говоря, я и сам не знаю, зачем я их держал. Вы свободны, джентльмены. Прошу простить за эту задержку.
– Да что вы, ваша милость, – пробормотал пожилой, – мы что… мы так.
– Э? Финн? – лукаво вскинул бровь Торвард, глядя на собирающегося уходить парня. – Ты – тоже?
– Я… – Флетчер беспомощно пожал плечами и замер посреди комнаты. – Ну, я же не знаю…
– Бойкий парень, – сказал Королев своему другу, – и толковый, учился в университете на Кассандане. Бери его к себе, он тебе здорово пригодится.
Ровольт развернулся и внимательно посмотрел на смутившегося юношу. Потом, неожиданно широко улыбнувшись, протянул ему затянутую в перчатку ладонь:
– Лорд Ровольт Ла-Мотт оф Аврора, рыцарь Лавердан… можно просто «милорд» или «ваша милость» – как угодно.
– Я… Фин Флетчер, ваша милость, – клерк с невероятным почтением пожал руку лорд-канцлера и – преданно! – заглянул ему в глаза, – хотел бы быть вам полезным…
«Ай да Барт, ай да мать твою за ногу! – подумал Торвард. – Вот это-то и называется быть политиком! Да-а, старик здесь далеко пойдет. С таким канцлером мы, может быть, и в самом деле построим нормальное общество… Когда-нибудь».
– Ну что? – Барт демократично присел на край стола и полез в карман за сигаретой. – Надо, я так понимаю, делом заниматься? Где наше оккупационное правительство? Где эта задница министр финансов, который вопил, что он чуть не закончил Йельский университет? Кто будет казну принимать – я?
– Ты имеешь в виду Бродли? – фыркнул Торвард. – Так они с Филином сидят в полицейском управлении – там та-акая драка была – у-уу! Мы, кстати, прихватили тутошнего лорд-наместника: завтра он у меня станцует на свежем ветерке. Надо распорядиться по поводу доброй вешалки и крепкого троса.
– Погоди, с виселицами мы разобраться успеем, – поморщился Ровольт, – в первую очередь следует посетить видеобашню. Что, кстати, вообще творится в городе?
– С патрульных танков докладывали, что жители заперлись по домам. Многие даже удрали. Видеобашня – да, но это ближе к вечеру. Знаешь, давай сделаем так: я пока отправлю туда Энджи с полуротой солдат, а мы тем временем прихватим Филина и поедем в резиденцию наместника.
– Филина? Кой черт нам Филин? Он пускай остается в управе, а мне сейчас нужен Бродли.
– Да, правильно. Макс, ты пока остаешься здесь. Действовать по обстановке. Люди, которые торчат вокруг дверей, остаются тут же. Ясно? Все, мы пошли. Флетчер, за мной!
Под конвоем ощерившихся «хенклирами» рыцарей они быстро пересекли притихшую площадь и подошли к дверям полицейского управления. Старый танкист Филин, в прошлом – младший лейтенант Филимонов, командир взвода «Т-34», действовал лихо: у входа дежурили два тяжелых «ТТТ», а чуть поодаль, в переулке, скалились раскрытыми орудийными клюзами полдесятка средних десантных «Р-40».
Внутри, в просторном закопченном холле, несли службу двое угрюмого вида грэхемцев с бронзовыми крылышками на шлемах. При виде начальства они вскинулись, гулко клацнули по мрамору каблуками и опустили головы.
Энджи обнаружилась в роскошном кабинете на последнем – пятом – этаже. Облаченная в мимикрирующий комбез девушка мило потягивала кофе в компании министра финансов. Из выбитого, как и все остальные, окна доносились суровые взрыкивания Филина, распекавшего во дворе какого-то нерадивого унтер-офицера.
– Ага, – понял Ровольт, – гуляете. А кто казну принимать будет?
– А я что, – возмутился Бродли, – я хоть сейчас! Мне что, кто-то давал команду? Я получил распоряжение сидеть здесь, стеречь пленных копов и не позволить разбежаться заключенным. Вот мы и сидим. Филин вон во дворе развлекается…
– Так, ладно, отставить треп. Сколько у вас тут людей?
– Сто пятьдесят три человека, – ответила Энджи.
– Ого! Я, признаться, уже как-то отвык от таких цифр! Так, сделаем вот что – ты, малыш, бери человек этак сорок и езжай на местную видеобашню. Она должна быть под нашим контролем. Там – расставить караулы и ждать меня. Если на станции обнаружится кто-нибудь из числа персонала, то никого не выпускать, ясно? Здесь остается Филин – кстати, позовите мне его, я хочу с ним поговорить.
В ожидании танкиста Торвард успел глотнуть кофе; Ровольт, высунувшись по пояс в окно, внимательно разглядывал мрачный тюремный двор. Где-то здесь, за этими облупившимися красно-коричневыми стенами, томились десятки засаженных Хэмпфри людей. Многие из них ждали казни. Но на тюрьму у лорд-канцлера пока не было времени.
Войдя, Филин первым делом налил себе из высокого казенного кофейника полную чашку горячей бурды, опустошил ее и только после этого заговорил:
– Чертовы бараны, милорд! Ставят танки где попало, а потом сами же и развернуться не могут.
– Оставь! – отмахнулся Торвард. – Лучше слушай меня: здесь, в числе пленных полицейских чинов, находится наместник – некий лорд Шон.
– Находится, – невозмутимо кивнул Филимонов, – я уже сунул его в одиночку и поставил там троих парней.
– Вытащи его оттуда! – заорал Королев. – Не дай Бог эта тварь найдет способ себя ухайдакать! Он должен дожить до виселицы – во что бы то ни стало!
– Так они с ним в камере и сидят, – объяснил танкист, – что ж я, совсем дурак? Я все прекрасно понял, милорд. Доживет сукин сын до веревки, это я вам обещаю.
– Ну, хорошо. Это для тебя сейчас вопрос номер один. Так, дружище, ты давай вот что: нам нужно десятка два ребят. И еще один взвод – леди Энджи. Разберись с этим делом, у нас мало времени.
Филин машинально отмахнул честь и вышел. Энджи застегнула ворот комбеза и подняла со стола тяжелый наплечник:
– Ребята, а как я буду искать эту телестанцию?
– Предельно просто. Заезжаешь на танке в любой дом, хватаешь за шкирку первого попавшегося олуха и спрашиваешь дорогу. Лучше всего хватать молодую девчонку – они тут от природы пугливые.
– Ну и способы! Что ж, ладно, идемте вниз, а то меня уже тошнит от этой полицейской берлоги…
– Езжайте в северном направлении, миледи, – посоветовал Флетчер, – башню вы и так увидите. Но, – поднял он глаза на Ровольта, – ваша милость, в городе могут быть гвардейцы. Особенно – в резиденции наместника.
– А мы их передушим, – невозмутимо ответил лорд-канцлер. Ты видел наших легионеров? Они вооружены имперским оружием. И танки у нас тоже имперские. Так что не переживай. Ты, главное, не высовывайся, когда начнется мужской разговор, – и, клянусь тебе, все будет в порядке…

Глава 2

– Леди и джентльмены, обитатели Бифорта! Я, лорд Торвард Королев, обращаюсь к вам – униженным и измученным, уставшим от нищеты, бесправия и постоянного страха! Я пришел сюда для того, чтобы сделать вас богатыми и свободными. Я пришел к вам, и вот я стою перед вами – так слушайте же меня и – верьте мне, ибо мне незачем лгать. Не бойтесь ни меня, ни моих людей – мы пришли сюда не ради грабежа или мимолетных выгод, мы пришли сюда навсегда, и мы сделаем ваш мир другим. Я принимаю Бифорт под свою руку, и первое, что я делаю, – я отменяю ленный кодекс Объединенных Миров, я отменяю пресловутое «право лорда», и отныне ни один из вас не может быть унижен или ограблен по мимолетной прихоти владетельного подонка. Я вывожу этот мир из состава ОМ и объявляю его независимым – со своим правительством, своими законами и своими вооруженными формированиями. Я не стану убеждать вас в преимуществах свободы, в этом нет необходимости: я просто дам вам возможность работать, создавая новый мир, – а все остальное вы сделаете сами…
Он вышел из зеленоватого мерцания видеополя, в полукруге студии вспыхнул свет, и помещение взорвалось аплодисментами: аплодировали все, даже казавшиеся перепуганными операторы и техники, выдернутые неумолимой Энджи из запертых квартир и коттеджей. Пережитый страх еще не разгладился на их лицах, но теперь они, аплодируя, смотрели на высокого человека в черном с изумлением и надеждой.
– Поздравляю, милорд! – выкрикнул Бродли. – Замечательная речь! Клянусь, такой спич сделал бы честь любому президенту.
– Да, – смеясь, согласился Ровольт, – для гангстера действительно очень недурно. Но, черт возьми, теперь я вижу, что нам срочно нужен министр пропаганды. Жаль, что я не додумался захватить с собой с Земли пару человек из ведомства доктора Геббельса – вот уж кто был мастер вкручивать мозги!
– Ложь нам не нужна, – веско произнес Торвард. – Строить свободу на лжи? – нет, увольте. Лжи здесь и так было слишком много…
– Я имел в виду вовсе не это. Ну, хорошо! – Барт хлопнул его по плечу и повернулся к сотрудникам студии:
– Вы можете быть свободны, господа, благодарю вас. Ближайшие два дня вам придется отдохнуть. Впрочем, если вы понадобитесь, мы вас найдем. Пошли, Тор, у нас еще куча срочных дел…
Они спустились на лифте вниз и вышли на воздух. Сгустившиеся сумерки наполнили прохладный вечер сладкими запахами близких садов – башня стояла на окраине города, среди утопавших в зелени уютных частных коттеджей. До воцарения Хэмпфри Бифорт был вполне преуспевающим миром, и Торвард понимал: стоит людям поверить ему, осознать, что времена разбоя и тотального грабежа уже не вернутся, – и планета расцветет вновь. А уж если ему удастся привлечь внимание орегонских магнатов, то сюда, на благодатную невспаханную почву, рухнут миллиарды вожделенных синеньких крон! Они, эти кроны, возведут здесь огромные заводы, шахты и космопорты, дадут работу всем желающим и превратят малолюдный захолустный Бифорт в центр торговли и промышленности: на планете закипит жизнь и, может быть, – может быть! – когда-нибудь его мир превратится в нечто, похожее на бурлящие и свободные миры сгинувшей Империи.
Он курил на облупившемся пороге главного входа, слыша, как за спиной негромко переговариваются Ровольт, Бродли и Энджи, и думал о том, что теперь все зависит от них, министров и комиссаров нового Бифорта, – от их ума, энергии и желания. Они нашли свою землю, и теперь ее нужно вспахать и засеять!
Темно-синее небо прорезал урчащий свист. Несколько десантных штурмботов, мелькнув во мраке пузатыми черными тушами, приземлились где-то на южных окраинах. На поясе Торварда пискнул вызовом блок связи.
– Докладывает лейтенант Датч, милорд. Вызванные вами люди прибыли.
– Отлично. Распорядись насчет караулов возле резиденции наместника и расставь по городу ночные патрули.
– Где прикажете ожидать вас?
– Скорее всего в резиденции. Вы убрали трупы?
– Разумеется, милорд. Там полный порядок.
Дворец наместника они брали штурмом. Гвардейцы, их было около сотни, имея приказ защищать резиденцию до подхода мифических подкреплений, сдаваться не желали ни в какую. Взвод грэхемских легионеров на трех тяжелых танках смял их в считанные минуты, не потеряв ни одного человека. Рыцари в крылатых шлемах просто раскатали гусеницами «ТТТ» караульные помещения и, покинув танки, коротким броском пронзили дворец, оставив после себя десятки дымящихся тел.
– Ну что, едем? – из темноты бесшумно выступил Ровольт с толстой сигарой в зубах.
– Да, поехали. Я надеюсь, Макс перевез аппаратуру во дворец наместника.
Торвард уже шагнул в сторону темного силуэта ближайшего танка, когда радиостанция на поясе запищала вновь.
– Да кому там неймется… да!
Это был Гот – нервный:
– Командир, капитан Марри видит десантную колонну. Она большая, зараза, и наглые морды очень спешат!
– Вот и приехали… – выдохнул Ровольт.
– Сколько их, Райн?
– Двадцать восемь «банок» с десантом, шесть тяжелых крейсеров и тьма корветов обеспечения. Что будем делать, командир? Ей-Богу, они так спешат, что скоро начнут падать нам на голову!
Торвард на секунду стиснул зубы.
– Экипажу занять места согласно боевому расписанию. Ждать меня!
– Атаковать… – лорд-канцлер, кусая губы, мял пальцами сигару, – здесь мы от них не отобьемся. Двадцать восемь десантных кораблей – это двадцать восемь тысяч человек. Нет, на поверхности не отобьемся.
– На поверхности нет, – согласился Торвард, распахивая люк танка, – а в системе мы их просто разгоним. К моему катеру, живо! – бросил он водителю, заметив, что Энджи уже запрыгнула в соседний «ТТТ». – Гони!
Через несколько минут танк затормозил под упрятанным в корпус крылом «ТР-300». Ровольт первым нырнул в темный провал атмосферного створа – Торвард задержался в ожидании Энджи:
– Остаешься здесь за старшего! Не забудь проверить караулы и связь!
Люк утробно ухнул, закрываясь за его спиной, и катер с ревом ушел в черное небо. Предельная нагрузка заставила двигатели пронзительно завыть, от широкой приплюснутой кормы по всему фюзеляжу покатилась мелкая волна вибрации, стремительно набирая высоту, «трехсотый» уходил к югу – туда, где горячий воздух приэкваториального космопорта уже дрожал от тяжкого стона статической тяги опорных дюз «Валькирии».
Дитц, бледный от напряжения, гнал командирский катер за пределом возможного. На пульте, предупреждая об опасной перегрузке систем, нудно звенели индикаторы, но на них никто не обращал внимания: десантная колонна, ворвавшись в планетарное поле Бифорта, тормозить начала на орбите пятой планеты – риск немыслимый, но они действительно спешили, понимая, что в пространстве гигантский имперский линкор не оставит им и тени шанса.
– Вот интересно, – задумчиво проговорил Торвард, – они что, «Слая» не видят?
– Видят, – понял его Ровольт, – но они не знают, что это такое. Ничего, Марри им сейчас покажет. Рисковые эти парни: я бы, например, не решился входить в планетарную систему на сверхсвете.
– Они, похоже, знают здешние поля и течения лучше нас с тобой. Сейчас посмотрим, кто это там такой шустрый. Я думаю, это кто-нибудь с Пангеи – видимо, шли на очередное дело и услыхали вопли тех кретинов, которым повезло напороться на нас.
Пилот сбросил тягу, отдал штурвал от себя и, предупредив пассажиров взмахом ладони, переложил реверс. Торвард вцепился в подлокотники кресла: гравикомпенсаторы, отрабатывая горизонтальную перегрузку, несколько сместили поляризацию, вектор искусственного тяготения ушел вбок, и людей резко потянуло вправо – там сейчас был низ.
Нос катера пробил облачность, и на экране появилось розовое зарево освещенного тысячами прожекторов порта: в их свете тускло посверкивала мокрым глянцем брони чудовищная башня линкора – башня, положенная кем-то набок, и с высоты это казалось даже странным… Под широко раскинутыми в стороны – как ноги гостеприимной дамы, подумал вдруг Торвард – огромными пилонами эволюционных двигателей суетливо ползали крохотные жучки сервисных машин: Вольф, похоже, что-то закачивал в необъятные танки и резервуары «Валькирии».
Дек командирского катера был уже раскрыт, и «ТР-300» охотно занырнул в родное стойло, зайдя с левого борта напрямик с двухсотметровой высоты. Толстенная внешняя дверь с гудением поползла на свое место, Торвард нетерпеливо распахнул изогнутую плиту люка и спрыгнул на пол.
На эскалаторе он вызвал по радио Гота – тот доложил минутную готовность к старту, моторные техники, закончив свою работу, уже ныряли в каверну кормового шлюза.
Лифт наконец вынес их с Ровольтом на сорок шестую палубу. Отомкнув дверь командирской рубки, Торвард поспешно переключился на боевое аудиополе и доложил:
– Командир на месте, можем стартовать.
– Ну, поехали, – апатично ответствовал первый пилот.
Линкор содрогнулся в неистовом визге стартовой сирены. Ей ответили, набирая давление, компрессоры, и «Валькирия», заставив задрожать всю округу, тяжело оторвалась от серых плит космодрома.
С вогнутых стереоэкранов выстрелили звезды. Левее острого носа линкора висела выпуклая серая тарелка «Слая», над ним нервно танцевали хищные стрелы орегонских крейсеров лорда Ника.
– Мерзавцы прут словно на параде, – доложил Гордон Марри. – Что с ними делать?
– Сближение с перекрытием в пятнадцать градусов, – приказал Ровольт. – Эволюционный разгон. Строиться не будем, нам уже некогда.
Торвард переключил один из экранов: вспыхнувший алой рамкой визир, крутнув картинку, выдал панораму идущей к Бифорту колонны.
– Головным – «Сулла», – процедил Королев, серея лицом. – Тысяча дьяволов, это брэдхэмский легион! Черт, черт, черт!.. Там же Волленберг!
– Что теперь? – вскинулся Ровольт. – Уходить?
Торвард судорожно вздохнул, пальцы его забегали по сенсорам. Панель связи заело, он дернул ее на себя, сломав ноготь, раздраженно ударил сапогом по ножке своего кресла-вертушки; по зеленоватому овалу дисплея побежали цифры.
– Вызываю «Суллу». «Сулла», ответьте мне!
– Слушаю, «Сулла». Кто говорит – это вы, ублюдки?
– Тебе осталось очень недолго ораторствовать, парень, но я хочу дать вам шанс. Соедини меня с лордом Волленбергом, живо!
– Что? А еще с кем? Может, с Господом Богом?
– Клянусь дьяволом, сынок, – я разнесу рубку связи в первую очередь! Волленберга, живо! Бегом!
Хриплый окрик возымел успех – связист задергался, и через несколько секунд Волленберг ответил:
– Я слушаю. Тор, это ты, парень?
– Да, это я… – Королев шумно сглотнул и смахнул со лба вдруг выступивший пот. – Милорд, я прошу вас: уходите, пока не поздно. Эта планета – моя, и отбить ее вам уже не удастся. У вас нет шансов, наши силы слишком неравны. Если вы сейчас реверсируете моторы и начнете отворачивать, я даю слово не стрелять. Вы слышите меня, милорд?
– А ты наделал шуму, – устало усмехнулся Волленберг. – Но сейчас… подумай сам: как выглядел бы мой приказ об отступлении?
– Откуда ж вы здесь взялись на мою голову?
– Мы? Колонна возвращается с плановых учений, у нас здесь почти тридцать тысяч солдат. И, кстати, с чего ты взял, что у нас так-таки нет шансов? Посмотри, здесь собран весь брэдхэмский отряд!
– О Боже, – застонал Торвард, чувствуя, как дрожат его пальцы на пульте, – милорд, у меня сто сорок четыре башни. Каждая башня несет от двух до шести стволов, и унитары уже замкнуты в затворах! Вы видите вон ту серую махину, что идет слева от меня?
– Вижу, парень, вижу. Что это, кстати, такое?
– Это тяжелый ударный крейсер – из тех самых времен: у него, милорд, башен всего лишь восемьдесят, но для вашей «Суллы» хватит и восьми! Вы понимаете, что конусный фузионный заряд прошибет броню вашего крейсера словно лист бумаги? Милорд, – он скосил глаза на орудийный пульт, – мои «Центурионы» уже вползли в носовые шахты. Я прошу вас: переложите реверс, спасите себя и своих парней!
– Нет, парень, – Волленберг казался печальным, – увы, нет. Во-первых, я тебе не верю, а во-вторых, я просто не могу.
Связь оборвалась. Торвард задвинул панель на место и откинулся на спинку кресла. Губы его мелко дрожали: Ровольту показалось, что Королев силится что-то сказать, но спазм перехватил ему горло…
– Скрути мозги климатизатору, – попросил он, разрывая на груди ворот камзола, – мне жарко.
Старший офицер встал и молча потянулся к панели. На экране мерно пульсировала красная рамка визира: ракеты готовы были вырваться из обильно смазанных нор своих шахт и, исчезнув из-за безумной скорости со всех экранов и пультов, взорваться внутри неприятельских кораблей.
– Сворачиваем угол, – распорядился Ровольт, возвращаясь в свое кресло. – Перекрытие пять, сужаем азимут вертикали до выхода на прямую наводку.
– Борзенц, крейсера! – позвал Торвард, не отрывая шеи от подголовника.
– Есть Борзенц.
– Возьмешь на себя корветы. Не увлекайся, помни, что у тебя преимущество в прицельной дальности. «Банки» с десантом не трогать! – они разбегутся сами. Не будем тратить драгоценные ракеты, – сказал он Ровольту, – конусов у нас как дерьма нерезаного, вот пушками и поработаем.
– Все-таки придурки самонадеянны до ужаса, – заметил тот, колдуя над пультом, – ты погляди: они выпустили все надстройки!
– Командиром на «Сулле» Йост Браман, а он никогда не блистал умом, – равнодушно ответил Торвард, вытаскивая из аптечки пару капсул стабилизатора, – зато храбрости ему не занимать. Правда, она у него дурная, эта храбрость… но ордена приносит с завидной регулярностью. У нас сейчас предельная дистанция, – заметил он, глянув на моргающую рамку дальномера, – вот и рассади-ка на «Сулле» радиобашню – пускай тот артист подохнет первым, я не люблю, когда мне хамят.
– Шарахну пристрелочным, – решил Ровольт.
В носу «Валькирии» с гулким лязгом разъехались массивные «ворота» клюза, выпуская в пронизанный отраженным светом сумрак узкие стволы пристрелки носовой батареи. Покоряясь командам сенсоров пульта, сервомоторы прокатили их по горизонтали – стволы бахнули в ограничители, чуть отползли назад и хищно зашевелились, нащупывая крохотную точку далекой цели.
– Ага, – хмыкнул Ровольт, – вот она.
Ребристые щупальца полыхнули немой вспышкой залпа – и выпуклая полусфера на серой спине «Суллы» взметнулась белой розой поражения: металл и пластик, вскипев, испарились грязным грибообразным фонтаном.
Колонна стала разваливаться. Флагман переложил курс, отойдя в сторону, и теперь на его место встала остроносая чуть приплюснутая махина «Найпорта», шедшего вторым. Округлые силуэты десантных «банок» начали разворот, стараясь убраться подальше от зоны поражения больших кораблей.
– Переложи ключ, Барт, – зевнул Королев, – пора, кажется, начинать… Экипажам – к атаке!
– Тут Рэндом не повторится, – осторожно заметил Ровольт, – этих орлов одним залпом не возьмешь…
– А и плевать на них! – ответил ему Торвард. – Подойдем поближе!
Команды на торможение не было, и дистанция стремительно сокращалась. Первым не выдержал Гот: носовая батарея линкора ахнула залпом всех своих двенадцати стволов. Мощность главного калибра была ужасна – «Найпорт» едва не швырнуло в сторону, весь его нос обвис кипящими рваными лохмотьями, разом похоронив штурманскую смену. Идущий впереди «Слай» тут же – азартно! – добил его частыми залпами, и белесое облако, только что бывшее могучим крейсером, медленно поплыло в сторону маневрирующей «Суллы». Флагман шел прямо на «Валькирию», и Гот ударил тормозными двигателями. Серая туша быстро приближалась, вдоль ее бортов замелькали вспышки выстрелов, и Торвард недоуменно зашевелился в кресле:
– Комендоры! Что происходит?
Борта заколотились в мелкой дрожи выстрелов, броня флагмана окуталась туманом взрывов, и «Сулла» стала раскрываться – как цветок, – Торвард закусил губу, представив себе, как там, в кошмаре кипящих отсеков, тают сейчас жизни его недавних товарищей.
– Да что он, заколдованный? – изумился Ровольт. – Я такого еще не видел!..
Флагман шел: изуродованный, расплавленный, в разодранных его недрах острыми искрами лопались генераторные ямы – но он ш е л, неотвратимый, как длань Господня, и пилоты «Валькирии», не веря своим глазам, дали тягу на реверс. Линкор начал пятиться, уворачиваясь от распотрошенного трупа…
«Слай» тем временем принялся за остальных. Точнее, это они принялись за него, ибо неведомый противник показался командирам крейсеров менее страшным, чем черный клинок имперского линкора. Это было довольно самонадеянное решение: Гордон Марри встретил их ураганной пальбой своих бортов. Маневренность ортианского крейсера была поразительной, он крутился словно взбесившаяся серая юла, и его батареи злобно долбили крейсера острыми голубоватыми клювами залпов.
И они отстали от загадочного диска. Что, правда, вовсе не означало, что Марри отстанет от них. Крейсера бросились наутек – «Слай», неумолимый и грозный, двинулся вслед за ними, выгоняя разлохмаченную четверку прямо под рявкающие пушки «Валькирии». Гот успел развернуть линкор, и он навалился на веер крейсеров металлической яростью своих всесокрушающих бортов. Там, во внутренних казематах батарейных палуб, сейчас вовсю работала адская кухня убийственных механизмов: пропахший горячим металлом воздух вибрировал от частых выстрелов, стонал и чавкал сочленениями затворов и унитарных элеваторов, равнодушно поющие вентиляторы рвали его в сотнях фильтров, и вся эта жизнь – жизнь странная, бездушная и нечеловеческая – мелкой дрожью отдавалась в командирской рубке.
Торвард сидел в кресле – безучастный. Тупорылый командир одной из «банок» самоубийственно швырнул ее в атаку на крейсер Борзенца, тот отмахнулся от нее короткой очередью бортовых залпов, и Королев смотрел, как там, в раскаленном металлопластиковом месиве, умирают те, кого он привык считать товарищами по оружию. Возможно, именно эта «банка» несла штаб сто шестой бригады во главе со старым добряком Батлером. Теперь они были ничем – ибо даже дыма не остается от человека, после прямого попадания в отсек…
Сражение заканчивалось, и пора было подсчитывать царапины. Пять крейсеров ОМ были развеяны по всей системе Бифорта в виде медленно остывающих грязных комков металла и пластика. Шестому удалось удрать, уведя за собой несколько корветов и двадцать семь десантных кораблей. Даром это не обошлось – на «Слае» сорвало ко всем чертям наружный антенный пост, крейсер Борзенца нуждался в серьезном ремонте носовой части: флагман практически «ослеп», и ко всему прочему на нем заклинило клюзы носовой батареи, что затрудняло вход в атмосферу. Второй крейсер вышел из боя без единой ссадины, зато «Валькирия» получила так, как не получала еще никогда. Бесстрастные датчики выдали триста пятьдесят пять попаданий! Чья-то ракета влипла прямиком в нижний элеваторный фризер пятой палубы, разом сварив шестерых комендоров, – правда, других потерь в экипаже не было. Броня линкора выдержала жуткую трепку! Все повреждения были сугубо наружными, и все они, кроме распыленного фризера, относились к разряду «ремонтируемых в полевых условиях».
Дрожь батарейных палуб давно утихла. На смену ей пришла мелкая пульсация головной боли. Торвард оторвал затылок от высокого подголовника.
– Садиться будем все вместе. Пускай Гот оставит на орбите зонд дальнего наблюдения. К черту всех – нам нужно ремонтироваться.
– Всех – это кого? – осведомился Ровольт. – Или ты думаешь, что после этакого разгрома сюда кто-нибудь сунется?
– Мне п-плевать! – ответил Королев и стиснул зубы до боли.
Морщась, он выбрался из кресла и сдвинул дверь, ведущую в личные апартаменты. В баре он раскрыл заветную зеркальную дверку, за которой хранился неприкосновенный запас великолепного орегонского коньяка, – вытащил плоскую серебряную флягу, одним рывком скрутил запечатанную сургучом пробку и жадно глотнул. Чуть терпкая маслянистая жидкость мягко стекла в желудок – и сразу стало легче…
Торвард упал в пахучие кожаные объятия роскошного дивана, закрыл глаза и нашарил в кармане камзола сигару.
– Вот так я плачу долги, – прошептал он, – тебе, Волленберг, и тебе, Батлер…
Сигара пробудила урчание в животе: вот уже сутки Королев жил на стабилизаторах, и вечно это продолжаться не могло. Но есть ему почти не хотелось – сейчас его сознание низвергалось в черные пучины боли, и она принимала его – властно и всеобъемлюще…
До рассвета уже было недалеко, неугасимый розоватый свет прожекторов соперничал с зарождающейся на востоке нежной голубизной, «Валькирия» тяжко опустилась на шершавые плиты космодрома, и к носовому шлюзу правого борта тотчас же подлетел юркий колесный транспортер. Трап, клацая сочленениями, дополз наконец до поверхности, разогнулся полностью – и тогда могучая дверь в борту корабля с гулом ушла в сторону.
Энджи не узнала серолицего человека с полуприкрытыми глазами, стоящего на ступенях ползущего вниз эскалатора. Это был ее Торвард, но был он совсем другой… мертвый.

* * *

«Четыре часа, – сказал себе Королев, – я спал целых четыре часа, и мне этого достаточно». Он разжевал капсулу стабилизатора и выбрался из танка.
Виселиц на пустыре Грин-Хилл не было. Казненных сняли, колья повыдергивали, а виселиц не было – не было ничего, что говорило бы об их строительстве. Раздраженно попыхивая сигаретой, Торвард поднялся на плоский невысокий холм, давший название зловещему пустырю, и ковырнул носком сапога свежую ямку. Дерн вокруг нее был пропитан застывшей кровью. У подножия холма мерзко залаял крупный пес, привыкший слизывать кровь, текущую из умиравших на колу людей, – не решаясь приблизиться, зверь издали облаивал тех, кто посмел вступить на его территорию.
– Уберите эту мерзость, – приказал Торвард, не оборачиваясь.
Хлопнул одинокий выстрел, и лай смолк. Легионер охраны невозмутимо вернул свой «тайлер» в богато расшитую кобуру и вновь замер, скрестив на груди мускулистые руки в шипастых перчатках.
«Вот здесь они и умирали, – подумал Королев, – и Эд, вероятно, умер здесь, на этом проклятом холме. Будьте же прокляты, ублюдки! Теперь настал ваш черед».
– Поехали, – распорядился он, подходя к своему танку, – в резиденцию лорд-канцлера.
Три танка, взрыв гусеницами влажный от росы дерн, сорвались с места и понеслись к восточной окраине столицы. Плавно покачиваясь в мягком кресле головного «ТТТ», Королев смотрел на экраны, где проносились зеленеющие садами тихие улочки, а видел хрипящего в агонии Лумиса, и глаза его застилала кровавая пелена. Пять человек – наместник, начальник полиции, двое палачей и налоговый комиссар – пять человек ждали петли, и медлить ему не хотелось…
Танки промчались по широкой аллее, миновали караульный пост и застыли перед широкой мраморной лестницей изящного трехэтажного строения. Торвард отвалил люк, спрыгнул на землю и зашагал по полированным ступеням. Две амазонки, несущие охрану на входе, почтительно поклонились – он не обратил на них внимания, стремительно прошел через холл и ударил ладонью по кнопке лифта.
Облицованная деревом кабина подняла его на третий этаж. Не глядя на стоящих в коридоре легионеров, Торвард рванул на себя вызолоченную ручку высокой двери и шагнул в просторный кабинет. Возбужденный гул голосов – Ровольт что-то горячо обсуждал с Бродли и двумя местными предпринимателями – сразу смолк.
– Ваша милость, – сверля друга глазами, тихо произнес Королев, – я хотел бы знать, почему я до сих пор не вижу виселиц на пустыре Грин-Хилл? Или вы решили перенести место казни?
– Но, Тор, – поморщился Ровольт, – неужели это нельзя отложить? Тебе не кажется, что начинать с казней – не совсем удачное решение? К тому же у меня столько дел…
– Займитесь возведением виселиц – а все дела отложите!
– Тор, я тебя умоляю…
– Повторяю: займитесь возведением виселиц, милорд! Я желаю видеть их к закату. Все!
Развернувшись на каблуках, Королев вышел из кабинета и бесшумно прикрыл за собой дверь. На втором этаже находился блок связи – туда он спустился пешком.
В светлой угловой комнате сидела Энджи. На девушке были короткая юбка, мужская кремовая рубашка с кружевным воротом и изящные земные туфли на каблуке: она задумчиво листала какую-то папку, и стройная мускулистая нога мерно пристукивала каблуком по ножке вращающегося кресла.
– Я ищу тебя, – произнес Торвард без всякого выражения.
– Да? – вскинулась Энджи. – Что-то случилось?
– Нет. Я собираюсь лететь в Норхэм, к Морелле и Казаченко. Это второй по величине город планеты – я думал, тебе интересно будет посмотреть.
– Города здесь просто огромные, – усмехнулась девушка, – прямо громадные… вся планета – четыре с половиной миллиона населения!
– Так ты летишь?
– Да, конечно. Я надеюсь, там сейчас не холодно?
– Это почти наша широта… идем.
Кобура на ней смотрелась странно и в то же время – возбуждающе. Только сейчас, глядя на нее, спускающуюся по лестнице, Торвард увидел плавные движения крепких округлых бедер, увидел, как волнующе танцуют мышцы на плотных, но удивительно красивых икрах… и растерянно провел рукой по лицу, отгоняя неведомый морок. Захотеть ее? Сейчас? Он фыркнул и, злясь на себя, поправил болтающийся на поясе меч.
«ТР-300» ждал их на изрытом танками игровом поле. Куривший под крылом Дитц улыбнулся и отдал честь:
– Сегодня прекрасное утро, милорд!
– Да, – холодно ответил Торвард, – поехали.
Неотступно следовавшие за ним легионеры молча заняли свои места в пассажирском деке, и катер прыгнул в бездонное весеннее небо.
Торвард молчал. Грин-Хилл врезался в его сознание, вытеснив все остальные проблемы, – а их было ох как немало! Только сейчас, на третьи сутки после высадки, он шеей ощутил всю адскую тяжесть взваленной на себя ответственности. Да, административными делами занимался Ровольт, и занимался, судя по всему, с невероятной энергией, но даже оставшихся на его долю вопросов военного командования Торварду хватило с лихвой. Он просто не знал, за что браться в первую очередь… Крейсер Ника Борзенца не мог быть отремонтирован в условиях местного космопорта – при ближайшем рассмотрении его повреждения оказались слишком серьезными; сам порт был порядком разгромлен при штурме, и сейчас все имеющиеся силы были брошены на его восстановление. А с Орегона уже вышли грузовики с техникой и оборудованием, и их надо было где-то принимать. Не хватало транспорта: порт строился в незапамятные времена и не был рассчитан на обслуживание большого количества кораблей. Торвард с ходу установил немыслимые оклады для местных докеров и инженеров, и они готовы были вкалывать хоть круглые сутки, но их опять-таки не хватало!
К тому же оставались лорды, местные лорды со своими гвардейцами, засевшие в уединенных имениях. Торвард ни минуты не сомневался, что всю это публику придется выжигать. Морелла и Казаченко в Норхэме сразу же проявили себя администраторами решительными и бескомпромиссными: в ночь после выступления Королева по планетарной видеосети город подвергся атаке трех местных владетелей, и Казаченко с ними не церемонился – гвардия была безжалостно утоплена в водах океана, а роскошные дворцы вычищены легионерами. Сами лорды уже давно болтались на солнышке. Оккупационная администрация Норхэма натянула на них пеньковые галстуки, не дожидаясь приказа из столицы.
Господа администраторы расселись в дворцах на манер сатрапов древности: объявили предпринимателям своих земель о радикальном снижении налогов, раздали гаремы в собственность грэхемских рыцарей и удалились под сень ароматных садов, встречаясь по утрам для совещаний с норхэмским магистратом по поводу получаемых из столицы инструкций – а ими Ровольт так и сыпал.
Лорд-канцлер трудился как проклятый. Казна Бифорта оказалась до того тощей, что воспринимать ее всерьез было попросту смешно, – и тогда Ровольт громко обратился ко всем банкирам Орегона с просьбой о предоставлении кредитов бифортским предпринимателям. А среди них, между прочим, нашлось немало людей, воспринявших сногсшибательные перемены со слезами восторга на глазах – и Ровольт считал это первой настоящей победой. Торговцы и промышленники толклись в его кабинете круглые сутки, рассуждая о возможностях и перспективах Бифорта. Том Бродли, хорошо знакомый с экономикой куда более сложной и эффективной, уже разрабатывал проекты привлечения крупных инвестиций…
– Тор… – тихонько позвала друга сидящая рядом Энджи.
– Что? – голос прозвучал глухо, равнодушно – и он тотчас ощутил странный укол совести, сейчас ему хотелось поговорить с ней совсем иначе.
– Может быть, мне не следует задавать этот вопрос, но все-таки: что с тобой случилось? Ты не похож на самого себя! – она говорила по-английски, и Торвард понял ее не сразу.
– Как тебе объяснить? Видишь ли, я убил человека, который однажды спас мою шкуру.
– Это было там, в космосе?
– Да. Я убил старика, лорда Волленберга, того самого, который вытащил меня из этой истории с мерзавцем Хэмпфри. Помнишь, я ведь рассказывал тебе… Понимаешь… – он замялся, подбирая слова, – на нас пер брэдхэмский легион – тот, в котором я раньше служил. Я просил старика уйти подобру-поздорову, но он не стал меня слушать. Он… он не мог отдать приказ об отступлении. У него не было выхода. У нас, как ты понимаешь, тоже.
Энджи осторожно положила руку ему на плечо. Торвард опустил голову, вздохнул и полез в карман за сигаретами.
– Ни в каком кошмарном сне мне не могло присниться, что я своими руками угрохаю старого Волли!.. Он был очень добрым и порядочным человеком – поверь, таких у нас было мало. Боже, с кем я воюю!
– Ты же сам говорил, что в сегодняшнем мире глупо искать добро и зло. Твои слова подтверждаются. Ты сделал то, что должен был сделать, – и, наверное, тебе еще не раз придется делать то же самое. Особенно теперь. Ты сам выбрал свой путь, Тор.
– Нет, – он помотал головой, клацнул зажигалкой и задумчиво выпустил струю дыма к потолку, – нет, малыш, я-то как раз и не выбирал, все было выбрано задолго до меня. Я никогда не говорил тебе об этом, но, знаешь, предок мой тоже считал себя игрушкой в руках судьбы. Видно, это у нас семейное. Старый маршал рассказывал мне, что он с детства страдал тем, что в ваше время называли «дежа вю», – так вот, мне кажется, что со мной происходит то же самое. Еще немного, и я начну верить в переселение душ! Дед был очень удачливым человеком, но он не раз говорил, что за все удачи он платил очень дорогую цену. Ах, малыш, малыш… иногда мне даже кажется, что я совершил подлость, притащив тебя сюда, в наше булькающее дерьмо.
– Зачем ты так? – Энджи тихо улыбнулась, потерлась щекой о гладкую ткань его камзола. – Что бы я без тебя делала? Пойми, женщины, даже самые сильные, не могут быть одинокими, и без мужчины женщина всегда… слаба.
– Да уж, – отозвался он, – я вижу, как расцвели наши гаремные красавицы!
– Милорд, – перебил его голос Дитца в системе внутренней связи, – мы заходим на посадку, меня ведет одна из «черепах».
Торвард поднялся из кресла, оправил на себе пояс и шагнул в рубку.

Глава 3

Здесь дело шло к сумеркам, и через распахнутый люк в рубку ворвалось прямо-таки оглушительное стрекотание каких-то насекомых. Подождав, пока его эскорт покинет катер, Торвард загасил в пепельнице сигарету и шагнул на трап.
«Трехсотый» стоял на утоптанном грунте игрового поля, и под его поблескивающим черным крылом выстроился целый взвод. Казаченко и Морелла, вдоль и поперек перетянутые портупеями имперских мундиров, вытянулись во фрунт на правом фланге. Оба они отдавали командиру честь, но – на аврорский манер, всей ладонью: иначе они не умели.
– Добрались все-таки до запертого пакгауза со знаками различия, – усмехнулся Торвард, разглядев на их плечах золотое шитье лейтенантских погон.
– С прибытием в департамент Норхэм, милорд! – воскликнул Морелла, подходя к нему.
– Уже департамент? – засмеялся Королев. – Лихо, лихо…
– А это не наши фантазии, – браво ответил Казаченко, – сегодня утром пришла инструкция лорд-канцлера об образовании норхэмского департамента. Мы оба назначены наместниками. Я осуществляю военное командование, а Рик – административное.
– Вице-король Индии, – тихонько прыснула Энджи.
– Ну-ну… показывайте ваш департамент.
На краю поля их ждала целая вереница роскошных антигравов и несколько танков. Торвард нырнул в приятно пахнущее бархатное нутро машины, мягко хлопнула тяжелая дверь, и кавалькада тронулась.
– Ты посмотри на этих деятелей, – сказал он сидящей рядом Энджи, – недурно устроились: у каждого своя тачка, вся эта охрана… Не хватает только перьев на шляпах.
– Слонов не хватает, – уверенно заявила девушка, – вице-королю Индии положено иметь слонов для парадных выездов.
– Если б я еще помнил, что такое Индия, – вздохнул Торвард.
Ехали они недолго: через пару минут машины остановились на выложенной мрамором площади перед входом в четырехэтажный белый замок. Здесь одуряюще пахло цветами, роскошью, и… властью – ее аромат Торвард уловил сразу. Пара пижонов крепко держала узду: и огромный сад, и площадь были вычищены до блеска, ничем не напоминая о недавнем сражении, а пленные евнухи у дверей тянулись в струнку, соперничая выправкой с мрачными легионерами, застывшими у застланной светлым ковром лестницы.
– Прошу, милорд… миледи… – Морелла с изысканной учтивостью распахнул дверцу лимузина, – вы, к сожалению, прибыли не совсем вовремя, и представители местных деловых кругов уже убрались по норам…
– В данный момент они меня не интересуют, – ответил Торвард, – к тому же со дня на день сюда прибудет его милость лорд-канцлер, вот он с ними и потолкует. А вы, я смотрю, оторвали себе некислую халупу. Кто здесь раньше жил?
– Покойный лорд. Как же его… – Морелла потер лоб и поднял глаза на ближайшего евнуха:
– Эй ты, недорезанный! Как звали твоего хозяина?
– Его милость лорд Элари, милорд, – пискнул тот.
– О, точно, лорд Элари, ныне покойный. Воинственный был владетель! Ну да на виселице вся его воинственность очень быстро испарилась.
– Туда ему и дорога… – кивнул Торвард, быстро поднимаясь по лестнице. – Где ты разместил солдат?
– В казарме гвардейцев, которые тоже предпочли стать покойниками. Мы отправили в расход всю эту публику – кроме, конечно, женщин и прислуги.
– От прислуги я тоже советовал бы избавиться. Или по крайней мере не подпускать близко к себе. Вы оба нужны мне живые, а не отравленные – хватит с меня жмуриков! Дела у вас, я смотрю, идут крепко… вот так и держите.
В просторной трапезной на втором этаже был накрыт большой круглый стол. Торвард сел на высоченный красноватый стул и хлопнул в ладоши:
– Удалите из зала охрану!
Стоявшие под дверями легионеры молча развернулись и вышли в коридор. Королев скептически обозрел поданные на серебре яства и потянулся к графину с темно-коричневой жидкостью:
– Коньяк?
– Да, командир, – ответил Казаченко, – и великолепный.
– Распуститесь вы тут на всех этих жирах… ну ничего – скоро я поведу вас в новый полет, там-то вы и попрыгаете. Вы, кстати, знаете, что флагманская «элка» лорда Ника накрылась? Нос в клочья, черт бы его взял. Ну, рассказывайте: как тут дела?
– Дел по горло, – ответил Казаченко, разрезая на части аппетитно пахнущую жареную птицу. – Просто по горло, командир. В округе сидит еще целая куча этих сраных лордов, и у каждого по полсотни гвардейцев. Чистить мы их будем долго. Я чувствую, что каждый из наших грэхемских друзей увезет с собой по взводу очаровательных леди, а для того, чтобы грузить другую добычу, им придется скидываться и покупать рудовоз.
– Пусть тащат, – согласился Торвард, – они того стоят. Сколько у вас тут людей?
– Полторы сотни, и этого вполне достаточно. В городе все идет своим чередом, никто ни на что не жалуется. Единственная проблема – это полиция: комиссара мы благополучно вздернули на просушку, а замены ему нет. Лорд-канцлер обещал срочно разобраться с этим вопросом. Да! Перевешали мы и половину налоговых чинов, а заведение их опечатали до лучших времен. В магистрате городские шишки уписываются от счастья.
– Пусть себе жиреют: во-первых, мне не нужна нищая планета, а во-вторых, его милость лорд-канцлер еще успеет сделать им кровопускание.
– Да, внутренняя торговля, кстати, оживилась, – заметил Морелла. – Буквально за последние два дня… Да и вообще тут все перевернулось. Это даже странно: местные лавочники пищат, будто бы вы, командир, в самое ближайшее время начнете строительство нового космопорта и планета превратится чуть ли не в филиал Орегона!
– Насчет филиала – это, конечно же, полная ахинея. Но орегонские деньги здесь будут – это точно. И новый порт будет. И самые низкие в Галактике налоги на бордели и игры – тоже. Это, между прочим, идея леди Энджи и господина министра финансов.
– Вы желаете превратить Бифорт в бордель?
– Черт возьми! Я желаю превратить его в самый шикарный на свете торговый перекресток. А что, скажи, мне еще остается? У нас четыре миллиона населения, у нас практически нет местной промышленности, мы не можем отремонтировать даже несчастный подбитый крейсер. Что мы можем? Среднедушевой доход – три тысячи крон в год – это нормально? Да вы, парни, эти три тысячи на Рэндоме за два дня проматывали! Зачем нам подобная нищета? Мы с вами собрались завоевать пол-Галактики – и на какие, скажите мне, бабки? Я говорю вам, – Торвард пристукнул ножкой рюмки по столешнице, – парни, давайте как следует поработаем, и вы будете ходить с ног до головы в шелках и золоте и жить будете не в этих сараях, а в настоящих дворцах, а телки ваши будут летать на выходные в самые шикарные игорные дома…
– Вы уже добились сногсшибательных успехов, милорд! – захохотал Казаченко, поднимая бокал. – Мы пьем за тебя, командир, за твою невероятную удачу! Господи, ведь совсем недавно я сосал гнусное пиво в вонючих барах Портленда – а сегодня я пью шикарный коньяк в своем роскошном дворце.
– Это точно, милорд, – поддержал его Морелла, – за вас и за очаровательную леди Энджи!
Энджи ослепительно улыбнулась и чмокнула насупленного Торварда в щеку. Трофейный коньяк действительно был превосходен. Стограммовая порция согрела Торварду душу и заставила чуть расслабиться, откинуться на высокую резную спинку стула, расстегнуть ворот камзола. Он посмотрел на своих офицеров с прищуром:
– Вы бы уж полковничьи погоны напялили, а то хороши наместники в лейтенантских чинах!
– В полковники мы пока не произведены, – ответил ему Казаченко, уплетая умопомрачительно красивый салат, – не было такой команды.
– Ну так надевайте потихоньку. Скоро у нас будет целая армия, готовьтесь. А теперь, парни, поговорим предметно. С окрестными владетелями надо заканчивать. Приказываю: капитуляции принимать, но с одним условием – полное отречение от всех ленных прав и разоружение гвардии. Гвардейцам предлагать соответствующий чин в вооруженных силах Бифорта – они в большинстве своем местные. В ближайшие дни лорд-канцлер сообщит вам, как решать вопрос с отречением в правовом контексте – они там уже что-то намудрили. Дальше: никаких зверств и никаких грабежей. Грабить разрешаю только тех, кто пожелает сражаться. С ними, умниками, не церемониться!
– А что с этими местными силами, когда вы начнете их формировать? – поинтересовался Казаченко.
– Мне пока не до этого, да и вообще… в нашу гангстерскую бригаду я по-прежнему буду собирать ублюдков со всей Галактики. Не забывайте, все мы живем под рукой добрейшего господина Луки Кириакиса, нашего «папочки». У нас еще полно дел на Грэхеме, и не только там. Я надеюсь, вы меня поняли? Тот факт, что наши задницы уже сидят верхом на этой несчастной планете, – это чистая импровизация, не более. Я и сам не думал, что все произойдет настолько быстро. Главная наша драка еще впереди, и дай Господь, чтобы она случилась как можно позже. Скажу вам по секрету: Ровольт сейчас вопит об орегонских деньгах, но это пока не более чем сотрясение воздуха. В данный момент мы можем рассчитывать только на те средства, которые подкреплены гарантиями моих паев. Деньги будут – но не думайте, что орегонские торгаши, которые уже скупили половину Галактики, думают своими задницами! Нет, они дадут нам синенькие бумажки только тогда, когда увидят, что здесь, на этом несчастном Бифорте, можно хорошо заработать: а вот это уже зависит от мозгов дорогого лорд-канцлера. Если он сумеет придумать законы, которые погонят сюда всех лавочников человеческого мира, тогда и мы сумеем откусить хороший кусок от жирного пирога. К тому же учтите: неожиданное появление корварцев резко изменило расстановку сил, и Орегон сейчас ходит в королях. Почему, вы думаете, я решился отгрызть кусочек Объединенных Миров? Да потому, что умные люди убедили меня в том, что Светлейшим ублюдкам теперь будет не до нас! Хэмпфри сейчас пищит, кричит и бесится – а толку? Совет не даст ему ни единого корабля, я в этом уверен. А пройдет пара лет, и мы отобьем себе какой-нибудь Фарнзуорт или что-то еще…
– Давайте лучше выпьем, милорд, – предложил Казаченко, – боюсь, у меня кружится голова. Нельзя же так – сразу… ведь в самом деле, еще вчера мы были потными аврорскими голодранцами, выброшенными из флота за излишне длинные языки!
– Выпьем, – охотно согласился Торвард, – ночевать я сегодня буду на линкоре – хочу спокойно поспать, так что можно и выпить. Коньяк у вас отличный.
Проглотив рюмку коньяку, он поднялся.
– Благодарю за угощение, вы отличные хозяева. Помните о том, что я вам говорил, – все это сегодня очень важно. Жаль, конечно, что не удалось посмотреть город, не угадал я со временем. Впрочем, я думаю, он от меня никуда не убежит. Идемте, господа.
Он привычно опустился в удобное кресло, и катер нырнул в бархатистую мглу весенней ночи. Острый нос машины развернулся к юго-западу – туда, где ярко освещенный космопорт жил своей суетливой, ни на секунду не утихающей жизнью.
Выпитый коньяк несколько прибил муторный осадок, бередивший душу после запекшихся кровью ямок на зеленом холме, и мир уже не казался Торварду таким мрачным. Впрочем, – это он знал твердо – действие алкоголя скоро закончится, и тогда сознание вновь застит горькая алая пелена. И может быть, ему станет еще хуже.
«Что со мной? – устало подумал он, нашаривая в кармане портсигар. – Почему? Ведь прав Казик – все обстоит не так уж плохо. Ведь и сам я недавно был если не голодранцем, то по крайней мере отпетым неудачником! А сегодня, кажется, дедуля может гордиться моими достижениями. Правда… Что «правда»? – спросил он у себя. – Действительно, я многого добился. Вот только к чему все это приведет? Деду было хорошо – у него была Империя: честь, слава, верность долгу, всякое сраное рыцарство… а у меня? Орава негодяев, собранных на помойках нашего гнусного мира, братство с преступными кланами и репутация безжалостного убийцы?!»
Торвард прикрыл глаза и попытался ни о чем не думать. Не получалось. Перед глазами мелькали то Эд Лумис, хрипящий на окровавленном колу, то горящие дворцы Хэмпфри, то грустно улыбающийся Лука Кириакис в роскошном интерьере своего гнезда на Рэндоме. «Нет, к дьяволу, – подумал Торвард. – Мне надо поучиться у Энджи – хотя бы ее непревзойденно логичному цинизму. Она ведь права, права до тошноты… я сам выбрал этот путь. Да, я сам: что мешало мне начхать на дедушкино наследство и преспокойно спиваться на Кассандане? А?.. Я б тогда уже давно гнил на колу! – он беззвучно рассмеялся. – Гнил, гнил, гнил – и кому какое дело, успел бы я спиться или нет…» От этой мысли ему стало вдруг холодно, но, странное дело, горькая муть отпустила сжатое горло. Вместо нее по груди медленно поползла прохладная волна ярости и убежденности – ничего иного с ним случиться не могло, то, что есть, и то, что будет, – это крест, и с плеч его не сбросишь. «У каждого своя Голгофа, – вспомнил он слова предка, – и у каждого свой ад».
Катер пошел вниз. Торвард открыл глаза и повернулся к Энджи:
– Отправляйся в столицу. Я прилечу завтра – мне нужно поговорить с Вольфом и его людьми.
– Но… почему? – уголки ее губ печально опустились.
– Потому что у тебя полно дел. А мне надо побыть одному.
Дитц опустил крылатую машину прямо под трапом «Валькирии». Торвард ступил на темные плиты космодрома и замер, глядя, как «ТР-300», поднявшись в воздух, разворачивается в облет громадного корабля. Рядом уже стоял вахтенный офицер, но заговорить он не решался: лицо командира перекосилось неведомым ему страданием, губы мелко подрагивали.
– Да, – резко повернулся Торвард, – я вас слушаю.
– Милорд, на борту без происшествий. Главный инженер мобилизовал свободных от вахты членов экипажа для проведения диагностических и ремонтных работ.
– Благодарю, – Королев щелчком отбросил в сторону окурок и тотчас же сунул руку в карман за новой сигаретой – после выпивки ему до смерти хотелось курить, – передайте ему, что я жду его в своих апартаментах – сразу, как только он сможет освободиться.
Эскалатор поднял его к распахнутому шлюзу. На ребристом пластике порога маячили фигуры двух девушек: скользнув взглядом, Торвард узнал в них неистовых гурий из разрушенного гнезда. Завидев мрачный силуэт командира, они подтянулись, приподняли подбородки, сверля его преданными взглядами. Он усмехнулся краем рта, небрежно поднес два пальца к шляпе и стремительно зашагал по коридору. Меч, прыгая у бедра, чуть позвякивал цепочками подвеса – девушки, забыв на минуту о службе, провожали удаляющуюся фигуру командира восторженно сверкающими глазами. А ему было не до них…
– Почему я с ней так поступаю? – вслух подумал он, стоя в несущейся кабине лифта. – Почему?.. Мучаю – ее, себя! Зачем?
Лифт остановился. Торвард вышел в светлый бежевый коридор, отпер тяжелую бронедверь своей каюты и шагнул в холл. На столике в углу так и стояла забытая серебряная фляга с коньяком. Расстегнув пояс, он плюхнулся на диван, придвинул к себе пепельницу и уставился на зеркальную дверцу раскрытого бара. На него смотрело осунувшееся скуластое лицо почти незнакомого человека, и если бы не белая пена кружевного воротника рубашки, оно казалось бы серым.
Торвард закрыл лицо руками; рывком встав, он сбросил камзол и пошел в спальню.
Острые струи воды в душе привели его в норму. Напялив на влажное тело халат, он босиком прошел в кухонный блок и заказал себе ужин. Из холла неожиданно грянул гудок сигнала – удивленно вскинув брови, Торвард дотянулся до ближайшего сенсора открытия входной двери и двинулся навстречу гостю.
В холле устало улыбался Вольф. Руки его были еще влажными после мытья, но посмотреть на себя в зеркало главный инженер позабыл: на носу и щеках красовались пятна грязной смазки.
– Привет, старик. Заходи, поужинаем, – Торвард хлопнул его по плечу и потащил в комнаты. – Что ты предпочитаешь?
– А, – Вольф обессиленно упал на стул и пошевелил пальцами, – что угодно! Я целый день бегаю, словно робот…
– Как наши дела? – спросил Королев, повторяя свой заказ.
– Вполне, вполне… честно говоря, после этой драки я влюбился в нашу старуху.
– Может, сделаешь ей предложение? – хмыкнул Торвард.
– А-аа, я и так на ней женат! На нижних палубах нет такой дырки, куда я не совал бы свой нос. Со старухой у нас особых проблем не будет – через пару дней мы можем стартовать куда угодно и с любой нагрузкой.
Торвард водрузил на стол пару подносов и сделал приглашающий жест.
– Прошу… Ули, у меня остался прекрасный коньяк. Как ты?
– Я с почтением. Наливай.
– Как обстоят дела у Ника?
– С флагманом плохо. Я не буду утомлять тебя подробностями, но там действительно хреново. Нос ему разворотили здорово! Нагель, его первый пилот, едва посадил посудину…
Королев разлил коньяк по крохотным рюмочкам и облокотился на стол:
– Все это, конечно, мерзко, но сейчас у нас есть проблема поважнее. Порт! Через несколько суток нам на голову повалятся орегонские карго – и где мы будем их сажать? Ты сам знаешь, какие олухи летают в торговых флотах. Без привода они на стульчак не сядут. Вот так-то, Улли-Волли… – Торвард поднял свою рюмку и усмехнулся:
– Я хочу посмотреть на рожи местной публики, когда здесь некуда будет плюнуть от грузовиков. Такого они, пожалуй, еще не видели.
– Но «Валькирию»-то придется убирать! – Вольф озабоченно поскреб кончик носа и махом опрокинул в себя свою порцию. – Ладно, отправим ее на орбиту. А вот что касается порта… Башни наведения мы закончим не сегодня завтра. Но черт побери, Тор, ты знаешь, какая тут стоит аппаратура? Ей без малого полста лет! Мне кажется, что приводить их придется радарщикам «Слая» – Марри уже восстановил антенный пост и рвется в бой.
Торвард раскрыл было рот для ответа, но замер: под потолком булькнула линия боевой связи:
– Офицер фон Дитц срочно вызывает командира! Командир, ответьте по любой линии!
– Да! Соединяйте!
Комнату заполнил отчаянный голос пилота:
– Милорд, мы подбиты ракетами! Нас атакуют неизвестные летательные аппараты, «мозг» не может их идентифицировать!
– Что такое?! Кто вас атакует?
– У нас поражение главного компрессора, двигатели теряют тягу, я не могу набрать высоту!.. О ч-черт! Их уже семеро, они прижимают меня к земле!
– Какого дьявола ты не стреляешь?! Берт! Стреляй, у тебя же куча оружия!
– Я не могу, катер теряет управление! За пульт села миледи, но она… она свалила двоих, но моторы скисают с каждой секундой!
Вольф, включив вторую линию, уже командовал взлет двум десяткам катеров и штурмботов. Торвард, прыгая на одной ноге, поспешно натягивал комбинезон и продолжал орать во всю глотку:
– Садись – и запритесь в катере! Включи маяки, все маяки! Все маяки! Выбрось орбитальный зонд, скорее, пока ты еще в воздухе!
– Милорд, у меня не выходит шасси! Сажусь на брюхо, здесь какая-то болотная равнина…
– Раскачай! Скорее раскачай катер, «ноги» могло закусить при ударе ракеты!
– Я не могу! – голос Дитца срывался на мальчишеский фальцет. – У меня нет высоты!
Удар! Тонкий, выматывающий душу визг раздираемого пластика – и тишина.
– Маяк идет! – крикнул Вольф. – Идет маяк! Скорее!
Они выбежали из каюты, заскочили в лифт и ухнули вниз, к десантным декам; застегивая комбез, Торвард взревел:
– Каким же чертом можно сбить «трехсотый» катер? Каким, Волли?!
– Противокорабельной ракетой, – мрачно ответил инженер, – но клянусь тебе, мы размазали все батареи, которые были на планете!
– Так что же это?
– Увидим. Но неужели они разбились при посадке?
Последняя фраза сорвала защелку – в глазах Торварда замерцало, уходя куда-то, печальное лицо Энджи, и он заорал, с плеча всаживая свой кулак в стенку несчастного лифта:
– Крейсер Марри – к взлету! Боевая тревога всем, экипажам занять места к атаке! К атаке! Я разорву вас, сучьи дети!!!
Кабина наконец остановилась. Вбежав в уже распахнутый дек, Торвард одним прыжком залетел в рубку головного «ТР-200». Пилот дернул штурвал раньше, чем успела захлопнуться тяжелая плита люка. Через две секунды «Валькирия» содрогнулась – сразу три обзорно-поисковых зонда покинули свои шахты на ее спине.
Два десятка «соток» и «Тандерчифов», растянувшись в широкий боевой полумесяц, понеслись к северо-западу, ведомые сигналом далекого аварийного маяка. Серая туша ортианского крейсера тем временем жадно всасывала в себя решетчатые фермы трапов, ее моторы уже запели хриплую песню статической тяги. Мощнейшие передатчики «Валькирии» буравили эфир истошными призывами, но командирский катер молчал на всех каналах. «Мозг» его работал – вступив в контакт со своим старшим братом, он добросовестно выдал список полученных повреждений – список вовсе был не длинным, и все системы бортовой связи должны были работать, но они молчали, молчали, молчали! И это могло означать только одно: в катере никого нет.
– Они не могли разбиться, – говорил сидящий в одной из «соток» Вольф, – они перевернулись при посадке, но разбиться они не могли. Странно, Тор… в рубке открыта дверь!
– Когда мы там будем? – Торвард нетерпеливо грыз сигарету, пальцы его скребли обшитый кожей подлокотник.
– Минут через двадцать, ведь мы жарим на пределе. Но обрати внимание, они заметно отклонились от курса! Похоже, Дитц долго петлял, теряя скорость и высоту.
– Но почему они не заперлись? Вломиться в задраенный катер не так-то просто!
– Кажется, они очень неудачно перевернулись, и я не пойму почему – диагностика показывает отказ исполнительной системы атмосферного створа… но как можно было так треснуться? Или… или их кто-то обстреливал уже над самой поверхностью?
– Но кто, черт его дери? Это что же, получается, что мы прозевали какую-то базу?
– По… т-твою же мать! Тор, нажми у себя видеолинию Е-2-Е, полюбуйся сам на эти чудеса.
Королев поспешно включил канал зондов. Левая секция экрана засветилась компьютерной картинкой. Он сглотнул и недоуменно потер небритую щеку.
Огромный и, видимо, очень старый замок навис над вытянутым темным озером, словно мрачный бурый великан, любующийся собою в зеркале, – а рядом, на противоположном берегу, посреди густого и дикого леса остромордой змеей вытянулось тело оэмовского десантного крейсера!
– Волли, но этой заразе не меньше сотни лет, эту серию сняли с вооружения задолго до нас с тобой!
– Да, похоже, он врос в землю. Я уже передал Марри, чтобы он не подходил к нему близко. Может, уделаем чертову железяку ракетами?
– А если они там, на крейсере? О Господи, что же делать?
– Ты боишься, что эти начнут стрелять? Ничего, у моей старушенции есть пара интересных штучек. Я дал команду на выпуск зондов противоракетного заграждения!
– Волли, я начинаю подозревать, что нам не хватит людей. Сделаем вот что: оставайся пока в воздухе и вызывай подкрепление, а я… я пошел.
– Проклятие, а вот и ракеты… ну-ну!
Обзорные экраны вспыхнули острыми иглами разрывов – чужой крейсер начал ракетную атаку, но подоспевшие в район сражения зонды легко парировали удар, уничтожив всю серию ракет вдалеке от целей. Катера стремительно проваливались вниз, заходя на противника над самыми верхушками деревьев.
Полумесяц разделился: один отряд, ведомый Эштоном, дерзко проскочил над самым крейсером, исступленно выжигая пушками его верхние батарейные гнезда, а второй, во главе с Торвардом, развернулся на замок.
Коричневатые башни стремительно росли на экранах. Облетев укрытое невысокими стенами сооружение по кругу, Королев приказал начинать высадку. Его люди, привыкшие к налетам и расчисткам, действовали хладнокровно: группа снова разделилась, и пока первый эшелон приземлялся на болотистые поля вокруг стен, второй парил в небе, зорко высматривая возможных противников.
А их почему-то не было. Текли минуты: из деков с глухим рыком вылетали приземистые тела танков, они огибали стену замка, настороженно вращая башнями. Первый эшелон уже готовился к взлету, но ни одного огонька не загорелось среди темного камня.
– Неужели они все укрылись на корабле? – скрежетнул зубами Торвард.
– Коптеры, милорд, – перебил его пилот катера.
– Что? Какие коптеры?
Пилот переключил режим обработки, и теперь он ясно увидел хищные остроносые силуэты десантных машин – но, черт возьми, это тоже было старье, Торвард поразился: какой же идиот мог решиться атаковать десяток имперских катеров на трех еле держащихся в воздухе развалинах?
– «Восьмерка» и «двенадцатый», – начал он, разглядев номера висящих в воздухе «ТР-100», – возьмите кретинов на себя, они мешают. «Десятый», развернись над главным донжоном и включите ревун: может, удастся кого-нибудь разбудить!
«Десятый» пыхнул дюзами и умчался в сторону по-прежнему темных башен. Торвард грыз сигарету и поглядывал на пульсирующие цифры хронометра: его катер висел в сотне метров от болотистой земли, и ему было хорошо видно все происходящее даже без обработки. Высунувшиеся из-за башен коптеры ярко полыхали неподалеку от садящихся для разгрузки машин второго эшелона, танки уже нашли прореху в окружавшей замок стене и осторожно въехали вовнутрь. Глубоко затянувшись, Торвард вдавил сенсор на панели связи:
– Эштон, ответь командиру.
– Отвечаю, – тяжело задышал десантник, – здесь какая-то чертовщина. Кто-то засел на верхних палубах и наглухо перекрыл все межсекторные диафрагмы. Сейчас прилетят люди Ника с тяжелыми стационарами, мы затащим их в коридоры и проломимся наверх. Этому крейсеру действительно сто лет – двигатели превратились в труху, к тому же мотоотсеки когда-то здорово горели. Я не понимаю, как он сюда попал, потому что летать это дерьмо не может – и, по-моему, не могло.
– Да хрен с ним! – не выдержал Королев. – Ты мне скажи: вам удалось взять хоть одного пленного?
– Нет, милорд. Тут было такое побоище, и все это так быстро! Мои парни совсем озверели и лупили со всей дури.
– Командир, ответьте главному инженеру! – рявкнул второй канал.
– Да!
– Тор, я возле твоего «трехсотого». Здесь никого нет, атмосферный створ – нараспашку. В рубке кровь, я пока не знаю, чья. Рядом следы приземления коптеров. Я оставлю здесь пару ребят, и к утру они его поднимут, все эти повреждения – чепуха, ребятам просто не повезло, ракета хряснула точно в блок управления компрессором.
– Волли, к дьяволу, останься там! И вызови Горди, пусть он снимет со «Слая» пару машин для тебя. У меня нехорошие ощущения, Волли!
– Слушаюсь, – удивленно отозвался инженер, – я останусь…
– Пошли к замку, – приказал Торвард пилоту, – потихоньку. «Десятка», прикрой командира! Танкам стоп, замереть на месте!
«ТР-200», сопровождаемый «соткой» номер десять, медленно поплыл к темной колонне главного донжона. Затянутые ажурными переплетами стрельчатые окна были мертвы. Пилот снизился, со скоростью прогуливающегося человека прошел мимо последнего этажа – на секунду Торварду показалось, что в одном из окон сверкнул какой-то огонек. Повернувшись вместе с креслом, он включил сканер поиска противника, настроив его на человека, – но нет, излучение не пробивало толстенные перекрытия.
– Садимся, – сказал он пилоту, – ищи, где удобнее. Танки, начинаем выдвигаться, – и, дотянувшись рукой до панели:
– Волли, пусть Гордон подойдет сюда и приготовит к выходу санитарный бот.
– Что там такое? – забеспокоился главный инженер.
– Я не знаю… я не знаю, Волли…

Глава 4

Пилот всунул «ТР-200» в узкий колодец какого-то двора, подмяв опорами старый антиграв, – металл жалобно заскрипел, сминаясь под двумя сотнями тонн катера, – и Торвард немало помучился, выгоняя из дека танк. За его спиной настороженно дышали двое легионеров и девушка-амазонка; на экранах мелькнул тесный проход, и заостренный нос тяжелой машины легко развалил каменную кладку до нужной ширины.
Внутренние дворы замка представляли собой странный и зловещий лабиринт: секундной молнией проскочила мысль о том, что строили это не люди… но рядом глухо заныли движки готовых к штурму машин, и Торвард уверенно бросил свой «ТТТ» через завалы полуразрушенных стен. Они остановились перед широкой растрескавшейся лестницей, ведущей ко входу в донжон. Торвард, ударом ладони всадив нижний ряд трансмиссии, направил танк к огромным окованным дверям.
Оба мотора содрогнулись чудовищной мощью и бросили стотонную махину вверх по щербатым ступеням. Тяжелый танк-транспортер строился для прорыва эшелонированной обороны противника, и давно почившие конструкторы довели его энерговооруженность до предела, ограниченного лишь массой, – в Империи предвоенного периода не задумывались о стоимости проектируемой военной техники. Им была выставлена планка: сто тонн – и эти тонны они до отказа набили тысячами киловатт мощности; они продумали каждую деталь, заставив ее работать на уверенность, безопасность и даже комфорт экипажа, они знали, что тем, кто сядет за штурвалы бронированных монстров, придется сражаться с великолепно оснащенным и нечеловечески безжалостным противником – и сейчас Торвард искренне благодарил этих людей… его рычащий зверь взлетел по лестнице, легко, словно лист бумаги, вынес толстенные двери и ворвался в простор пыльного холла.
Хищные лучи обзорных систем пронзили затхлую тьму, но не нашли никого.
– Десанту вперед! – приказал Торвард. – Водителям – на местах. Обзор, прикрытие! Остальным – прочесываем все постройки замка, осторожность – предельная: видит Бог, парни, здесь таятся какие-то сюрпризы. Ты, – повернулся он к сидящей в рубке девушке, – останешься здесь. Дай мне свой шлем… связью пользоваться умеешь?
– Научили, милорд.
– Вот и хорошо. Вперед, ребята!
Он покинул танк первым. Через рухнувшие двери уже перепрыгивали затянутые в черное фигуры. Где-то там, в каменном переплете этажей и спиральных коридоров, его ждали Энджи, мальчишка фон Дитц и грэхемские легионеры, клявшиеся ему в верности. Здесь? Или не здесь? Тысяча чертей, ему некогда было выбирать, пришло время выполнять свою часть клятвы!
– Вперед! – сорванно крикнул Королев. – Только осторожно!
В глубь башни из холла вела лишь одна лестница. Это упрощало задачу. Торвард бросился вверх по шершавым старым ступеням, слыша топот сапог за спиной. Молчаливая верность легионеров придавала ему уверенности – он, не оглядываясь, преодолел первый виток, выбежал на второй этаж, осмотрелся. Кажется, тут никого не было.
– Пошли, пошли!
Ребристые стволы спаренного стационара он разглядел раньше, чем наводчик успел разогнать вертикаль, – оборонявшиеся не думали, что бегущие вверх по лестнице люди смогут хорошо видеть в кромешной тьме. Спарка шевельнулась и исторгла фонтан свистящего пламени! Торвард уже валился вниз, обеими руками сбивая с ног идущих за ним солдат, но все же он не успел. Страшный крик сожженных людей сотряс, казалось, даже безразличные темные стены, на грудь Торварду рухнула высокая девушка с распоротым животом – кишки, отвратительно дымясь, залили кровью его комбинезон, рядом с хрипом падали мощные тела легионеров. Четырехствольный «нокк», жуткое оружие прославленных предков, взметнулся вверх почти помимо его воли. Палец скользнул по гладкому металлу казенника, и все четыре ствола ударили разом, пробив тьму шквалом голубых молний. Длинная очередь сразу опустошила толстый магазин, но – там, наверху, кипящими клочьями летел металл, перемешанный с плотью стрелков. «Нокк» не успел еще смолкнуть, а на помощь ему уже пришли стволы излучателей в руках опомнившихся легионеров.
– Волли, Волли, Волли! – кричал Торвард, нащупывая в кармане новый магазин. – Санитарный бот на пеленг, скорее!
– Что? У вас жарко?
– У нас не просто жарко, это похоже на преисподнюю! Врачей, скорее!
Вокруг защелкали перезаряжаемые «хенклиры» десантников. Щит стационарного лазера превратился в раскаленную бахрому исковерканного металла, хищные щупальца стволов стекли по турели, обильно раскрашенной красным… Желтоватые кляксы чьих-то мозгов пятнами заляпали стену, и Торвард даже пожалел, что прибор ночного видения, хитрый электронный микромозг, передает картинку в натуральных цветах.
– Там, милорд… – вопросительно пробасил кто-то, и Королев рывком обернулся:
– Там никого… по крайней мере перед нами. Девчонки! Заберите всех раненых, остальные – за мной!
– Хреновы твари… дерьмо! Эй, парни! – раскатисто хрипнул стоявший рядом с Торвардом верзила с шикарным султаном на шлеме. – Давайте-ка поработаем по-настоящему! Намотаем ублюдкам кишки на уши!
Лестница ответила ему звериным рыком. Сканер шлема выдал отсутствие противника в доступном ему секторе, и Торвард снова рванулся вперед.
И третий этаж оказался пустым! Возможно, кто-то и прятался во внутренних покоях, но прочесывать их было некогда – сперва нужно было пройти башню вверх-вниз. Из-за угла на четвертом брызнули редкие очереди, Торвард едва успел отшатнуться, уступая дорогу ревущим легионерам. В шлеме снова пошел вызов: кричал Вольф.
– Да, – ответил Королев, прислоняясь к стене в безопасном месте.
– Санитарный бот уже у вас, – сообщил инженер, – «Слай» и старуха готовы к приему любого количества раненых.
– У нас тут не только раненые, – выдохнул Торвард, – у нас, кажется, и убитые есть. Что у тебя там?
– У меня порядок: ремонтируем компрессор твоего катера. Да, вот еще что! Кругом жуткий переполох, к тебе вылетели Ровольт и Казаченко со взводом солдат. Замок обложили по кругу. Только что со мной разговаривал Эштон – он не смог докричаться до тебя.
– Что у Эштона?
– Они разгромили крейсер, но там… там никого нет! Наши – они где-то у тебя, в замке. Это поместье лорда Тильса, он считался самым крутым и старым владельцем на Бифорте.
– Лорд Тильс, – повторил Торвард, пробуя незнакомое ему имя на вкус, – и какого же черта?
– Тор, его солдаты говорят, что он первым принес Хэмпфри ленную клятву. Остерегайся его, похоже, это какой-то маньяк: он отдал своего младшего сына евнухом в Верховный Дом!
– Младшего? У него, следовательно, есть и старший? Ничего, ему я тоже кое-что отрежу!
«Господи, ну почему? Почему я такой идиот? – Он сполз по стене и до боли закусил губу. – Я, я сам отправил ее в эту проклятую столицу! Боже, если она умрет! Как я буду жить? Как я, прости Господи, смогу смотреть в зеркало?»
Из-за скругленного угла выбежал невысокий широкоплечий легионер с рогами на шлеме. Торвард рывком вскочил на ноги.
– Два этажа чисты, милорд! Вверху идет драка – вы слышите?
Они взлетели на предпоследний этаж. В замкнутом пространстве коридора непрекращающийся грохот «хенклиров» казался совершенно жутким. К Торварду подскочил давешний верзила, коротко поклонился:
– Пару минут, ваша милость! Пару минут, и мы прикончим ублюдков.
– Подожди, – перебил его Королев, – прекрати на секунду стрельбу, я хочу с ними поговорить.
Мрак был полон дымом, и прибор наблюдения работал с небольшой задержкой. Осторожно высунувшись в простреливаемый коридор, Торвард увидел несколько мужчин, спрятавшихся за идущими вдоль стены аляповатыми колоннами. Среди них выделялся мощный седобородый человек в роскошном, подбитом мехом плаще: настороженно озираясь, он менял магазин своего старенького «бейлифа».
– Тильс! – заорал Торвард. – Ваша милость, ответьте мне!
– Лорд Тильс не опускается до бесед с гнусными мятежниками! – басовито гаркнул владетель. – Я надеюсь, что ты ухитришься дожить до суда, тварь!
– Все может быть, – согласился Торвард, – но я могу гарантировать, что вы не доживете до рассвета! У меня больше тысячи хорошо вооруженных солдат! Сложите оружие, и обещаю вам честную петлю – в противном случае вы умрете очень плохой смертью!
– Смерть всегда одинакова! А насчет тысячи я тебе не верю – пока я видел не больше десятка!
– Милорд! Если вы согласитесь отдать мне моих людей, то я обещаю вам, что ваш сын сможет спокойно покинуть планету. Если же нет, то умрут все – и клянусь дьяволом, умирать вы будете очень долго!
– Ты имеешь в виду свою сучку и компанию рогатых дикарей? Да, они еще живы. Но, – и Тильс вдруг захохотал, – это ведь ненадолго, не правда ли?
Торвард вернулся за угол.
– Бородатого старика в шикарном плаще взять живым, – приказал он. – Те, кто вызовется сдирать с него шкуру, получат тройную плату – вместе с теми, кто его возьмет.
– Мы возьмем, милорд, – зловеще ощерился амбал с султаном, – и дело вовсе не в плате! Вы стоите за своих любой кровью! И теперь плата не имеет значения.
– Редко какой лорд будет стоять своей кровью, – буркнул кто-то, – и кем бы мы были, требуя платы в таком деле? Пошли, парни! Дай Бог всем такого лорда!
– Пошли, пошли, – заворчали легионеры – и жуткий рык вновь сотряс старый замок.
– Катера! – позвал Торвард. – Все катера, стоящие под замком! Поднимитесь на уровень последнего этажа центрального донжона, уставьтесь мордами в окна и врубите ревуны на полную мощность. Три минуты, не больше! А то мы тут охренеем.
Сперва раздался свист. Пятнадцать катеров медленно подлетели к окнам верхнего этажа, в коридорах которого еще ждали нападения последние люди лорда Тильса, и развернулись – чей-то острый нос вполз в стрельчатый проем, выломав пушкой ажурный переплет. И ударил рев, жуткий рев боевых сирен, низкий, сводящий с ума и заставляющий в панике бросать оружие и бежать куда глаза глядят. Гром стрельбы моментально утонул в гулком кошмаре ревунов – казалось, это ревут не катера, а трубы Судного Дня, и сейчас из-под старых мраморных плит начнут вставать призрачные фигуры в истлевших саванах.
Сирены еще не утихли, а по лестнице верхнего этажа уже побрели шатающиеся фигуры с зажатыми ладонями ушами. Оружия при них не было. Те, кого владетельный Тильс поставил на последнем рубеже обороны, не выдержали – Торвард прекрасно знал, что выдержать такое может лишь подготовленный человек, – как знал он и то, что его легионеров ревунами не испугаешь.
Катера отошли. Наступившая тишина показалась Торварду такой оглушительной, что до него не сразу дошло, что выстрелов в коридоре больше не слышно. Пятеро легионеров деловито опутывали тросами тех, кто спустился сверху, – удивленно хмыкнув, Торвард вышел в коридор и сразу увидел бешено брыкающегося лорда Тильса: руки его, выворачиваемые двумя дюжими мужами в рогатых шлемах, уже трещали суставами.
– Когда рвать его, милорд? – осведомился офицер с султаном на шлеме. – Сейчас или же погодя?
– Не торопись, дружище, – ухмыльнулся Торвард, – не торопись, ведь я обещал ему красивую, долгую смерть – позволь же ему насладиться ее ожиданием. Ну что, ваша милость, – затянутой в окровавленную перчатку рукой он приподнял седой подбородок владетеля, – вы все еще не желаете беседовать с мятежником?
Тильс заскрежетал зубами, и по седой бороде поползла кровавая пена.
– Что ты хочешь, тварь?
Офицер с султаном впечатал тяжелый сапог в живот лорда:
– Научись разговаривать так, как подобает!.. Хотя бы перед смертью!
– Ты украл мою женщину, – оскалился Торвард, – женщину, которую я люблю больше себя самого! Ты украл моих людей – мальчишку-пилота, который может быть воином лишь в небе, и мою свиту, клявшуюся мне в верности! Ты действовал как вероломный подонок. Клянусь, ты будешь умирать два часа – два часа, ваша милость! – если не скажешь, где ты их упрятал.
– Своей свитой ты можешь гордиться, – прохрипел Тильс, – рогатые умерли достойно, ни один из них не дался живым. Сучка твоя, видимо, доходит, потому что она тоже кинулась на моих гвардейцев. А щенок, я думаю, уже созрел для гаремной жизни – у моего сына Акса большой опыт в такой хирургии…
– Три часа, – холодея, скрипнул сквозь зубы Торвард, – три часа, клянусь своим мечом, ты будешь умирать три часа! Погрузите его в катер, я займусь им позже.
– Подвал, – Тильс вдруг обмяк и перестал дрыгаться, – ход под стеной… там, где южные ворота.
– Дьявол, – обеспокоенно склонился над ним офицер, – милорд, по-моему, эта тварь сдохла! Ч-черт, у него нет пульса! Что вы стоите, достаньте свои аптечки скорее!
– В катер его, в катер! – крикнул Торвард. – Остальные – за мной!
Они сбежали вниз – два десятка человек, шумно дыша, набились в десантный дек танка, и Торвард, не тратя времени на разворот, вбил реверс и вылетел из башни задним ходом. Южные ворота, твердил он, южные ворота. Закоулки дворов были забиты поднятыми по общей тревоге людьми, и сейчас они проворно уворачивались от летящей напролом черной машины. «ТТТ», оглашая ночь гулким рыком двигателей, несся через низкие каменные заборчики, его острый бронированный нос ломал ветхую кладку хозяйственных построек, и остановить его не могло ничто.
Массивные металлические ворота были выбиты чьими-то пушками. Торвард ударил по тормозам, левая рука переложила реверс, и танк, швыряя из-под гусениц каменную крошку, встал под самой стеной.
– Скорее, скорее! – Он вылетел наружу, перестраивая на ходу прибор наблюдения, и побежал вдоль древней, обросшей мхом стены. Ход они нашли почти сразу: узкая, малозаметная дверка уходила прямо в толщу фундамента. На выбивание времени не тратили, залп четырех стволов превратил ее в пепел.
Он пошел первым. Легионеры, не пожелавшие надеть напичканные электроникой шлемы, двигались следом, присвечивая себе фонариками. Склизкая каменная кишка полого уходила вниз, и Торвард отчего-то вспомнил подземный лабиринт на Кассандане. Да, дедуля знал, чему учить…
Коридор закончился еще одной дверью – как ни странно, гостеприимно распахнутой, – а дальше вниз вели влажные каменные ступени. Ребристые подошвы рейнджерских сапог цепко держали его, и Торвард почти бежал, оторвавшись от своих воинов. Он опомнился только тогда, когда за его спиной что-то мягко ухнуло: оглянувшись, он успел заметить, как смыкается раздвижной сегмент каменной стены. Легионеры бешено заколотили в возникшую преграду, кто-то начал стрелять, но стена была каменной только внешне! Проклятая дверь была сделана из какого-то необычайно прочного сплава, и десантные «хенклиры» не брали ее даже в упор.
– Это дело минут, – пробормотал Королев, – сейчас подтянут стационар, и все будет в порядке… но время!
Впереди поблескивал свет. Перехватив поудобнее заряженный «нокк», Торвард побежал по широкому и вполне сухому коридору. Где-то работали вентиляторы, он ощущал их тягу кожей незащищенной шеи.
Свет горел над обычной деревянной дверью, которая к тому же была приоткрыта. Палец лежал на спусковом крючке, и нога Королева с грохотом вбила ее внутрь. Вбежав в ярко освещенное помещение, он на секунду растерялся. Стены комнаты были облицованы белой плиткой, под потолком ослепительно сияли ксеноном мощные прожекторы. Два стола: на одном лежала прикрытая белой тканью Энджи, а над другим склонился бритоголовый человек в белом комбинезоне.
Замешательство Торварда спасло бритоголового, он отскочил к столу с девушкой, и в руке его серебристо блеснул нож.
– Если ты… прикоснешься к ней, – негромко произнес Торвард, приближаясь к покинутому подонком столу – на нем лежал Дитц, – тебе будет очень-очень плохо. Так плохо, что ты себе просто не представляешь.
Дитц был жив и даже в сознании. Широкие ленты ремней держали его тело с широко раскинутыми ногами. Он был голым и серым – таких серых от ужаса людей Торварду еще не приходилось наблюдать.
– Ми-милорд… – сдавленно произнес Дитц, и в уголках больших серых глаз набухли две слезинки.
– У тебя все в порядке, – буднично сообщил ему Торвард, – яйца на месте, целых два. Или раньше у тебя их было больше?
Кривой кинжал незаметно полоснул ремень, державший левую руку Дитца, – и Торвард, оставив оружие под боком пилота, развернулся к застывшему возле девушки человеку.
– Ты – Акс Тильс? – четыре мертвых глаза прибора наблюдения медленно поднялись и уставились в лицо молодого лорда. – Хирург, говоришь?
– Еще один шаг, и твоя красавица лишится головы, – тяжело задышал бритоголовый.
За спиной Королева глухо хлопнули перерезанные ремни, скрипнул стол. Дитц встал под его плечом: голый, бледный, губы его мелко тряслись, а по щекам медленно текли слезы – но сжатые кулаки были занесены для удара, и Торвард, не снимая пальца с курка, левой рукой расстегнул кобуру и протянул пилоту свой «тайлер»:
– Держи его на мушке, Берт. Папаня этого ублюдка уже беседует с предками. Его они тоже не заждутся. Вот интересно, Берт, как ты считаешь, почему ублюдство так часто передается по наследству? Ведь они же дегенераты – оба, папаня и сынуля. Что, Акс, своего братишку ты сам готовил для гаремной службы? Что молчишь, придурок? Или ты думаешь, что успеешь воспользоваться своим ножичком? Не успеешь, парень. Берт пристрелит тебя на полсекунды раньше – он не рассказывал тебе, в какой войне ему выпало сражаться, нет? Тебе, недоделанному, такая и не снилась.
– Можно я сам его убью? – шмыгнул носом Дитц. – Можно, милорд?
– Не спеши, Берт. Наслаждайся беседой, приятной компанией столь возвышенного молодого человека. Когда еще так повезет?
– Еще одно слово, – глухо произнес Тильс, – еще одно слово, ты понял?
– Ух ты! – восхитился Торвард. – Да мы, оказывается, еще и крутые! И, как все крутые, любим комплексовать, да? Это ничего, я знаю хорошее средство от этого – лечит раз и навсегда. Знаешь, Берт, как это делается? Тебя, пожалуй, такому не учили – а зря, между прочим. Теперь тебе придется наверстывать упущенное. Берется человечек, желательно живой и похожий на этого ублюдка. На его шкурке делается маленький аккуратненький надрез, потом эта шкурка с него аккуратненько, тихонько стягивается – вроде как чулок, понял? При этом он, красавец, так пищит, что хоть уши затыкай.
Лежащая на столе Энджи вдруг глухо застонала, приподняла голову и посмотрела на Торварда. В глазах ее мелькнула боль – бесконечная боль… Королев с трудом сохранял хладнокровие. Скальпель негодяя висел в сантиметре от ее шеи!
«Что же они спят, болваны, – подумал он, – сколько же можно ломать одну несчастную дверь, а?»
Стволы «нокка» чуть качнулись, но Тильсу этого было достаточно: мускулистые руки сорвали безжизненное тело девушки со стола и, прикрываясь ею, как щитом, бритоголовый бросился в неожиданно распахнувшуюся потайную дверь в стене.
– За мной, Берт! – зарычал Торвард.
Низкий отделанный пластиком ход вел куда-то наверх. Тильс бежал во весь дух, но ноша мешала ему двигаться, и преследователям не составило бы труда его догнать! – но Торвард боялся за Энджи, и они трусили следом, выдерживая определенную дистанцию.
Акс свернул вправо и исчез из виду. Добежав до поворота, Королев одним махом преодолел короткий лестничный пролет и выскочил в просторное полутемное помещение. Это был бассейн.
От кафельного берега быстро отплывала легкая весельная лодочка: присмотревшись, Торвард понял, что бассейн заканчивается каким-то темным туннелем.
– Озеро! – сообразил он. – Чертова лужа сообщается с озером! Берт, ты умеешь плавать?
– Я не могу, милорд, – простонал несчастный летчик, – простите меня! Я не могу.
– Бери мой шлем и вызывай всех, все катера на озеро – они поймут! А сам сиди здесь, за тобой скоро придут легионеры.
Плавал он плохо: честно говоря, Торвард сомневался в своей способности проплыть две сотни метров. Но выбора у него не было. Отдав Дитцу шлем, он неуклюже плюхнулся в холодную воду и поплыл вслед за истово загребающим Аксом.
Лодка двигалась быстро. Войдя под своды туннеля, она исчезла из виду. Вскоре и Торвард очутился в гулкой каменной трубе. Где-то впереди раздавались частые всплески весел: он греб руками и ногами, думая о том, сколько времени понадобится экипажам катеров. Минута-другая, не больше. Лишь бы у них не хватило ума открыть огонь!
Дыхание стало сбиваться. Плеск весел теперь был еле слышен, и Торварду показалось, что Акс уже выгреб на поверхность. Он перевернулся на спину и поплыл, стараясь экономить силы… «Проклятие, – подумал он, – неужели у этого гада есть какое-то тайное убежище?..»
Торвард не сразу заметил, что туннель кончился. До рассвета было еще далеко, а небо плотной пеленой затягивали облака – и лишь разглядев висящие над водой стояночные огни катеров, он понял, что выгреб из подземелья.
– Черт, а где же Акс? – изумился он.
Тишина. Слабый шорох десятков двигателей на опорной тяге. Где-то справа от него вдруг тихонько звякнул металл. Проклиная все на свете, Торвард прищурился и сумел разглядеть едва заметный силуэт приставшей к крутому скалистому берегу лодки. Белесая фигура бритоголового Акса ловко карабкалась наверх. Он что-то подтягивал за собой.
Через полминуты Торвард уцепился за скользкий бурый валун и выбрался наконец на сушу. Прыгать по камням ему нравилось куда больше, чем бултыхаться в ледяной и отвратительно мокрой воде. Двигаясь по скале, он начал согреваться и обрадовался этому обстоятельству как ребенок. Он не видел, что один из катеров, могучий «ТР-200», придвинулся к откосу настолько близко, насколько ему позволяли сложенные крылья, и медленно поднимается вверх, следуя за обезумевшим командиром, он не видел, что в боку катера раскрылся люк, и высунувшийся из него человек орет во всю глотку, призывая командира остановиться.
Он видел только Акса, быстро карабкающегося по веревочной лестнице и ловко эту лестницу подтягивающего. Он видел безжизненно болтающиеся ноги Энджи, которую тот тащил за собой. И он лез наверх.
Он лез с исступлением легендарных предков, которым неоднократно случалось идти в атаку, заранее зная, что вернуться из нее они уже не смогут. Перчатки на его ладонях превратились в кровавые лохмотья, прочнейший комбез почти протерся на коленях – он не чувствовал ни боли, ни усталости.
Торвард остановился только тогда, когда уперся лбом в гладкую вертикальную стену. Акс утащил наверх свою лестницу и сейчас, тяжело дыша, лежал на широком каменном карнизе – рядом с ним слабо стонала пришедшая в себя Энджи.
Торвард слышал ее стоны и, царапая руками холодный камень, рычал от ярости – наверное, так, как это делали его самые далекие предки. Его отрезвил свист катера. «Двухсотый» медленно выплыл из тьмы, завис над карнизом, и из его рубки упруго вылетела узкоплечая долговязая фигура. Лорд Акс вскочил навстречу незваному гостю, но тотчас же рухнул обратно, уложенный страшным ударом долговязого.
– Или я спятил, – пробормотал Торвард, – или это Ровольт. Но откуда, черт побери, он тут взялся?
Лорд-канцлер быстро поднял на катер стонущую девушку, деловито застропил нокаутированного Акса и свесился вниз:
– То-ор! Кончай ночевать, поехали. Держи конец!
Королев поднял голову и увидел болтающийся в полуметре от своего носа карабин. Зацепив его за пояс, он проверил крепление и крикнул:
– Пошел!
Лебедка стремительно вознесла его на крыло «двухсотого», а вращающаяся спасательная штанга почтительно втолкнула в салон.
– Что с Энджи? – быстро спросил он.
– Жива, – улыбнулся Ровольт.
– Она ранена?
– Да, но там ничего страшного. Ноги прострелены. Неделя – и будет как новенькая.
Торвард рухнул в кресло и принялся стаскивать с себя промокший комбинезон. В сидячем положении это у него выходило плохо – он встал, запутался в штанинах и едва не рухнул на пол.
– Слушай, Барт: дай мне виски. У тебя есть, я знаю. И, кстати: надо забрать Дитца, он там сидит в подземелье…
– Кого, Дитца? – переспросил Ровольт, извлекая из кармана объемистую флягу. – А его уже давно вытащили. Бедный парняга стучит зубами и жалуется, что его чуть не сделали евнухом.
– Надо срочно отправить его к бабам, – заметил Торвард, – срочно, в приказном порядке, иначе добром это не кончится! Мы тут вляпались, Барт, мы тут так вляпались! Какая-то невероятная семейка, помешанная на кастрации рода человеческого!
Отвинтив пробку, Торвард жадно присосался к заветному источнику. Глаза Ровольта полезли из орбит: милорд оторвался от фляги только тогда, когда в ней осталось не больше половины прежнего объема.
– Шуточки, – проронил Королев, вытирая губы, – что папа, что сыночек! Мы, кстати, гарем-то хоть захватили?
– Захватили, – кивнул Ровольт, – и довольно приличный.
– Ну вот и славно. По прибытии на борт Дитц отправляется в гарем. А то спятит парень, ей-Богу, – а на кой мне хрен свихнувшийся шофер?
Переодевшись в сухое, Торвард воспрял духом. Катер тем временем опустился на влажную почву возле выломанных ворот замка. Энджи уже ждала санитарная машина с ортианского крейсера. Торвард стоял над носилками, глядя в грязное и измученное лицо девушки, и кусал губы. Она спала, вырубленная мощным наркотиком сразу по прибытии на катер, и поговорить с ней он так и не смог. Наклонившись, он коснулся губами перепачканной щеки и сделал знак санитарам.
– Ну что, завтракать будем? – спросил его Ровольт.
– Будем, – задумчиво кивнул Торвард, – с музыкой.
– Это как?
– А так. Сейчас будем рвать шкурку с владетельного лорда Акса Тильса.
Ровольт поморщился.
– Слушай, Тор, а давай его просто повесим! Ну на кой черт нам этот кровавый спектакль? Сунем его в петельку, и все – ни шума, ни грязи.
– Иди расскажи это Берту, которого трясет – и будет трясти до конца жизни! Вешать! Вешать тут надо целую роту! А впрочем, давай сделаем так: если ты найдешь где его вздернуть – так и быть, я найду веревку. А если нет, я отдам его на потеху легионерам.
– Вон стоит вполне приличное дерево.
– Н-да? – Торвард скептически оглядел предложенный Ровольтом дуб. – Ты смотри, земной дубок, самый натуральный. Хм, ладно. Пускай будет по-твоему. Но веревку ищешь ты.

Глава 5

– Вот только Луки-то мне и не хватало, – сказал Торвард, выворачивая штурвал. Дитц третьи сутки находился в обществе очаровательных дам, проходя таким образом курс психологической реабилитации по случаю перенесенного им стресса, и быстро отремонтированным «трехсотым» Королев управлял сам, не доверяя остальным пилотам.
– Кажется, у меня начинает болеть зуб, – пожаловался Ровольт, – наверное, это оттого, что Лука сорвал меня с серьезного совещания.
– Аптечка под левой рукой, – ответил Торвард, – что там у тебя такое серьезное?
– Формируем состав министерства юстиции. Возглавить его я пригласил Руперта Моргана, довольно натасканного орегонского практика.
– И когда он здесь будет?
– Уже вылетел.
Катер плавно скользнул вниз. Торвард вывесил машину под серебристым бортом личного крейсера господина Луки – хлопнули, отстреливаясь, опоры шасси, и «ТР-300» мягко опустился рядом с широким трапом левого борта.
– Ну, пошли… «папа» уже ждет.
Кириакис стоял на верхних ступеньках, щурясь от яркого тропического солнца. Одет он был вполне по погоде: крепкую фигуру гангстера ладно обтягивал дорогой белый костюм, на голове красовалась широкополая шляпа.
– Знаете, джентльмены, все-таки это невероятно! Совершенно невероятно.
– Вам здесь нравится, дорогой Лука?
Они обменялись рукопожатиями, и Кириакис, приятельски хлопнув Торварда по плечу, восторженно развел руками:
– Хотите верьте, хотите нет, но я до самого конца не мог поверить в реальность вашей авантюры. Невероятно, невозможно!
К трапу бесшумно подплыли два шикарных антиграва, и Торвард учтиво распахнул дверь:
– Прошу, дорогой Лука. Здесь, в порту, находится единственный на этой планете приличный ресторан.
Лимузин облетел приплюснутый нос крейсера, промчался мимо серой громады «Слая» и повернул к видневшимся на горизонте башням портовых комплексов.
– Где же «Валькирия»? – поинтересовался Кириакис. – Еще на посадке я удивился ее отсутствию.
– Старуху мы пока перегнали в район столицы, – объяснил Торвард. – Завтра начинают садиться орегонские карго с заказанными грузами, а порт слишком мал. Линкор занимал всю длину посадочного поля, не оставляя места для грузовиков.
– Значит, вы все-таки решились на масштабное строительство?
– Опасность, дорогой Лука. Мы заказали противодесантные комплексы и строительную робототехнику. Строить тут нужно все – причем с нуля.
– Опасность? – Лука хитро пошевелил бровями. – Не знаю, не знаю. Ситуация сейчас меняется с каждым днем! У нас будет время поговорить об этом. А пока что – показывайте, дорогие хозяева!
В холле башни делового центра их встречала целая делегация: начальник порта, пара местных боссов, владелец кабака и куча охранников. Свита Торварда деловито оттерла всех их в сторону, оставив лишь владельца питейного заведения, и образовала нерушимый живой коридор, по которому прибывшие быстро прошли к лифту. Стеклянная кабина подняла их на последний этаж – здесь, среди небольших благоухающих деревьев, растущих прямо из дымчатого пола, был накрыт один-единственный стол. Лопающийся от восторга хозяин ресторана подвел к нему высокопоставленных гостей, выслушал причитающуюся ему долю похвал и испарился, пятясь в почтительнейшем поклоне.
– Ну что ж, – Торвард распечатал вогнутую, матового стекла флягу с коньяком и довольно осклабился, – теперь-то вы верите?..
– Да-а, – прогудел Кириакис, любуясь панорамой порта, – теперь да! Даже кабачок вполне на уровне. И закуска, как я посмотрю, тоже. Цивилизация!
– Ну, до цивилизации нам еще очень и очень далеко, – махнул рукой Ровольт, – но дайте нам пару лет, и мы устроим здесь милое местечко. Я приготовил для вашего референта проект экономического законодательства – и думаю, что он будет весьма удивлен.
– Польщен… и – что же? Вкратце?
– Налоги, дорогой Лука, налоги и льготы. Бифорт будет самым благоприятным для бизнеса миром в нашей Галактике. Как вам понравится планета, не берущая акциза за транзит карго?
– Надо думать, банкам это более чем понравится. А знаете, дружище, это здравая идея – я имею в виду решение избавиться от всех этих толп нахлебников, которые ни черта не делают, но требуют святости ленных прав и всех соответствующих податей. Ведь именно подобная хренотень разъедает Объединенные Миры.
– Это будет очень свободный мир, любезный Лука. Мы решили, что в нашей ситуации не стоит делать ставку на развитие собственной промышленности. Мы будем строить планету бирж и банков, планету-перекресток, куда будут прилетать для того, чтобы заключить сделку и как следует развлечься: любые игры, любой секс, любые зрелища.
– Великолепно! – искренне восхитился Лука, поднимая рюмку. – Я уже чую запах миллиардов. О-оо, какие это будут миллиарды! Давайте поскорее выпьем, пока этот непревзойденный аромат ласкает мой нос.
– А он и не выветрится, – уверенно заявил Торвард, – это, видите ли, один из компонентов здешней атмосферы.
– Идея, джентльмены, превосходная, – повторил Кириакис, усердно закусывая коньяк цитрусовым салатом. – И ситуация ей весьма благоприятствует. Орегон сейчас пухнет от денег и активно ищет, куда бы их пристроить, – так что в вас вцепятся сразу, как только станут известны основные позиции вашей экономической программы. Разумеется, вам нужна реклама. Здесь я вам помогу. Вы сами прекрасно понимаете, что на Орегоне у меня предостаточно всякого рода кнопок – так вот, я придавлю парочку из них, и через некоторое время сюда пожалуют господа репортеры и разные там политические обозреватели. Надеюсь, у вас хватит ума не отказать им в гостеприимстве. Познакомите их с парой министров, дадите пощупать хорошеньких секретуточек и референточек, ну, сами понимаете.
– Все это здорово, – согласился Торвард, – но пока остается военная опасность…
– А вот теперь – о главном, – сказал Лука, продолжая добродушно улыбаться, – о том, ради чего я гнал сюда звездолет и ради чего я отрываю вас от серьезных дел.
– Ну? – напрягся Королев.
– Так вот, ваша милость, – опасности со стороны ОМ вы можете не бояться. Вы можете просто забыть о ней. Сейчас, именно сейчас, когда мы с вами сидим на прохладном ветерке и попиваем недурной коньячок, Совет Объединенных Миров решает вопрос о разрыве всех отношений с Орегоном.
– Что-о? – хором спросили Королев и Ровольт. – Светлейшие спятили?
– Да. По крайней мере очень на то похоже. Их владетельные милости заявили, что больше не могут терпеть притязаний презренных лавочников и торгашей, чья бесконечная суета разлагает народы, сеет в душах смуту и отвлекает людей от преклонения перед священными ценностями цивилизации культуры и порядка. Конец цитаты. Вам нравится?
– И что же, лорды наложат секвестр на все орегонские капиталы, работающие в пределах ОМ? – догадался Ровольт.
– А вы как думали? Вся штука в том, что Совет плохо представляет себе реакцию Орегона. Сенату совершенно начхать на грядущую самоизоляцию Светлейших, но деньги, джентльмены! Ведь это война! Нет, войны в ее традиционном проявлении – со всякими там десантами, захватами и так далее, не будет, но начнется война экономическая – которая, в свою очередь, повлечет за собой войну тайной политики. Так что вы можете считать, что выиграли не просто один сет, а уже и всю партию! Объединенные Миры выпадают из игрового поля человечества. Все, их уже нет.
– Вот это да, – Торвард вытер вспотевший лоб и снова потянулся к фляге, – за это надо выпить. С ума сойти можно.
– Можно, – подтвердил Лука, – но не нужно. Идиотов кругом и без вас хватает. Вы, милорд, будьте так любезны остаться в добром здравии, потому что я хочу перейти ко второй части нашей беседы.
Они чокнулись. Упав на спинку легкого кресла, Торвард не спеша закусил коньяк долькой апельсина и достал сигару. Ровольт, все еще переваривая услышанное, задумчиво постукивал по столешнице своим массивным серебряным перстнем.
– Мы с вами, джентльмены, весьма серьезные люди, – начал Кириакис, сосредоточенно раскуривая толстенную сигару, – весьма… мы с вами работаем не первый день, имеем определенные обязательства друг перед другом, и дела наши идут совсем неплохо. Наши сделки принесли нам недурные дивиденды, не так ли? Однако же судьба распорядилась так, что мы живем в стремительно меняющемся мире, и лишь дураки не умеют извлечь из этого обстоятельства прибыль.
– Ну, нам пока это удается, – улыбнулся Торвард.
– Безусловно. Я хочу, чтобы так продолжалось и впредь… и сегодня я намерен предложить вам крупную сделку. Вкратце мое предложение звучит так: я желаю легализовать значительную часть своих капиталов, более того, я хотел бы вообще отойти от левака. С вашей, разумеется, помощью. Я желаю стать первым инвестором вашего мира – абсолютно легально! Конечно же, одними инвестициями дело не ограничится. Если вы согласитесь предоставить мне некие э-ээ… я бы сказал, эксклюзивные льготы, я, со своей стороны, готов давить на все свои кнопки до тех пор, пока они не протрутся до дыр.
– Звучит заманчиво, – поднял брови Ровольт, – но что вы понимаете под эксклюзивностью желаемых льгот?
Кириакис отпил из бокала, наполненного густым маслянистым соком какого-то местного фрукта, и многозначительно пыхнул сигарой.
– Предупреждаю сразу: их список велик. Во-первых, я хотел бы иметь пай в таком деле, как эксплуатация местного порта: подобные кормушки мне нравятся. Во-вторых, я хотел бы иметь зеленую линию в получении любого рода патентов и лицензий на игорные и прочие заведения. Я хочу иметь приоритет в получении прав на создание транзитных безналоговых зон и я хочу иметь свою руку в негласном контроле над перемещениями транзитных лиц. Кажется, я не прошу ничего невозможного? Ах да, я забыл о главном: я желаю принять руку его милости лорда Торварда, став одним из его подданных.
– Барт, распорядись о выдаче нашему дорогому другу соответствующих документов, – рассмеялся Королев. – Правда, пока что у нас нет ни флага, ни герба, ни – самое главное – политического признания со стороны ведущих человеческих миров.
– Думаю, что мы сможем согласиться с вашими предложениями, – покачал головой лорд-канцлер. – Я по крайней мере нахожу их вполне разумными и взаимовыгодными. Вы можете начинать хоть завтра, а связаться со здешними банкирами я могу прямо сейчас. Полагаю, что его милость лорд-владетель не станет возражать против предоставления вам возможности трудиться в режиме максимального благоприятствования. Что скажешь, Тор?
– Скажу, что аврорский дипломатический корпус потерял в твоем лице великого краснобая. Хотя, с другой стороны, я приобрел ловкого лорд-канцлера. Да, дорогой Лука! Я не вижу причин для возражений. Ни малейших! Мы деловые люди, и мы прекрасно понимаем, как делаются деньги.
– Прекрасно, джентльмены. – Лука сам взялся за флягу и наполнил рюмку. – С вами чертовски приятно иметь дело. С вашего позволения, здесь останутся несколько моих парней, референтов по экономике. Я отдаю их вам и прошу гонять их в хвост и в гриву, не позволяя лодырничать. Пусть смотрят по сторонам и принюхиваются. Моя прибыль – это ваша прибыль. Я же займусь делом сразу, как только разберусь наконец со всеми грэхемскими вопросами. Кстати, прибудет ваш старый приятель Ярро – доктора вдруг прописали ему мягкий климат… Я думаю, что он найдет там себе забаву по душе.

* * *

Крейсер Луки стартовал сразу же после окончания обеда. Оставленные им референты – четверо вежливых и нарочито деловитых молодых парней, на физиономиях которых были нарисованы лучшие орегонские университеты, заняли кресла в пассажирском салоне «трехсотого» и совершенно не удивились тому обстоятельству, что лорд-владетель сам уселся за штурвал своего катера.
Торвард высадил всю компанию на столичном аэродроме, а затем, развернувшись, отправился на линкор. «Валькирия» стояла на невозделанной равнине в двухстах километрах от Форт-Джастина, и вокруг нее суетились сервисные роботы – неутомимый Вольф продолжал мелкий ремонт.
Выслушав (скорее из вежливости, чем по необходимости) доклад вахтенного офицера, Торвард поднялся на борт. Капсула вынесла его в самую середину корабля, где находился огромный бортовой лазарет, оборудованный лучше, чем самые дорогие клиники Орегона и Авроры. Кивнув вахтенному медику, он прошагал в уютную небольшую палату, где лежала Энджи.
– Привет, малыш…
Она улыбнулась и отложила плоский инфорибокс, с которым работала.
– Привет, Тор. Как дела?
– У нас был Лука, – он присел на край ее койки и взъерошил рассыпавшиеся по подушке светлые локоны, начавшие уже темнеть у корней, – и у него очень хорошие новости. Мы можем никого не бояться. Политическая ситуация изменилась так, что теперь никакой Хэмпфри на нас не полезет. А еще Лука хочет заняться на Бифорте бизнесом. И это меня очень радует. Скоро мы с тобой купим самую шикарную яхту и полетим на Орегон просаживать деньги.
– Ты бы хоть подыскал себе какое-нибудь жилище!.. – рассмеялась Энджи. – Ты до сих пор квартируешь на «Валькирии»?
– Ночую, – усмехнулся он в ответ, – иногда.
– Кстати, ко мне заходил Берт. Он искал тебя, но, похоже, ни одна собака на всем Бифорте не знала, куда делся его милость лорд-владетель.
– Он уже пришел в себя?
– Вроде да – по крайней мере он имел совершенно обалделый вид и очень симпатичную девулечку под мышкой. Тор, почему у тебя такие красные глаза? Ты мало спишь или все время жрешь виски?
– И то и другое. Я устал, малыш, я страшно устал. Как только тебя отсюда выпустят, мы отправимся куда-нибудь к морю – помнишь, ты так хотела поплавать, а у нас ничего не получалось. Зато теперь у нас целая планета!
– Я встану через пару дней, – лукаво улыбнулась девушка, – и поймаю тебя на слове. Если, конечно, вашей милости будет угодно принять мою ничтожную особу.
Торвард наклонился к ней, коснулся губами ее лба… его рука медленно поползла под одеяло.
– Я тебя хочу до одури, – признался он, – вот прямо сейчас. Это кошмар какой-то, честное слово!
– А что нам мешает? – прошептала Энджи, глядя ему в глаза. – Закрой дверь изнутри…
…Он покинул лазарет, когда золотой диск далекого солнца уже наполовину скрылся среди пиков западных гор. Стоя под уходящей в небо черной стеной правого борта, Торвард ждал вызванного им Гота и с наслаждением вдыхал прохладный степной воздух. Где-то высоко над спиной огромного корабля картаво вопили птицы, под ногами у него назойливо жужжало какое-то насекомое. Он дышал воздухом своего мира, и сейчас ему не хотелось думать ни о делах, ни о дожидающемся в столичном ресторане Ровольте – ему было просто хорошо.
Скатившийся по ступеням трапа Гот вырос перед его глазами странным жестикулирующим шаром, и Торвард спустился с небес на землю.
– Как жизнь? – спросил он у пилота.
– Все в порядке, милорд. Кстати, не подбросите ли в город? Я хочу прогуляться по прохладе, может, подцепить себе девчонку…
– Ты так и поедешь? – Гот был туго-натуго затянут в портупеи имперского мундира, на плечах его сверкали золотые майорские погоны, а петлицы украшали рубиновые ракеты флаг-пилота.
– Да… я, собственно, как раз хотел купить себе что-нибудь штатское и какой-то коптер, а то я вообще раздетый и бескрылый.
– Ну тогда пошли – потолкуем по дороге.
Дежурившие под катером охранники резво побросали сигареты и исчезли в пассажирском салоне. Торвард привычно плюхнулся в пилотское кресло, подождал, пока Гот захлопнет тяжелую дверь рубки, и запустил двигатели.
– Послушай, Райн, – сказал он, отрывая машину от земли, – ты не согласился бы занять должность в совете директоров нового космопорта? Скажем, пост технического директора?
– Я?! – Гот аж подпрыгнул в кресле. – Вы шутите, милорд! Я… знаете, я все-таки человек военный, а все эти штуки… они не для меня.
– Ну тогда, может быть, ты примешь командование Военно-Космическими Силами Бифорта? Начальником штаба у тебя будет Кейн, с ним мы уже разобрались.
– А что на это скажет лорд Ник? Он человек весьма амбициозный…
– Ник уже назначен исполнительным директором имеющегося порта и будет таковым в порту новом. Он в полном восторге, и работы у него хватает. Пока еще там командует прежний олух, но со дня на день Ник его вышвырнет.
– Знаете, командир, – Гот поелозил в кресле, зачем-то включил систему боевой ориентировки, выключил и решился:
– Знаете, я очень хотел бы получить от вас какое-нибудь скромное именьице, завести себе молоденькую деваху и заниматься сельским хозяйством.
– Не позволю, – покачал головой Торвард, – имений и девах ты можешь заводить сколько угодно, но сидеть без дела я тебе не позволю. У меня тут бездельников не будет. Не хочешь работать в порту – будешь работать в департаменте торгового флота. А станешь умничать – дам в зубы дивизион и будешь разводить свиней в казематах. Так что ты думай. Завтра наведайся к господину референту по вопросам развития, то бишь к Максу Шрайверу, и поинтересуйся у него по поводу имеющихся вакансий. Потом доложишь о принятом решении.
– Тогда уж лучше главнокомандующим Военно-Космическими Силами. С Кейном мы поладим, лопни моя печень! Он мужик дельный.
– Вот и славненько. Соответственно, завтра найдешь меня, заверишь вступление в должность и натянешь на себя генеральский мундир. Задаток тоже завтра.
– О Господи!.. – Гот устало провел рукой по лицу и спросил:
– Вы меня для этого и вызывали?
– Нет. Я вызвал тебя для того, чтобы сообщить, что по ВКС Бифорта снимается готовность два. Можешь спокойно отправлять свободных людей в город. И, кстати, учти: за них теперь отвечаешь ты. Не волнуйся, – сняв правую руку со штурвала, Торвард хлопнул Гота по плечу и весело подмигнул, – мы решим все эти проблемы. Ты помнишь, как мы разгружали «Валькирию»? Вот это был вопросик! А все сегодняшние дела решатся сами собой, увидишь.
Он посадил катер неподалеку от приземистого комплекса столичного аэровокзала, не спеша спустился по трапу и остановился в трех шагах от подъехавшего лимузина. Почти скрывавшееся за горизонтом солнце окрасило мир в пастельные кремово-розовые тона, с севера тянуло прохладным вечерним ветерком; Торвард разглядывал вереницу людей, стоящую под бортом небольшого рейсового коптера на Норхэм, и улыбался – а они робко улыбались ему, странному человеку в ослепительно белом камзоле: конечно, многие его узнали и сейчас осторожно рассматривали…
– Ах, какой вечер! – сказал он Готу и шагнул к распахнутой дверце кара. – Садись, я довезу тебя до центра.
Лимузин мягко качнулся и понесся по окраинному ситивэю. Главнокомандующий, раскурив позаимствованную у лорда-владетеля толстую сигару, опустил бронестекло двери, откинулся на кожаные подушки роскошного сиденья и блаженно прикрыл глаза.
– А все-таки в этом что-то есть, – сказал он.
– В чем? – удивился Торвард. – В статусе особо важной персоны? Ха-ха. Впрочем, сам увидишь…
Антиграв промчался по ярко освещенным улицам центра и замер возле высокого старого здания с застекленным первым этажом. Выскочивший из шедшей сзади машины охранник распахнул дверцу.
– Ну, до завтра, – сказал Торвард. – Не вылезай, тебя отвезут, куда скажешь.
В холле ресторана его приветствовал рослый седовласый хозяин в сопровождении старшего метрдотеля – они провели Торварда в отдельный кабинет, где его уже ждали Ровольт, Флетчер и шикарно одетая Элит, выслушали заказ и испарились.
– Молодец, парень, – улыбнулся Торвард, пожимая руку Флетчеру, – хороший костюм. Видишь, как я тебе помог! А ты, девочка, – повернулся он к покрасневшей Элит, – прямо светская дама. Ну, Барт, – как прошел день?
– Глазки закатываются, – ответил лорд-канцлер. – Наверное, сегодня я попытаюсь расслабиться, так вы не обращайте внимания.
– Последний раз мы, кажется, расслаблялись на Грэхеме, – хохотнул Торвард, – так что уже давно пора.
– Пора… если б я мог себе позволить иметь с утра тяжелую голову! Завтра у меня три совещания и обед в банке, а потом поездка в один славный субтропический городок – мне хотят показать будущий курорт. Знаешь, тут, оказывается, есть немало людей, жаждущих работать уже сейчас!
– Запишешь мне координаты этого городка: Энджи умоляет меня провести вечер у моря.
Неслышно вошедший метрдотель расставил на столе тарелки и графины, заказанные Торвардом. Ровольт пошевелил носом:
– Ты будешь пить виски?
– Я не хочу накачиваться вином на ночь. На «Валькирию» я сегодня уже не полечу, так что можно и вмазать. Знаешь, меня так заморила эта семейка Тильсов, что как-то до сих пор от них отойти не могу. Чертовы ублюдки! Кстати, ночью должен быть доклад от Эштона – он сейчас воюет с еще одним грозным владетелем. Их тут немало, сукиных детей…
– Да. И на это уйдет какое-то время. Впрочем, на них-то я как раз плевать хотел, у меня есть проблемы поважнее. Тебе не кажется, что наш дорогой «папа» породит на планете коррупцию – причем в невиданных масштабах?
– Барт, Барт, – засмеялся Торвард, поднимая рюмку, – с каких это пор ты стал таким ревнителем государственной нравственности? Жаль, что Энджи лежит в лазарете – она прочитала бы тебе по этому поводу целую лекцию. Уж не причисляешь ли ты себя к числу законопослушных граждан? Да, я не сомневаюсь в том, что Лука со товарищи превратит Бифорт в грандиозный бардак – но заметь, Барт, это будет очень богатый бардак! Да, у нас будет гангстерская планета, но у нас не будет нищих, потерявших надежду людей. Ты видел, как живут вилланы-арендаторы, у которых владетели отбирали последний кусок? Съезди за город, полюбуйся!
Ровольт вздохнул и опрокинул в рот бокал вина.
– Ты знаешь, – начал он, рассеянно ковыряясь вилкой в салате, – когда мы с тобой начинали всю эту кашу, я хотел просто поразвлечься… потом мои обстоятельства резко изменились – ну, ты помнишь, – и мне просто не оставалось ничего другого, кроме как рубиться во всех наших бредовых авантюрах. Конечно, меня потрясала твоя неистовая амбициозность, но я никак не мог предположить, что мы с тобой станем чемпионами мира по извлечению прибылей из катаклизмов смутного времени. Хотя – повторяю! – все это с самого начала было не более чем авантюрой, причем совершенно параноидальной. Ну скажи мне: кому, кроме тебя, спятившего на родовой славе, могло прийти в голову оттяпать планету у Светлейшего Лорда? Кому-у?
– Тебе это не понравилось? – иронично прищурился Торвард. – А что ж ты раньше молчал?
– Я говорю вовсе не об этом! Давай не будем сейчас ставить вопрос в такой плоскости. И вообще я ни с кем не спорю и никому ничего не доказываю – я просто размышляю. Понимаешь, когда мы начали крутить дела с «папулей», я думал, что мы просто заработаем немного денег и сможем повеселиться где-нибудь на Авроре. Но потом, когда ты стал массированно закупать боевую технику и громить всех подряд, я понял: обратной дороги у нас нет. Да и Лука вдруг всерьез заинтересовался твоей фигурой. Ты что же, думаешь, что сейчас он прилетел в гости так вот, наобум – потолкую-ка я с парнями, может, и выгорит пара крон? Ага, конечно! Все, все это было продумано им еще тогда, когда вы с Блантом крали заряды у несчастного лорда Бака! Не будь Луки, сидели бы мы тут!
– Почему тебя это так задевает? Ревнуешь ты, что ли?
– Пойми, Тор: меня ничто не задевает. Нет, вру – вот ножка у стола неудобно изогнута, и я все время цепляюсь за нее коленом. Тор, я сижу и думаю: а что же будет дальше? Да, сегодняшний интерес «папы» обеспечит нам процветание, но как, черт побери, оно будет выглядеть? Знаешь, я не верю, когда Лука толкует о легализации своего бизнеса. Такие, как он, просто физически не могут мыслить легальными категориями. Наверняка он скоро предложит там парочку афер с какими-нибудь банками или что-то в этом роде. Причем Лука – классный мастер таких штук, он обстряпает все так, что потерпевшие вообще ни хрена не смогут понять. Но дело в том, что нам сейчас это уже ни к чему!
– А как, кстати, его мальчики?
– Мальчики? Гм, мальчики что надо – за эти полдня они меня уже уморили. Их интересует все, вплоть до среднестатистического цвета трусов среднего жителя Бифорта. Вот мне, кстати, очень тяжело работать без Энджи. Конечно, она ни хрена не смыслит в деталях, зато общие идеи у нее просто поразительные! Вот, к примеру, мысль о транзитных зонах: прямых налогов не будет, но мы обяжем клиентов работать с нашими банками и выкачаем из них намного больше за счет вала и высокой оборачиваемости средств. Наши кроны будут крутиться, что твоя турбина!
Торвард покинул компанию незадолго до полуночи. Лорд-канцлер был мертвецки пьян и нес удивительную околесицу – Королев даже удивился, что кадровый офицер может так нажраться. У входа его ждал заказанный у хозяина открытый антиграв: почтительнейший метрдотель с поклоном вручил ему тонкую пластинку ключа, и Торвард, распахнув дверцу, забрался в уютный кокпит двухместной машины. Мягко взрыкнул акустически настроенный движок, и кар поплыл вдоль освещенной фонарями улицы.
Он впервые ехал по ночной столице, и сейчас его приятно удивило большое количество гуляющих: люди сидели на верандах симпатичных маленьких кафе, неспешно брели по тротуарам или стояли, попивая вино и пиво, под мягкими желтыми плафонами. Пару раз его узнали, и он небрежно отмахнул честь в ответ на почтительные поклоны – завтра эти люди будут восхищенно толковать о непревзойденной учтивости нового лорда-владетеля, ибо Хэмпфри – это он знал точно – не удосуживался появляться на улицах Форт-Джастина, не говоря уже об улыбках и взаимных приветствиях.
Он не боялся случайного выстрела – и не потому, что сзади неотступной тенью шла машина с охраной – нет, сейчас Торвард был уверен, что стрелять в него не станут. Неожиданно ему захотелось пива, большую кружку янтарного пива с солью, и увидев справа на тротуаре столики и выходящую прямо на улицу стойку небольшого бара, он повернул руль и затормозил.
Сидевшие за столиками люди вдруг притихли.
– Добрый вечер, господа, – мягко улыбнулся им Торвард, подходя к стойке.
– Добрый вечер, ваша милость, – пробормотал побледневший бармен, – что изволите приказать?
– Кружечку пивка, старина. Светлого и с солью. А?
Порывшись в кармане, Торвард бросил на стойку мятую орегонскую крону, но развернувшийся с кружкой бармен ее не заметил.
– Вы разве не принимаете такую валюту? – удивился Королев.
– Ка-как можно, – задохнулся бармен, отодвигая купюру от себя, – разве я смею брать деньги с вашей милости?
Торвард положил руку на его ладонь:
– Запомни, старина: я здесь не для того, чтобы грабить… и запомни еще вот что: мои права ничем не отличаются от твоих – отличаются только обязанности!
Взяв в руки кружку, он взгромоздился на высокий табурет и как ни в чем не бывало развернулся к столикам. Люди не ушли, они все смотрели на него, словно ожидая чего-то.
– Господа, – умоляюще произнес Торвард, – не стоит портить себе вечер! Я просто остановился выпить пива – я не представляю никакой опасности, и не нужно смотреть на меня с таким ужасом. Я вешаю только тех, кто грабил вас в последнее время, а честным людям я желаю только добра: ваше здоровье, господа!
Он сделал большой глоток, повернулся и вдруг замер: по улице медленно брела Милен в красивом синем платье. Увидев его, она почему-то виновато улыбнулась и подошла к стойке.
– И что это значит? – тихо спросил он.
– Самовольная отлучка с боевого поста, – улыбнулась женщина, – я отпросилась у Ника и улетела рейсовым коптером. Мне очень хотелось погулять… просто погулять.
– Одиночество не идет на пользу красивым женщинам, – с укором заметил Торвард. – Почему я не вижу рядом с тобой симпатичного мальчика?
Милен грустно улыбнулась и спросила у совершенно обалдевшего бармена бокал легкого вина.
– А ваша милость изволит прогуливаться?
– Грех терять такой чудесный вечер. К тому же я очень устал.
– Я, наверное, тоже…
– Милен, – Торвард поставил кружку на стойку и потянулся в карман за сигарой, – Милен, ты устала от самой себя. Ты думаешь, я не знаю, почему ты решила удрать с «Валькирии» и приняла этот дурацкий корвет, который и стрелял-то всего два раза?
Женщина печально опустила глаза. Уголки ее красивых губ едва заметно дернулись.
– Дружище, – сказал Торвард бармену, – найди-ка мне бутылочку хорошего винца. Такого, знаешь, легкого, вечернего.
Он выложил на стойку пятидесятикронную купюру и коснулся пышной прически Милен:
– Не будем пугать людей. Вон стоит моя машина.
Бармен вынес из подсобки высокую бутыль и вручил ее Королеву.
– Ваша милость изволит приказать бокалы?
– Не надо, у меня есть – в машине. Доброй ночи, господа, – он элегантно воздел к виску два пальца и прошел к своему кару.
– Какой у нас красавец лорд, – восхищенно прошептал кто-то за его спиной.
– Красавец… но вешает лихо.
– Брось ты, Пит! Ты сам бы их не вешал?
Торвард незаметно улыбнулся и тронул рукоять акселератора. Да, это было правильно. С утра весь городок будет говорить о том, как красавчик лорд-владетель пил пиво на улице, а потом уехал с шикарной дамой в шикарном каре, – а также о том, что он удивительно вежлив и совсем не кажется ужасным. Обыватели не любят оторванных от жизни властителей, и имидж элегантного молодого плейбоя мог принести гораздо большие дивиденды. Энджи, как-то сказавшая ему об этом, была совершенно права. Заставь их восхищаться, посоветовала она, и ты будешь непробиваем.
Он остановил машину неподалеку от выезда на аэропорт – кар с охраной замер сзади, спрятавшись в тени высоких деревьев. Раскрыв ящичек на приборной панели, Торвард вытащил из него пару высоких бокалов и умело распечатал бутылку. Милен улыбнулась – одними глазами:
– Хм, это так романтично…
– Наверное, – ответил Торвард, разливая вино по бокалам. – Наверное… понимаешь, Милен, мы многое могли бы сказать друг другу, но… зачем? Случилось то, что должно было случиться.
– А знаешь, я совсем не ревную, – тихо произнесла она, глядя куда-то в сторону. – Я даже люблю ее…
– Милен, – умоляюще выдохнул Торвард, – очнись, вернись в реальный мир. Да, я обещал тебе надежду. Но я имел в виду совсем другое! И посмотри – разве я не сдержал своего слова? А ты…
– А я потерялась. Да, я потерялась: я знаю, что это глупо, но я не могу найти себе места нигде: ни на Оксдэме, ни в рубке «Валькирии», ни на корвете, ни даже здесь!
Пальцы Торварда легли на ее ладонь; она повернулась к нему, и только сейчас, в отраженном свете лун, он сумел разглядеть ее огромные светлые глаза и понять, насколько красива эта отвергнутая им пышноволосая женщина.
– Знаешь, – тихо произнес он, – я ведь тоже потерялся. Я добился своего, и вдруг оказывается, что все это, в сущности, – пыль, всего лишь пыль да неуемная гордыня. Я сижу и думаю – зачем? Кому я здесь нужен? Вокруг меня бурлит какая-то жизнь, вон лорд-канцлер с законами носится, а я вроде как стою посреди всей этой возни, и никто меня не замечает.
– Ты любишь ее? – неожиданно перебила его Милен.
– Люблю. И наверное, сейчас, после этой истории с Тильсами, для меня это самое главное. Мне было бы очень тяжело без ее поддержки. Она очень сильная женщина. Знаешь, среди нас таких уже нет, повывелись. Я впервые увидел молодую девушку, которая легко ориентируется в любой обстановке… прости.
– Не стоит. – Она осушила свой бокал, наполнила его снова и достала из сумочки сигарету. – Отвези меня в город, я остановлюсь в каком-нибудь отеле.
– Я отвезу тебя в резиденцию Барта, – ответил Торвард, запуская двигатель.
– А сам?
– В аэропорту стоит мой катер.
– По-моему, ты не совсем трезв. Ведь сейчас ты летаешь сам?
– Кому какое дело, трезв я или нет, – с горечью сказал Королев. – Кому, а?

Глава 6

– Собачий холод, – поежился Эштон, – даже комбез не спасает.
– На, согрейся, – усмехнулся Торвард, протягивая ему объемистую флягу с дорогим виски.
Они стояли на вершине желтоватого ледяного утеса, наблюдая, как членистоногие роботы разгружают бездонный бурый цилиндр карго-модуля. Ветра не было, но все равно – мороз пробирался даже через мягкий пластик универсальных термокомбинезонов. Здесь, на одном из сотен рассыпанных вокруг южного полюса островов, лета не бывало никогда.
Эштон закрутил флягу и спрятал лицо в капюшоне. Черные солнцезащитные очки, украшавшие его длинную костлявую физиономию, покрылись понизу тонким слоем инея.
– Пожалуй, они провозятся до вечера, – сказал он.
– Вечера не будет, – равнодушно ответил Королев, – сейчас тут полярный день. Солнце ходит по кругу… привыкай, тебе придется часто бывать здесь.
– Помилуй Господи! – испугался капитан. – Ни за какие блага мира!
– Придется, придется… – издевательски заржал Торвард, – такова твоя ублюжья доля!
Люди уже обживали это насквозь промерзшее плато: под сверкающей стеной утеса поблескивали сотами фотоэлементов временные домики, на недалеком берегу рабочие заканчивали установку мобильного опреснителя. Мощнейшие гидробуры, доставленные сюда в первую очередь, были готовы врезаться в толщу вечной мерзлоты струями кипятка, подаваемого под огромным давлением. Поставщики сдержали свое слово, и гигантские звездолеты-тягачи доставили на орбиту Бифорта многие сотни тяжело нагруженных планетарных модулей. В их пузатых телах ждали своего часа новенькие противодесантные комплексы и целые стада строительных роботов, готовых сутками грызть любые почвы или скалы.
Желающих ломать спину на планете нашлось немало: еще бы, предложенные правительственными агентами оклады позволяли выкарабкаться из нищеты за каких-нибудь полгода, и конторы по найму трещали от наплыва желающих. Они готовы были работать даже без всех этих комфортабельных юрт, фотогенераторов и опреснителей, им хватило бы и бревенчатых хибар со свистящими и ненадежными гравитационными энергоблоками. Правда, не всем пришлась по вкусу жесточайшая, почти военная дисциплина, насаждаемая неумолимыми орегонскими мастерами, но зато рабочие имели отличные харчи, теплую постель и даже горячий бассейн; попивая свое субботнее виски, они молились за удачу его милости лорда-владетеля и думали о том, что полновесные кроны размеренно капают на личный счет в далеком городке.
А в душной жаре тропиков мягко шуршали кондиционеры, и молодые аврорские специалисты до хрипа спорили над проектом огромного космопорта: им здорово платили и требовали не сдерживать фантазию, ибо заказчикам хотелось возвести нечто неповторимое.
Столица, еще вчера такая тихая и провинциальная, вдруг оказалась наводненной странными упитанными молодчиками, их карманы лопались от денег, и владельцы питейных заведений стали подумывать о расширении бизнеса. Еще месяц назад людей начинало трясти от одной лишь тени налогового комиссара, а сегодня по узеньким стритам неслись шикарные машины, и голографический логотип «Лука Юниверсал Корпорэйшн» всю ночь висел над засуетившимся Форт-Джастином. Неведомый господин Лука на корню купил единственную на Бифорте транспортную компанию, и теперь рейсовый коптер ходил в район космопорта не дважды в сутки, а дважды в час. Он же – точнее, его люди приобрели большой пустырь на окраине городка, и обалдевшие горожане могли любоваться стремительно растущей башней гигантского отеля.
Добрейший господин Снупс, владелец лучшего столичного ресторана, снизил цены наполовину и срочно приступил к строительству второго зала – всем было известно, что его милость лорд-канцлер ужинает только у Снупса, и по вечерам его заведение просто ломилось от наплыва страшно деловитых пришельцев с непонятным выговором. По городу ползли слухи, что Снупс получил кредит со стороны этих новых людей и собирается открывать – страшно подумать! – игорный дом и чуть ли не бордель.
На планете отчетливо запахло деньгами. Норхэмские наместники, господа Казаченко и Морелла, наведавшись в столицу, приобрели весьма солидный пакет лицензий, и теперь над их департаментом распростер свои черные с золотом крылья стилизованный орел «Бифорт Дайнэмикс оф Норхэм». Свежеиспеченные магнаты знали, что делать: в первую очередь они открыли банк, и отныне каждый норхэмский торговец знал, где любой его платеж прогонят за считанные секунды: конечно же, в «Б.Д. Бэнк оф Норхэм»! Веселые пижоны закупили на Авроре ни много ни мало триста тонн дешевого рому, наводнив им все распивочные планеты, – деньги крутились через их же банк, а под шумок господа наместники приобрели убыточную (в руках прежнего хозяина, разумеется!) пищефабрику и наладили выпуск точно такого же рома – и по точно такой же цене. Окрестные вилланы сбились с ног, поставляя им сырье. Зато им, прежде полуголодным, тоже кое-что перепало, а уж посмеивающаяся парочка положила в карман не один миллион. Свой немаленький департамент они держали в крепко стиснутых кулаках, воспринимая рваную крону в чужом кармане как личное оскорбление, и грядущие миллиарды уже поблескивали для них в бездне голубых бифортских небес.
Торвард улыбался. Энджи оказалась совершенно права, и после обнародования нового свода законов на планету устремились сотни желающих заработать свою крону. Неправдоподобно низкие налоги, отсутствие почти половины привычных акцизов, тормозящих торговлю на Авроре и планетах ОМ, вызвали настоящий бум. Лорд-канцлер не успевал отбиваться от толп авантюристов, мечтающих распахнуть свой пахучий кошель для развития столь приветливого, солнечного – да что там говорить, джентльмены! – выгодного мира, налоговые службы которого не особенно интересовались происхождением ваших капиталов.
А ведь прошел всего лишь месяц. Лука все еще курсировал между Грэхемом, Мингом и Орегоном, и никто не знал, что сей почтеннейший джентльмен уже давно числится подданным его милости лорда Торварда, загадочного владетеля Бифорта. Старый пройдоха не спешил показываться под небом своей новой родины, а меж тем его люди, учтивые и деловитые, действовали быстро и умело. Лицензии и патенты они получили практически даром – и теперь «папа» мог делать на Бифорте все, что ему заблагорассудится, – торговать, разрабатывать нетронутые недра планеты, открывать банки и инвестиционные компании. «Лука Юниверсал» грозила превратиться в гигантскую межпланетную корпорацию, качающую деньги из многих миров сразу…
– Надеюсь, штабной корпус скоро закончат. – Эштон передернул плечами и снова присосался к фляге, которую он и не думал возвращать хозяину. – Иначе я свихнусь от сидения в этих бараках.
– Какие мы стали нежные, – удивился Торвард. – Стыдитесь, ваша милость! Ладно, пошли отсюда. У меня еще полно дел в порту.
Ярро Блант, спрятавшийся от мороза в рубке «ТР-300», неторопливо хлебал кофе с коньяком, услаждая свой слух беседой с молоденькой девочкой, которую он подобрал в одном из разрушенных имений и всюду таскал за собой. Девчонка оказалась редкостной умницей и накрепко прилипла к немолодому, зато весьма респектабельному прохвосту, состоящему к тому же в приятельских отношениях с самим лордом-владетелем. В рубке же находился и Берт фон Дитц, также пивший кофе – правда, без коньяка. Вечный скромняга, он отказался от всех предлагавшихся ему синекур, и предпочел остаться личным пилотом Торварда: он не мог забыть поместье лорда Тильса и скальпель в руках его безумного сыночка. С тех пор они разгромили немало гнезд спесивых и непокорных владетелей, и Дитц окончательно укрепился в мысли, что находиться непосредственно под рукой дорогого патрона куда веселее, чем протирать штаны в банке или правительственных комиссиях.
– Фу-уф! – завопил Ярро, размахивая руками. – Бога ради закрывайте скорее этот чертов люк!
Распахнувшийся створ моментально образовал в рубке целое облако похожего на пар инея. Ввалившись в катер, Эштон живо захлопнул люк и откинул наконец свой капюшон.
– Да, там довольно прохладно! – рассмеялся Торвард. – Полюс, черт его дери! Поехали, Берт, у нас мало времени! Эштон, негодяй, верни мое виски! Ты за него платил, а? Платила за него казна, а она у нас и без тебя пустая. Что, Ума, – хлопнул он по колену подружку Ярро, – в таких краях ты еще не бывала?
– Нет, ваша милость, что вы, – улыбнулась девушка. – Вы же знаете, я еще ребенком попала в гарем.
– Н-да… ну, я надеюсь, этой мерзости здесь больше не будет.
Дитц передернул плечами, его пальцы до боли стиснули рогатый штурвал.
– Чтоб им всем! Жаль, что этой падали было так мало.
– Со временем я подкину тебе еще пару десятков таких же, – пообещал ему Торвард.
Ума налила ему из термоса кофе. Взяв из ее совсем детских рук чашку, Королев откинулся на спинку кресла, равнодушно наблюдая, как бесконечная ледяная равнина уходит с экранов. Добрый глоток виски взбодрил его, прогнал мучившую с утра сонливость, и мысли текли легко и свободно. В порту его ждал Вольф, а вечером, в столице, ужин с Энджи и парой советников-экономистов. Очаровательная и прагматичная, она стала связующим звеном между ним и теми людьми, которые хотели обсудить свои проекты непосредственно с самим лордом-владетелем.
Его побаивались: события последних недель создали ему славу человека мрачного и безжалостного. Лорды Бифорта долго не хотели верить, что прежним порядкам не суждено вернуться, и понадобилась такая встряска, как уничтожение богатейшего гнезда некоего лорда Крофта, чтобы они наконец пришли в себя. Тогда погиб Романов. Торварду очень не хотелось крушить танками роскошные дворцы и парки, и он выслал троих безоружных парламентеров. Их рации умолкли очень быстро – он ждал, не веря в случившееся, а через два часа небольшой коптер Крофта сбросил три изуродованных тела. И тогда Торвард озверел. Трясущийся от бешенства Дитц повел в атаку пятьдесят катеров, и дворцы взлетели на воздух, хороня в пламени всех обитателей усадьбы. Торвард сидел в висящем над гнездом «трехсотом» и видел, как черная «сотка» Дитца расстреливает с воздуха бегущих людей. Дым затянул небо, и в рычащем огне, корчась, умирали те, кто убил его верного Ромми. Из густых черных облаков украдкой вынырнул легкий прогулочный коптер – и Дитц, рванув акселератор, догнал его в две секунды: серебристая птаха утонула в синих струях огня носовых пушек. Этот кошмар, заснятый одним из пилотов, был показан по планетарной сети, и на следующий же день сдались последние лорды Бифорта. Они поняли: тот, кого прозвали Черным Бароном, впредь церемониться не будет, и лучше лишиться всех своих «священных» прав, чем гореть в пламени его пушек.
Торвард по-прежнему носил черный с золотом камзол, высокие сверкающие сапоги на скошенном каблуке и не расставался с мечом. От многих бессонных ночей еще сильнее ввалились щеки, и черные глаза стали еще мрачнее. Широкополая шляпа с имперским орлом на высокой тулье оттеняла и без того загорелое лицо – многим он казался странным монстром: неутомимым, стремительным и зловещим…
Люди испуганно жались к стенам, едва заслышав дробный стук его каблуков в коридорах резиденции лорд-канцлера. Он проносился мимо них, раскланиваясь на ходу, и открывал двери кабинетов властным рывком: казалось, по особняку несется яростный вихрь, сметающий все на своем пути.

* * *

Вольф встретил его в холле главной башни космопорта.
– Сумасшедший дом, – сообщил он, – да! Ох, командир, и на кой же черт я согласился на это каторжное дело?
– Ничего-ничего, – подбодрил его Торвард, – ты теперь большой начальник! Скоро тебе придется покупать скрепер для выгребания денег.
– Да ну их! Идемте ко мне в офис, тут слишком много народу…
– Офис господина технического директора, а по совместительству – главного инженера военно-космических сил, находился на втором этаже. В приемной безостановочно визжали модемы и телефоны, референты сбивались с ног. Миновав звенящий предбанник, они вошли в просторный светлый кабинет.
– Меня нет! – крикнул Вольф секретарям, перед тем как захлопнуть дверь. – Вы видите – прибыл его милость! Это черт знает что, – сказал он, усаживая Торварда в глубокое кресло. – К нам идут коммерческие грузы, один только Лука должен получить тридцать тысяч тонн на этой неделе – а Барт тормозит проект реконструкции имеющихся терминалов!
Он закурил сигару и подошел к стенному шкафу.
– Куда, куда я все это дену? Коньяк?
– Лучше виски. Барт тормозит и будет тормозить до тех пор, пока не утвердит проект всего нового порта в целом.
– Но ты понимаешь, ко мне каждый день подходят какие-то люди и предлагают большие деньги за возможность строить эти чертовы терминалы. Да я и сам могу натыкать здесь коробок – но где? Скажи мне, где, и я построю их за три дня.
– Ладно, – усмехнулся Торвард, поднимая стакан, – я напущу на олуха Энджи, и она живо вправит ему мозги. Считай, что с этим мы разобрались. Скажи-ка мне вот что: ты давно был на «Валькирии»?
– Позавчера. Старуха в полном порядке. Ты собрался куда-то лететь?
– Нужно смотаться на Грэхем. Но это не сегодня и не завтра. Не беспокойся, тебя я отрывать не стану. Ты мне нужен здесь. Что у тебя с грузопотоком – справляетесь?
– Мы уже за пределом. Я уповаю только на то, что будущие владельцы терминалов возьмут на себя все вопросы технического обеспечения. Высокие налоги им не грозят – пускай раскошеливаются. Сейчас я едва успеваю обрабатывать поток пассажиров. Кстати, наша таможня доводит меня до истерики. Они морочат людей часами! Ты можешь на них как-то повлиять?
– Ну, учитывая тот факт, что я являюсь главой совета директоров… а кстати, Ули, тебе не кажется смешным то, что у меня до сих пор нет своего офиса в этом развеселом заведении? Референт у меня есть, а офиса я не наблюдаю. Может, ты примешь какие-то меры? А то я всякий раз прилетаю и, понимаешь ли, болтаюсь туда-сюда – из ресторана в твой кабинет.
– В самом деле, нелепо. Хорошо, я разберусь. Будет тебе офис – самый лучший!
– Ну вот и слава Богу. – Торвард допил виски и поднялся. – В общем, с Бартом мы разберемся. Решим, так сказать. А я пока пошел – меня ждет Ярро, курортник хренов.
Господин советник сидел на крыше, среди аромата цветущих деревьев, и неторопливо обедал в компании своей подруги Умы. Королев уселся в креслице напротив жующего Бланта и щелкнул пальцами. Подскочивший официант почтительно склонился над ним, держа в руке блокнотик и золотой карандаш.
– Мясца, – капризно приказал Торвард, – с дыма, ясно? И виски самую капельку.
– Я поражаюсь непревзойденной крепости вашей владетельной печени, – заметил Ярро, – сколько вы выпиваете за день?
– Если я не буду пить, – категорически заявил Королев, – я свихнусь. Причем в рекордные сроки. А если говорить серьезно – пьяным я бываю максимум раз в месяц. Лихорадка власти, дорогой Ярро. Стоит бросить пить, и она скрутит меня в два счета.
– Довольно любопытное заболевание. Но милорд, у вас, кажется, нет оснований для недовольства.
– Да, наверное. Даже жена мне не изменяет.
– У вашей милости все еще одна супруга? – поинтересовалась Ума.
– Я не являюсь поклонником многоженства, деточка. А Энджи тем более. Мне ее хватает – по уши. Моя владетельная супруга способна накрутить мозгов даже его милости лорд-канцлеру, а его трудно назвать слабонервным человеком.
– О-оо, его милость молодец! – причмокнул Блант. – Молодец! Я мало видел таких толковых и энергичных людей. С ним вы далеко пойдете.
– Да, наверное. И, кстати, между нами: вот он-то как раз и пьет. Ага. Вы не думайте, что такие нагрузки проходят для человека бесследно. Он работает по шестнадцать часов в сутки, у него две смены референтов! Ровольт даже по ночам проводит совещания. Я боюсь, что в таком темпе его надолго не хватит.
– М-мм, Ярро, мы с вами еще не были в Норхэме?
– Да нет пока. А что там интересного?
– Ну вот слетаете, увидите. Казик и Морелла там здорово развернулись. Вы можете спуститься в холл и полюбоваться новеньким офисом их банка – одним из многих, разумеется. Хороший, между прочим, банк. Парни решили, что нищета не красит человека, и взялись за дело как надо. Побольше бы мне таких артистов…
Официант принес ему жаренное на угольях мясо и виски в запотевшем бокале. Поблагодарив его кивком, Торвард принялся за обед.
– Ваше здоровье, дорогой Ярро. Чертовски недурное виски подают в этом заведении! Нужно будет узнать у хозяина марку этого божественного напитка.
– Как, интересно, к этому относится леди Энджи?
– А при чем тут леди Энджи? Уж не хотите ли вы сказать, что я нахожусь под каблуком у супруги? Благодарю вас.
– Да нет же! – захохотал Блант. – Вы меня не так поняли. И, кстати: миледи подкинула мне одну любопытнейшую идею. Я как раз хотел обсудить ее с вами. Ей-Богу, я поражаюсь мыслям, которые бродят в ее прелестной головке.
– Ну-ну, говорите, – зашевелился Торвард.
– Так вот. Как вы знаете, Орегон сейчас очень сильно разозлен по случаю этого идиотского секвестра, наложенного Светлейшими на все их капиталовложения в экономику Объединенных Миров. Леди пришла гениальная мысль: а почему бы не организовать небольшой флот, который занялся бы восстановлением справедливости?
– Опять грабеж по всем правилам большой дороги? Да, это действительно любопытно. Но при чем тут Орегон?
– А Орегон пускай выдаст капитанам соответствующие патенты… или же предоставит техническую базу. Что вы на это скажете?
– Прибыль, разумеется, пополам?
– Вы читаете мои мысли.
– А где уверенность, что на такую справедливость согласятся сами пострадавшие?
Блант коротко хохотнул и пригубил бокал вина.
– Милорд, речь идет о сотнях миллиардов! И если эту мысль орегонским магнатам подсунет не кто иной, как наш общий друг – не станем всуе трепать его имя, – они будут визжать от восторга! И не беспокойтесь, Сенат протащит это решение подавляющим большинством голосов.
– Да, я знаю – на Орегоне без решения Сената и муха не чихнет. Гм, над этим стоит подумать. У меня бездельничает целая орава высококвалифицированных мерзавцев, и они с удовольствием возьмутся за такую работу. Черт возьми, Ярро, вы опять втягиваете меня в какие-то весьма сомнительные мероприятия!
– А вам самим без них не скучно? – лукаво прищурился господин советник.
– Тысяча чертей! Но ситуация-то изменилась коренным образом!
Блант скептически улыбнулся и вытер салфеткой губы.
– Побеседуйте с миледи…

* * *

Дитц опустил катер на недавно законченном посадочном поле, и сопровождаемый охраной Торвард быстро прошагал через тенистую аллею к парадному подъезду своей резиденции.
Этот дворец принадлежал чертовски упрямому лорду, водившему личную дружбу с Домом Хэмпфри, и танковые гусеницы порядком размолотили имение. Строительным бригадам понадобилось целых пять дней, зато теперь усадьба сверкала пуще прежнего. Торвард поселился в этом гнезде исключительно по настоянию лорд-канцлера: командирские апартаменты «Валькирии» его вполне устраивали, и даже перевезя сюда свои вещи, он все равно считал линкор своим домом.
У входа его встречал благообразный седобородый дворецкий, выкопанный где-то тем же Ровольтом, и пара неизменных легионеров.
– Бассейн, Марко! – приказал на ходу Торвард. – И сок сиу – ледяной!
Орава слуг его раздражала до безумия, и он разогнал их в первый же день, заменив лакеев молоденькими девочками из гарема покойного хозяина гнезда. По коридору спешил «домашний» референт – смышленый юноша из местных, найденный Энджи в главном офисе бифортского банка. Парень выглядел взволнованным; впрочем, другим Торвард его не видел.
– Что у тебя, Брент? – спросил он, шаря по карманам в поисках ключа от собственной спальни.
– Господин глава департамента развития докладывает о прибытии представителя одного из крупных аврорских банков, милорд. Леди Энджи будет ждать вас на полчаса раньше условленного времени…
– Ох Господи… – Торвард распахнул тяжелую дубовую дверь и взмахнул рукой:
– Заходи. Что еще?
– Его милость лорд-канцлер полдня заседал в комиссии по банкам и финансовой политике.
– Заседал, говоришь? Да, он у нас любит позаседать. Так: Шрайверу ничего не обещай, понял? Если еще раз позвонит миледи, передашь ей, что я все понял и прибуду без опозданий.
Он содрал с себя сапоги, побросал как попало одежду, швырнул в сейф меч и кобуру и отправился в бассейн.
В обширном подземном зале его ждала белокурая девочка с золотым подносом, на котором стояли ледяной бокал и запотевший графин: дворецкий знал, что во время купания его милость выпивает никак не меньше пол-литра.
Девочка поставила поднос на легкий плетеный столик у самого края бассейна и согнулась в поклоне.
– Останься, – приказал ей Торвард, бросая на стол принесенные с собой сигареты, – сядь и, если хочешь, кури. Сейчас мне не хочется быть одному.
Бросив ей на руки мохнатый белый халат, он погрузился в теплую ароматизированную воду – из стенки ударила сильная косая струя, и он встал перед нею, смывая с себя усталость суматошного дня.
«Вот мы и приехали, – сказал он себе. – Как любит говорить Энджи: плыли, плыли, а на берегу усрались. На хрена мне этот замок? Эти милые девули, стремящиеся угадать любое невысказанное желание? Каким же я был идиотом!»
Минувшей ночью ему опять приснился тот давний сон: рубка «Валькирии» и пыльная бездна на экранах. Рывком проснувшись, Торвард высвободился из нежных рук спящей Энджи и долго курил на балконе, до одури всматриваясь в такое незнакомое звездное небо. Его место было там, посреди ажурного узора созвездий. Он в тысячный, наверное, раз проклял все на свете и ощутил острый укол зависти: как просто было жить лукавому предку! Он с гордостью носил свой черный мундир и четко различал добро и зло.
Торвард подплыл к краю бассейна, встал – там было ему по грудь – и поднял голову:
– Вента, налей мне стаканчик.
Девочка поспешно протянула ему наполненный бокал: он глотнул и потребовал сигарету.
«А так ли уж четко, – подумалось ему, – так ли уж четко дорогой дедуля разграничивал черное и белое? И когда вообще в человеческой истории имели место быть персонажи сугубо положительные или сугубо отрицательные? Когда-то, конечно, такие и случались – да только как давно это было, Господи! Кто у нас тут положительный герой? Я, расстреливающий людей из биполярных пушек? Или, может быть, Лука, который чихать хотел на законы, акцизы и вообще любые правительства… – Торвард хмыкнул и прислонился к стенке бассейна. – А с другой стороны, как же назвать нас героями отрицательными, если мы благополучно тащим из нищеты целую планету?»
Он вдруг улыбнулся. Кажется, впереди была длинная жизнь, и у него имелись все возможности для того, чтобы сделать ее по крайней мере нескучной.
…Лимузин замер перед верандой уединенного кабачка на окраине города. Пузатый хозяин, улыбаясь смущенно и простодушно, отвел высокого господина к небольшой затянутой вьюном беседке, где дожидалась его прибытия Энджи. Торвард учтиво поздоровался с советниками и подсел к столу.
– Ты стал на редкость пунктуальным, дорогой, – улыбнулась Энджи.
– Я справился в порту быстрее, чем думал. Знаешь, у нашего Улли-Волли целая куча проблем, бедняга просто сходит с ума. Тебе нужно будет потолковать с его милостью лорд-канцлером…
Ужин прошел в обычной скучной болтовне о кредитах и финансовой политике оккупационного правительства. Советники настаивали на необходимости дальнейшей модернизации принятого законодательства, а Торвард откровенно зевал.
Поздним вечером, когда лимузин двинулся по шоссе, он вдруг сказал, закуривая очередную сигару:
– А знаешь, малыш, мне кажется, что дорогой дедуля здорово слукавил…
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Энджи.
Торвард поудобнее устроился на кожаных подушках сиденья и загадочно усмехнулся:
– Я думаю, что он откровенно врал, рассказывая мне о том, что смогу увидеть лишь отдельные фрагменты моей героической биографии. Я не могу отделаться от ощущения, что все мы – не более чем пешки в чьей-то большой и очень старой игре.
– Ну, Тор… – устало обняла его девушка, – по-моему, ты слишком много думаешь о своем почтенном предке.
– Нет! – возразил он. – Лучше послушай… сегодня ночью я понял: все то, что я привык считать счастливыми случайностями, на самом деле таковыми не являются, причины и следствия были четко запрограммированы. Подумай сама.
– О чем, например?
– Хотя бы о том, зачем ему понадобилось гнать меня на Землю… а? Я только на днях узнал, что одной из главных причин, вызвавших войну кланов на Авроре, была абсолютная параноидальность исполнения погрома на Фите. Да! Ни один эксперт – а сколько их там побывало?! – не смог определить род оружия, ни один мемеограф не смог идентифицировать личности нападавших, и тогда они бросились друг на друга с кулаками. Я долго ломал голову: ну на кой же черт нам нужны эти грубые железяки, стреляющие кусками металла? Вот тебе и ответ.
– Всего лишь?
– Нет-нет, Энджи, не только это! В сущности все – хотя бы те же самые отношения с Лукой. Если бы мы не приволокли с Земли целый воз таинственного антиквариата, старый прохвост навряд ли полюбил бы нас с первого взгляда. Конечно, он и по сей день не знает правды о происхождении того товара, но теперь это уже и не важно. Подумай, кем и чем мы были бы без Луки? Ведь я только сейчас понял – нужны были не крейсера лорда Ника, нет, предку надо было втянуть меня в отношения с криминальными баронами. Даже, наверное, так: он хотел дать мне двойную уверенность – с одной стороны, укрепив мою руку хорошей техникой, а с другой – укрепив мой дух победами и вкусом быстрых денег. Ведь именно после наших налетов я понял, что реального противника у нас просто нет, и с той поры остановить меня уже было невозможно! Наверное, я говорю не очень складно, но рядом с тобой мое красноречие почему-то всегда прячется в задницу…
– Это оттого, что ты пренебрегаешь моим расположением, – улыбнулась Энджи и сняла руку с его плеча. – Но ты говори, я слушаю.
– Да, так вот… я заметил одну интересную вещь: все эти «случайности» выстрелили. Так или иначе, но каждая из них сыграла очень важную роль. Девочка, я говорю тебе – это какой-то невероятный покер. Да! Дед мой был чрезвычайно сильным сенсом, его паранормальные способности давали ему огромную власть над событийной канвой – и, убей же меня Бог, он что-то задумал. Я уверен, что он предвидел падение Империи. Что мы делаем сегодня, ты не размышляла на эту тему? Мы меняем привычный мир, наш мир распада и деградации. Все было бы ничего, но после появления корварских посланников во мне впервые зашевелились сомнения. Вдумайся – как он подгадал, а? Рушится устоявшийся баланс сил, и тут на сцену выпрыгиваем мы верхом на всесокрушающей армаде! Наши звездолеты наносят удар, вроде бы и не особенно заметный, но именно он становится решающей каплей. Дальше – Бифорт стремительно жиреет, превращаясь в «мир без ограничений», блистательный лорд Торвард продолжает разбой и экспансию, собирая под свою безжалостную длань все новые и новые миры, невиданный расцвет торговли и промышленности убеждает людей в преимуществах того, что они привыкли считать бедламом, и пожалуйте: золотой орел вновь воспаряет над Галактикой как символ безграничного могущества человека.
Энджи закурила тонкую золотую сигаретку и опустила толстое боковое стекло.
– Все может быть… хоть мне очень трудно поверить во всю эту мистику.
– Мне тоже было очень трудно поверить в существование этого хронотранспорта. А в то, что ты называешь «мистикой», я верю очень даже охотно. И знаешь, мне кажется, что картинку я нарисовал слишком примитивную. Что-то там будет еще… и еще раз «выстрелят» все эти необъяснимые случайности. Гм, а начиналось-то все с одного-единственного старого звездолета!
–…которому нет равных в мире?
– Да, но опять-таки: если бы не орегонская эскадра и «Слай», наши потери могли бы иметь такие размеры, что захват Бефорта обернулся бы нашим поражением – окончательным и бесповоротным. Ты не представляешь себе масштабы риска, на который мы шли. Это со стороны все выглядит легко и просто: ну прилетели, ну постреляли… А появись брэдхэмский легион чуть раньше, они успели бы высадиться, и тридцать тысяч солдат раскатали бы нас в блин. Никакие катера и танки нас не спасли бы. Теперь-то конечно: после такого образцово-показательного разгрома Совет о Бифорте и думать не хочет! Кому охота соваться под пушки корабля настолько огромного, что поразить его нечего и мечтать?
– Послушай, Тор, а как ты сам считаешь: стоит ли нам сегодня строить жизнь по имперским калькам?
Он глубоко вздохнул. Перед глазами пронеслись картины огромных залитых солнцем городов. Миллионы могучих черных кораблей, растянувшись в пространстве величественным боевым полумесяцем, летели в сторону сияющего центра Галактики, сотни и сотни размалеванных драконами и нагими красотками фрегатов и крейсеров срывались со стартовых аппаралей своих зловещих баз, и само пространство, казалось, сжималось, растоптанное величием человеческой расы. Он видел эти картины воочию – предок оставил немало голофильмов имперских времен. Он видел рвущиеся в небо башни многолюдных и богатых миров, видел бесконечные потоки изысканно одетых людей на улицах, он видел их глаза – и они разительно отличались от глаз его современников.
– Мы просто не сможем, малыш. Мы совершенно не такие, какими были они. И к тому же нас слишком мало. Сегодня на всех человеческих мирах живет меньше людей, чем их было в твое время на Земле. Империя пала, и мы с радостным улюлюканьем бросились в прошлое.
…Ночью он не спал. Дождавшись, когда Энджи уснет, Торвард накинул теплый халат и вышел на широкий балкон. На резном мраморном столике стояла бутыль первосортного виски и оправленный в золото бокал. Он плеснул себе треть бокала и уселся в высокое бархатное кресло. Звезды, такие холодные и равнодушные, пышным золотистым ковром усеяли беспредельное черное небо – он смотрел в бездонную пропасть и думал о том, что ехидная судьба, не раз смеявшаяся над человечеством, смеется теперь и над ним.
Чертов дедуля наверняка устроил себе шикарную забаву и сейчас потирает на небесах руки, наблюдая за суетливыми метаниями славного внучка… а может быть, долг был для него и в самом деле превыше всего, и он отвел Торварду роль исполнителя своего последнего, высшего замысла?
Королев глотнул ароматного напитка и облокотился на стол, закрыв лицо руками. «Мы сражались ради будущего», – вспомнил он слова предка. Будущего, которое обернулось прошлым? Суровые тени в щеголеватых мундирах вдруг окружили его, надвинулись из темноты молчаливой шеренгой. Ночной ветерок трепал их черные локоны, шевелил бахромой на золотых погонах, их ладони лежали на эфесах узких офицерских клинков…
– А теперь сражаться должен я, – прошептал Торвард, чувствуя, как к горлу подкатывается вязкий ком, а в уголках глаз набухают крохотные слезинки, – и я, лорд Торвард Королев, владетель бифортский, буду сражаться за всех вас!
Он вернулся в спальню, когда небо на востоке уже засветилось, гася звезды, – тихонько примостился рядом со спящей Энджи, вдохнул теплый аромат ее нежного тела, зашевелившись, она обхватила его обеими руками, и моментально провалился во тьму, успокоенный.
Утро началось, как всегда, с бассейна. Плавая в подогретой воде, Торвард пытался вспомнить видения минувшей ночи – и не мог, они растаяли с первыми лучами восходящего солнца.
– И пусть Энджи называет это мистикой, – пробурчал он, надевая на себя белый халат, – но я-то знаю, что к чему…
Они завтракали на плоской крыше правого крыла здания. Дразнящий утренний ветерок мягко шевелился во влажных волосах, и Торвард щурился, наблюдая за веселой, смеящейся девушкой: Энджи в это утро веселило все на свете.
– А ты расцвела, – с улыбкой заметил он. – Да-да – там, в этой промозглой стране на берегу ледяного моря, ты была более мрачной.
Над скрытым рощицей посадочным полем пронеслась узкая черная тень. Взрыкнули двигатели, и мощный «ТР-200» исчез за деревьями.
– Похоже, это Барт, – нахмурился Торвард. – Но какого черта – в такую рань?
Через минуту на площади перед подъездом дворца появился и сам лорд-канцлер в сопровождении неизбежной свиты референтов и легионеров.
– Прибыл его милость… – начал вбежавший на веранду дворецкий.
– Я вижу, – перебил его Торвард, отбрасывая в сторону салфетку, – проводи его сюда.
– Наверное, что-то случилось? – встревоженно подняла брови Энджи.
Торвард пожал плечами. По лестнице заклацали каблуки, и в дверях появился Ровольт. Измятое лицо говорило о том, что лорд-канцлер провел еще одну бессонную ночь.
– Доброе утро… – Он плюхнулся на заботливо принесенный дворецким стул и отпил из бокала Торварда.
– Говори, – поторопил его тот. – Что молчишь? Ты сюда завтракать прилетел?
– Тор, у меня интересная новость. Ночью мы поймали сообщение – его милость Светлейший Хэмпфри с большой помпой покинул центральное гнездо на Хэмпфри и направляется на Брэдхэм. У тебя есть ровно четырнадцать часов на то, чтобы оторвать свою задницу от кресла и перехватить его.
– О дьявол! – Торвард вскочил, опрокинув легкое плетеное креслице, и заревел:
– Марко, черт побери! Связь!
Через два часа острый нос «Валькирии» с воем прорезал тонкую пелену атмосферы, и линкор, стремительно разгоняясь, начал выходить из планетарной системы Бифорта.
Торвард сидел в ходовой рубке с бутылкой виски. Выдернутый из постели, порядком поддатый главнокомандующий ВКС Райнхард Гот орал какую-то старую песню, и вахтенные пилоты поглядывали на него с опаской. До встречи с кораблем его милости оставалось четыре часа, и Торвард чувствовал, что к этому моменту он тоже будет готов орать похабные песни. Огромный древний корабль нес его вперед, к долгожданной мести, и он знал, что на этот раз его кровнику уже не отвертеться. Ехидная судьба готовилась перевернуть страницу.

Тех, кого действительно волнует судьба Торварда Королева, ожидает новая серия с ним на страницах нового романа Алексея Бессонова «Ледяной бастион» – второй части дилогии «Замкни Судьбу в кольцо».